Чтение онлайн

Наконецъ я получилъ письма отъ Самарина и даже три вдругъ. Онъ благополучно дохалъ до гилякскаго селенія Тамо, откуда по перезд черезъ Татарскій проливъ осталось только 5 сутокъ зды. Изъ Тамо онъ писалъ отъ 5-го февраля и потому надо полагать, что въ половин февраля онъ прідетъ въ Петровское, а если его тамъ не задержатъ, то онъ еще можетъ возвратиться по зимнему пути.

Посщенія аиновъ ршительно вывели меня изъ терпнія; съ ранняго утра до вечера, одинъ за другимъ приходятъ ко мн и для чего — для того, чтобы ссть на полу и глазть на меня и на комнату. Не умя обращаться съ дверьми, они оставляютъ ихъ растворенными, не понимая того, что простудить комнату есть какое-нибудь неудобство. Двери у перегородки сдланы съ ручками и задвижками. Не умя отворить ихъ, они долго возятся, наконецъ волею неволею приходится вставать, чтобы открыть дверь. Прошу покорно заняться чмъ-нибудь. Вотъ и теперь два дурака сидятъ на полу и глазютъ. Я, конечно, не обращаю вниманія на нихъ, потому что если со всякимъ разговаривать, такъ не достанетъ ни силъ, ни терпнія. Единственное средство отдлаться отъ нихъ, это уходить изъ дому и бродить безъ цли по двору. Необходимо надо имть домъ въ нсколько комнатъ, изъ которыхъ одну назначить собственно для этихъ несносныхъ гостей, устроивъ въ ней камины, которые бы вытягивли вонь махорки.

Сетокуреро провожалъ Самарина до Тарайки и теперь пріхалъ сюда, чтобы получить подарки и привезти письмо. Въ этотъ разъ съ нимъ пріхало мене аиновъ. Но на то ихъ много собралось для работъ у японцевъ; ихъ-то визиты и докучаютъ мн.

4-е марта. — Вчерашній день опять прошелъ въ пріем прізжающихъ и отъзжающихъ аиновъ. Первые являются съ словами: «чокой огнанъ, чокой котанъ, орики джанче мекура!» вторые — «чокой танто арики, джанче нукора, човой орики джанче сарамна!» Эти прощанія и поклоны имютъ всегда одну и ту же цль, — выпросить рюмку вина или папушу табаку. Скоро ли Богъ поможетъ мн оставить отечество несноснйшихъ аиновъ.

5-го или 6-го числа Рудановскій возвратился съ поздки на берегъ Охотскаго моря (Арутора). Онъ разсказываетъ, что въ селеніяхъ въ Аруторо у аиновъ голодъ. Отъ японцевъ я узналъ, что въ Сирануси и Малу тоже голодъ. Японцы отправили туда своего эконома для выдачи аинамъ рису изъ маукинскихъ магазиновъ. Когда разойдется ледъ, они хотятъ послать изъ Томари на лодкахъ ероки (сушеная рыба) и рисъ. Въ Аруторо похалъ аинъ Испонку разузнать о состояніи тамошнихъ селеній. Я приказалъ ему сказать аинамъ, которые не имютъ пищи, пріхать къ русскимъ, и что мы имъ даромъ выдадимъ крупы и гороху. Анны говорятъ, что у нихъ бываетъ ежегодно голодъ потому, что лтомъ японцы ихъ сгоняютъ на работы, такъ какъ для собственнаго запаса рыбы на зиму некому работать. А платы же за лтнюю работу даютъ только по одному халату, по дв малыхъ чашки рису и 2 папуши табаку да боченокъ водки. Зимою же, табакъ и вино они покупаютъ отъ японцевъ за пушной товаръ. Если это справедливо, то обращеніе японцевъ безчеловчно. Къ сожалнію, нельзя положиться на слова аиновъ, и потому узнать вполн, какъ именно японцы дйствуютъ, можно только изъ собственныхъ наблюденіи. Сирибенусь говорилъ мн, что когда японцевъ еще не было на Сахалин, то аины промышляли китовъ, но что теперь японцы считаютъ китовъ своею собственностью и не даютъ промышлять ихъ лтомъ аинамъ; осенью, когда выбрасываетъ иногда убитыхъ китобоями китовъ, они берутъ все себ, ничего не давая аинамъ.

Съ японцами мы теперь все боле и боле сближаемся. Они совершенно убдились въ томъ, что мы не хотимъ отнимать у нихъ ихъ промышленности на Сахалин и что присутствіе наше только иметъ вліяніе на ихъ отношенія къ аинамъ. Еслибы правительство ихъ не вмшалось въ дйствія японцевъ на Сахалин, то вроятно они скоро сдружились бы съ русскими и оставили въ поко аиновъ, производя работы только своими работниками съ Мацмая. Конечно, имъ было бы жаль потерять свое господство надъ землею и жителями, но выгоды торговли съ русскими вознаградили бы позже эту потерю. Я полагаю, что еслибы русскіе пришли въ качеств рыболововъ на Сахалинъ, объявивъ японцамъ, что, имя нужду въ рыб и считая Сахалинъ непринадлежащимъ Японіи, они будутъ заниматься рыбными промыслами такъ же, какъ японцы, то это не такъ испугало бы ихъ правительство. Но занятіе военное страны, угрожая ихъ другимъ колоніямъ на Итуруп и Кунамар, уже должно быть для Японіи слишкомъ важнымъ происшествіемъ, чтобы правительство ея не приняло серьезно участія въ немъ. — На этихъ дняхъ у меня былъ въ гостяхъ Яма-Мадо и Асануя и мы разсказывали другъ другу объ обычаяхъ вашихъ краевъ. Я спросилъ ихъ, видли ли они своего императора, они отвтили, что нтъ, что если простой человкъ на него посмотритъ, то потеряетъ зрніе. Императора носятъ въ закрытыхъ носилкахъ, окружаютъ стражами, которые разгоняютъ народъ. Вельможи имютъ доступъ къ императору. Императоръ иметъ нсколько женъ. Въ жены онъ беретъ дочерей вельможъ своихъ. Сыновья его женятся на дочеряхъ то же знатныхъ людей, а дочери выходятъ замужъ за владтельныхъ князей. — На этихъ-же дняхъ я опять выслушалъ разсказъ о русскихъ пришельцахъ на Сахалинъ и о разбившемся американскомъ китоловномъ судн около Сирануси, въ 1848-мъ году. Съ послдняго спаслись десять человкъ, между которыми были и негры. Нужно будетъ сообщить объ этомъ американцамъ, чтобы они выручили своихъ соотечественниковъ, которыхъ, по словамъ аиновъ, японцы увезли на Мацмай. Про русскихъ, кажется, можно врно сказать, что они пришли на Сахалинъ лтомъ, въ 1849-мъ году. Въ которомъ году пропалъ безъ всти «Курилъ» — можетъ быть, это были спасшіеся съ него люди.

8-го марта. — Сегодня утромъ, въ 9-мъ часу, произошелъ несчастный случай у насъ на работахъ. При установк тына между моимъ домомъ и 3-ей казармой, упало четыре бревна на урядника Томскаго и сильно ушибло его. Благодаря Бога, кажется ушибъ не опасенъ. Я хотлъ во вторникъ ухать въ Тунойчу посмотрть на озеро, но отложилъ до середы, чтобы выждать первыя слдствія ушиба Томскаго. Ему лучше и потому я выхалъ въ среду, въ 5-мъ часу утра. Я взялъ съ собою Дьячкова. Въ дв наши нарты запрягли мы десять собакъ, по пяти въ каждую. Моя нарта, составленная изъ выбранныхъ лучшихъ собакъ, неслась съ необычайною быстротою. Дьячковъ постоянно отставалъ. Въ Бусунъ-Катан я зашелъ въ знакомому аину Омаска. Выкуривъ сигару, похалъ дале. Дорога отъ Кусунъ-Катана до Гинесота очень дурна; она идетъ по разломавшемуся льду на взморь. Приходится безпрестанно перепрыгивать съ нартою съ льдины на льдину. Длина нартъ очень способствуетъ къ этого рода зд. Въ Гинесотъ пріхалъ въ 8-мъ часу. Остановился обдать въ юрт у слпого старика. Пообдавъ, выхалъ дале въ сопровожденіи аина, напросившагося провожать меня. Дорога поворачиваетъ у Гинесота къ сверу и идетъ сначала черезъ лсъ, а потомъ выходитъ къ озеру Гинесото; перехавъ его, мы опять въхали въ лсъ, а изъ него снова на озеро, которое гораздо боле озера Гинесото; за этимъ озеромъ дорога опять углубляется въ лсъ, изъ котораго уже выходитъ на большое озеро Тунайго. Это озеро иметъ верстъ 40 въ окружности и лтомъ должно быть чрезвычайно живописно. Высокія горы, небольшія долинки лса окружаютъ его цпью прекрасныхъ видовъ; перездъ съ озера къ берегу моря очень короткій. Я подъхалъ къ юртамъ селенія Тунайго при закат солнца. Сдлавъ перездъ около 70-ти верстъ, я порядочно замучилъ и себя и собакъ. зда на собачьей нарт, по дурной дорог, не многимъ спокойне верховой. Землянка, въ которой я остановился, очень душная и дымная, расположена въ лсу. Тутъ я узналъ, что по всему охотскому берегу аины голодуютъ, но однако голодъ не такъ силенъ, какъ въ Сирануси; тутъ, по крайней мр, еще есть немного собачьяго корму, который аины дятъ вмст съ собаками. Я велелъ сварить каши и чаю на всхъ аиновъ, бывшихъ въ юрт. На другой день, рано утромъ, пока запрягали собакъ, я выхалъ на берегъ моря. Все пространство его, какое обниметъ глазъ, покрыто было льдомъ. Селеніе Тунайго расположено у Мордвинова залива. Вообще климатъ восточнаго берега Сахалина гораздо холодне западнаго и, разумется, южнаго. Къ вечеру я воротился домой.

17-го марта. — Сегодня пришли ко мн японцы Мару-Яма, Яма-Мадо и Асануя, чтобы сказать мн, что они хотятъ послать большую лодку (конкась) на Мацмай, въ Сою, съ бумагами и письмами, но что если это мн не нравится, то они не пошлютъ. Я имъ объяснилъ, что ни теперь, ни посл русскіе никогда не будутъ мшаться въ подобныя распоряженія японцевъ, что они могутъ свободно посылать лодки свой куда хотятъ Я угостилъ ихъ любимою ими сато-саки (экстрактъ-пуншъ) и чаемъ. Я полагаю, что намъ очень полезно, что на Мацма получаютъ извстія о нашихъ дйствіяхъ на Сахалин: такъ, ужъ тамъ знаютъ съ осени о прибытіи русскихъ и числ ихъ.

23-го марта. — Сегодня ушла японская лодка въ Сою, на Мацмай, съ двумя японцами и 15-ю аинами. Въ прошедшую субботу я послалъ съ Хойро и другимъ аиномъ собачій кормъ на встрчу Самарину. Я поручилъ имъ развезти его по селеніямъ гд придется ночевать Самарину, оставляя во всякомъ такомъ селеніи на 35 собакъ корму. Я веллъ Хойр прохать дале.

Цынга опять усилилась. Невыходящихъ на работу больныхъ цынгою 19 чел., считающихся здоровыми, но тоже подверженныхъ цынг трое. Всего же больныхъ, съ другими болзнями, 37 чел., изъ нихъ 9 человкъ трудно больныхъ, которые не могутъ подняться съ кровати. На работу выходятъ 20 человкъ

Вторая башня еще не кончена, соломенныя крыши еще не сняты, досокъ не напилено. Если японцы захотятъ насъ застать врасплохъ, то это имъ не трудно будетъ сдлать.

7-го апрля. — Японцы прислали мн сказать, что пять ихъ судовъ пришли въ Сирануси и что завтра они будутъ въ Томари. На нихъ пріхали рабочіе для промысловъ. Итакъ, кажется, японцы ршились продолжать свои промыслы; желательно, чтобы это было такъ. Число больныхъ достигло до 40 человкъ. Хорошо, что не много осталось работы: башня и крыши на 1-й и 3-й казармахъ окончены, остается покрыть кухню крышею.

9-го апрля. — Вчера пріхалъ на лодк изъ Сирануси одинъ изъ японцевъ, прибывшихъ съ Мацмая. Японецъ этотъ считается старше Мару-Ямы. Онъ говорилъ рчь собравшимся аинамъ, убждая ихъ по прежнему продолжать работать для японцевъ, объясняя, что приходъ русскихъ не касается до нихъ, что японцы не знаютъ, зачмъ пришли они, и что ни японцы, ни аины ничего не имютъ общаго съ этимъ народомъ. Казакъ Дьячковъ присутствовалъ при этой рчи. Сегодня, вновь пріхавшій японецъ пришелъ ко мн съ Мару-Яма и Асануей. Я принялъ ихъ ласково и угостилъ. Изъ поведенія этого японца надо полагать, что японцы думаютъ не совсмъ дружно повести дла съ нами. Въ настоящее время пришло 1 большое судно и 5 малыхъ въ Сирануси. Въ Со, по словамъ аиновъ, собралось много солдатъ и офицеровъ. Я перевелъ ночевать два капральства въ крпость и усилилъ караулъ. Днемъ длалъ тревогу для указанія мстъ людямъ. Орудія заряжены картечью. По ночамъ я поочереди чередуюсь дежурствомъ по крпости съ Рудановскимъ.

13-го апрля. — Наконецъ, наступило время, когда ясно должны были выказаться вс предсказанныя мною невыгоды занятія японскаго селенія Томари. Вотъ уже 9-я сутки, какъ японцы высадились въ Сирануси, и давно должны были бы у нихъ начаться работы приготовительныя для рыбныхъ промысловъ съ помощью аиновъ. Но японцы нейдутъ, аины разбжались — несмотря на вс ласки ваши и уговариванія тхъ и другихъ, чтобы безбоязненно начинали свои работы.

Сколько дйствительно пріхало судовъ и японцевъ, съ какими намреніями они пріхали — мы ршительно не можемъ знать. Анны говорятъ розно — японцы говорятъ розно — отъ Березкина, посланнаго разузнавать, нтъ извстій. Одни говорятъ, что пришло однихъ джанчиновъ 15 ч., другіе говорятъ — трое, третьи — одинъ. Аины толкуютъ, что пушки привезены, японцы отрицаютъ это. Обращеніе съ нами какъ японцевъ, такъ и аиновъ оставшихся при нихъ, тоже измнилось. Японцы приходятъ къ намъ, но во всхъ ихъ словахъ видно, что они что-то скрываютъ. Аины рдко показываются, можетъ быть потому, что японцы настращали ихъ. Я хотлъ послать записку къ Березкину, но не нашлось ни одного аина, который бы согласился доставить ее. Видя необходимость выдти изъ этого положенія, я призвалъ къ себ японца Асануя и сказалъ ему обо всемъ, что я замтилъ и что я изъ этого вывожу — или японцы, не довряя русскимъ, нейдутъ на работы, боясь, что мы ихъ встртимъ враждебно, или японцы хотятъ драться съ нами, и поэтому скрываютъ въ какомъ числ пришли. Въ первомъ случа они худо длаютъ, потому что должны были убдиться изъ обращенія русскихъ съ ними, какъ мы хотимъ дружно жить съ ними. Если же хотятъ драться съ нами, то пусть идутъ, мы готовы, а обманывать насъ и лгать не къ чему, потому что это нисколько не поможетъ имъ. Бдный Асануя совершенно былъ ошеломленъ моею рчью и началъ говорить, что японцы не хотятъ драться съ русскими, потому что драться худо. Я на это ему замтилъ, что дйствительно это худо, потому что тогда наврно японцамъ придется уходить съ Сахалина, между тмъ если они будутъ дружны съ нами, то будутъ по прежнему свободно продолжать рыбные промыслы. Потомъ я ему сказалъ, что я слышалъ, какъ японцы худо обращались съ Березкинымъ, и хотя я знаю, что аины много врутъ, но такъ какъ и японцы послднее время розно говорили, то чтобы увриться, что Березкинъ свободенъ, я требую, чтобы японцы свезли ему письмо отъ меня и чтобы онъ не позже какъ черезъ шесть сутокъ или пріхалъ самъ или написалъ записку. Асануя съ робостью взялся исполнить мое порученіе. Съ тмъ мы разстались.

На другой день утромъ въ 5 часовъ онъ пришелъ ко мн въ сопровожденіи аиновъ Пенкуфнари и Испонку и сказалъ мн, что послдній былъ посланъ отвезти Березкину мою записку и встртилъ на пути Пенкуфнари, хавшаго изъ Тіотомій отъ японскаго начальника съ извстіемъ во мн, что онъ упросилъ Березкина хать съ нимъ на судн въ Томари, чтобы быть увреннымъ, что русскіе не будутъ стрлять въ ихъ суда, что суда эти въ этотъ же день надются прибыть къ нашему селенію. Какъ ни странно было это объясненіе, но я ршился удовольствоваться имъ, такъ какъ развязка дла должна была скоро наступить. Въ часъ пополудни, когда я обдалъ, часовыя дали знать, что въ направленіи въ Тіотомари показалось четыре паруса. Я взошелъ на башню и довольно ясно разсмотрлъ въ подзорную трубу одинъ большой и три малыхъ конкаса. Конкасъ, это — большая палубная лодка, въ род тхъ, на которыя финляндскіе крестьяне привозятъ дрова въ Петербургъ. Ясно было, что на подобныхъ четырехъ судахъ (одно изъ нихъ немного боле было другихъ) нельзя перевезти больше 200 или 250-ти человкъ; а еще ясне, что японцамъ и въ голову не можетъ придти, чтобы съ подобнымъ числомъ можно было аттаковать 60 русскихъ матросовъ съ 8-ю пушками. Поэтому приказавъ дать мн знать, когда можно будетъ различать людей на судахъ, я пошелъ отдохнуть. Въ 5 часовъ мн дали знать, что видны люди на судахъ. Я поднялся на башню съ Рудановскимъ. Я принялся разсматривать пріхавшихъ гостей. Съ башни нами былъ виднъ и пріемъ приготовленный японцамъ на берегу. Храмы ихъ были разцвчены флагами съ надписями. Отъ того мста, гд должны пристать суда, была огорожена съ двухъ сторонъ аллея посредствомъ матовъ, поддерживаемыхъ кольями. Человкъ 30 аиновъ помстились на колняхъ; — до приходя русскихъ, по 300 человкъ встрчало японскаго джанчина, но теперь аины разбжались, боясь, что будетъ сраженіе. Я приказалъ выдти псенникамъ, чтобы встртить японцевъ не пушками, какъ они полагали, а веселою русскою пснею. Суда приблизились, такъ что видно было людей простымъ глазомъ. Тогда отчалила гребная лодка съ 2-мя японцами и 12-ю или 14-ю аинами гребцами. Большой конвасъ обогналъ другихъ и первымъ прошелъ мимо нашей крпости. Псенники взошли на нижнюю башню — и «Ахъ вы, сни, мои сни, сни новыя мои» раздалось по заливу. Видно было, какъ на конвас японцы съ напряженнымъ вниманіемъ смотрли на насъ. Ихъ было на судн не боле 20-ти человкъ, а на маленькихъ конвасахъ человкъ по 10-ти. На первомъ изъ малыхъ конвасовъ пріхалъ младшій офицеръ. Когда онъ сошелъ на берегъ, вс аины и японцы встали на колни и преклонили головы; онъ отвчалъ на ходу легкимъ поднятіемъ рукъ. За нимъ шло пять человкъ, изъ которыхъ только трое, кажется, были солдаты — и изъ нихъ двое держали ружья вольно на правомъ плеч, въ чехлахъ, а третій несъ высокую пику; остальные двое, кажется, имли за поясами сабли, — я хорошенько не могъ разсмотрть въ зрительную трубу. Въ слдующемъ конкас пріхалъ старшій офицеръ — сдой старичокъ. За нимъ шло 8 человкъ — двое съ ружьями, одинъ съ пикой, одинъ со щитомъ, одинъ съ подушкой и трое съ саблями. Прежде вышедшій на берегъ дажанчинъ пошелъ на встрчу къ старику и потомъ направился къ дому впереди его, какъ бы указывая дорогу. Оба они вошли черезъ особенныя входъ въ домъ, которымъ никто кром ихъ не иметъ права ходить. Только конвой слдовалъ тоже за ними. На послднемъ конкас пріхали казаки (Березкинъ и матросъ Алексевъ). Второй по старшинству джанчинъ тотчасъ же пошелъ съ ними ко мн, взявъ съ собою двухъ японскихъ солдатъ, японца Яма-Мадо и одного работника тоже японца, который несъ за нимъ ящикъ, а также и аина Пенкуфнари. Я спустился съ башни въ свою комнату, чтобы принять японцевъ. Посл обычныхъ привтствій услись и начались увренія во взаимной дружб. Въ это время изъ принесеннаго ящика они вынули чайникъ и чашки и начали готовить чай. Странное обыкновеніе ходить въ гости съ своимъ чаемъ. Я веллъ подать нашего чаю, черносливъ и экстрактъ пуншу, единственныя угощенія, которыя мы имемъ на Сахалин. Японскій офицеръ объяснилъ по-аински, что онъ здшній мстный начальникъ надъ промышленными заведеніями. Онъ былъ одтъ въ довольно богатую шелковую одежду и имлъ за поясомъ дв сабли, одну большую, другую малую, об заткнутыми у лваго бедра. Отъ меня онъ зашелъ къ Рудановскому. Простившись съ нами, онъ сказалъ, что старшій начальникъ еще не пріхалъ, а когда прідетъ, то придетъ ко мн. Онъ насъ обманывалъ, но для какой цли? Можетъ быть, онъ хотлъ зазвать меня къ себ отдать визитъ и завести къ старшему офицеру, заставивъ меня такимъ образомъ сдлать первымъ ему визитъ. Мн не хотлось даться въ обманъ, потому, что мое поведеніе въ настоящемъ случа имло бы большое значеніе и для японцевъ и для аиновъ. Въ шесть часовъ вечера я послалъ съ гостинцами къ постившему меня офицеру — фельдфебеля Телепова и казака Дьячкова. Они отнесли голову сахару и нсколько фунтовъ черносливу и изюму. Ихъ приняли съ большими ласками и угощали чаемъ. Гостинцы отнесли въ комнату офицера. Бывшій у меня офицеръ вышелъ и сказалъ, что его начальникъ (онъ вроятно уже ршился признаться, что онъ здсь) еще не видлъ русскаго начальника и потому не можетъ принять гостинецъ. Сидвшій тутъ Мару-Яма что-то сказалъ ему, и онъ возвратился опять въ комнату, откуда вышелъ снова, объявивъ, что джанчинъ принялъ гостинецъ и благодаритъ. Телеповъ и Дьяковъ возвратились домой. Между тмъ я разспросилъ казака Березкина про встрчу его съ японцами на зап. берегу Анивы. Казакъ Березкинъ и матросъ Алексевъ были посланы мной къ мысу Сирапуси съ приказаніемъ караулить приходъ японскихъ судовъ и нашихъ, съ тмъ, что если японцы придутъ въ силахъ и съ оружіемъ, то тотчасъ же возвратиться самимъ; съ извстіемъ объ этомъ; если же придутъ, на Сахалинъ собственно только рабочіе и въ небольшомъ числ, то оставаться тамъ, не обращая вниманія на японцевъ. Вмст съ тмъ они были мною предупреждены, что такъ какъ неизвстно, съ какимъ намреніемъ придутъ японцы на Сахалинъ, то чтобы они были осторожны и въ случа нужды пошли бы обратно горами, нисколько не полагаясь на аиновъ.