Чтение онлайн

7 июля 1941 года американские войска оккупировали Исландию. Это событие значительно облегчило положение адмирала Тови, так как теперь немецкие корабли практически потеряли возможность незаметно прорваться в Атлантику. Президент Рузвельт заверил англичан, что американцы возьмут под наблюдение Датский пролив. Хотя в то время Адмиралтейство этого не знало, после гибели «Бисмарка» Гитлер решил больше не отправлять военные корабли в качестве рейдеров. Так как Тови не знал об этом решении, возможность прорыва «Тирпица» в Атлантику постоянно давила на него.

28 сентября первый из так называемых PQ-конвоев вышел из Исландии в Архангельск. Он состоял из 10 судов, сопровождаемых крейсером «Саффолк» и 2 эсминцами. В тот же день лорд Бивербрук вместе со специальным представителем Рузвельта Авереллом Гарриманом прибыл в Москву, чтобы договориться с русскими о поставках военных грузов. Самым плохим стало то, что они согласились с требованием русских организовать эти поставки по арктическому маршруту, хотя, как уже говорилось, он был самым опасным и ненадежным из трех. Переход конвоя PQ-1 прошел спокойно, и он прибыл к цели 11 октября.

Лорд Бивербрук сумел убедить Черчилля, что поставки в Россию должны получить приоритет даже перед собственными потребностями Великобритании. Поэтому 6 октября Черчилль сообщил Сталину о своем намерении организовать «постоянную систему конвоев, которые будут выходить каждые 10 дней». Черчилль добавил: «Организовывая систему регулярных конвоев, мы считаем Архангельск способным принять основную массу грузов».

Это обещание было сделано в тот момент, когда все на Западе считали Советский Союз находящимся на грани падения. Немецкие войска стояли всего в 30 милях от Москвы, поэтому все были убеждены, что «британское предложение способно предотвратить катастрофу, даже если долгий переход и потери в людях и кораблях на пути в Мурманск превысят значение доставленных грузов». Со своей стороны Адмиралтейство послушно попыталось выполнить решение правительства. Для адмирала Тови резко сократившийся промежуток между отправкой конвоев означал, что он столкнется с большими проблемами, пытаясь обеспечить каждый конвой сильным эскортом. Если конвои будут отправляться каждые 10 дней, то потребуются как минимум 4 крейсера и 8 эсминцев. Учитывая неизбежные поломки и ремонты, это означало, что у Тови почти не останется эсминцев для сопровождения сил прикрытия. Как офицер, все время прослуживший на эсминцах, Тови знал, что с наступлением зимы и сезона плохой погоды в полярных широтах, где придется следовать конвоям, количество аварий неизбежно возрастет. Хотя обычно Белое море начинает замерзать в декабре, русские заявили, что будут держать Архангельск открытым круглый год. В этом году они сумели продержать Горло открытым до 12 декабря. 5 судов прибыли в Молотовск до 23 декабря. Однако ледокол, который вел этот караван, не сумел вывести его обратно и был вынужден простоять в порту вместе со своими подопечными до июня, когда Белое море снова открылось для судоходства.

В середине ноября стало ясно, что сопротивление русских не прекратится, несмотря на предсказания Гитлера. Немецким армиям пришлось ждать наступления весны, чтобы возобновить попытки захватить Москву. 13 ноября адмирал Редер сообщил Гитлеру, что считает важным укрепление обороны полярного побережья. Он также отметил, что вражеская активность в этом районе меньше, чем предполагалось, однако полярная ночь благоприятствует проводке конвоев и мешает действиям подводных лодок. «Зимняя погода с ее штормами и метелями крайне неблагоприятна», — сказал он фюреру. Одновременно Редер напомнил, что флоту не хватает самолетов-разведчиков. Редер попытался получить разрешение Гитлера перевести в декабре «Тирпиц» в Тронхейм, как только будет закончена подготовка линкора к службе в Арктике, но успеха не добился. Редер сказал, что не удастся организовать рейд линкора в Атлантику из-за нехватки нефти, так как в это время ее запасы составляли всего 116 000 тонн. В то же время проблем с дизельным топливом не было, поэтому Редер предложил послать в Атлантику карманный линкор «Адмирал Шеер». Однако в памяти была еще свежа гибель «Графа Шпее», поэтому Гитлер запретил подобные рейды. Он сказал, что предпочитает перевести карманный линкор в Тронхейм или Нарвик. Вскоре после этого совещания Редер направил в северную Норвегию 5 больших эсминцев и приказал Деницу увеличить количество подводных лодок, действующих в этом районе. Теперь вместо 2 лодок в море должны были постоянно находиться 3. Немецкие эсминцы были очень сильными кораблями. Их вооружение составляли 5–150-мм орудий и 8 торпедных аппаратов. Адмиралу Тови следовало увеличить численность эскорта, чтобы парировать эту угрозу. Однако он не мог этого сделать, так как просто не имел лишних кораблей. Опасаясь, что «Шеер» разделит судьбу «Лютцова», немецкое командование проявило исключительную осторожность при его переводе на север, поэтому он прибыл в Норвегию только в феврале следующего года. К середине декабря штормы стали практически постоянными, поэтому адмирал Тови решил, что можно расформировывать конвои после того, как они пройдут мимо острова Медвежий. Далее транспорты должны были добираться до цели самостоятельно, каждый на своей максимальной скорости. В этом случае корабли эскорта могли заправляться в Кольском заливе, а не в Архангельске, выигрывая 4 дня на переходе в Россию и обратно. Проблема дозаправки оставалась одной из самых серьезных в течение всей войны. Длина маршрута колебалась от 1500 до 2000 миль в зависимости от положения кромки льдов. Хотя корабли эскорта следовали экономической скоростью, топлива едва хватало. Необходимость увеличить скорость для погони за подводной лодкой или постановки дымовой завесы при отражении атаки надводных кораблей означала, что всегда нужен определенный резерв. На практике было решено в составе каждого конвоя иметь танкер, чтобы заправлять корабли на переходе, если позволяет погода.

К концу года 53 груженых судна были благополучно проведены в Россию, а 34 вернулись назад. Однако выдержать 10-дневный интервал, обещанный премьер-министром, оказалось просто невозможно. Средний интервал между конвоями составил 15 дней. Дело в том, что в конце октября Адмиралтейство получило сведения о подготовке прорыва в Атлантику «Шеера» и, возможно, «Тирпица», хотя на самом деле такой прорыв был запрещен Гитлером. Этот слух привел к отсрочке третьего конвоя на 9 дней. Также сыграли свою роль повреждения, полученные кораблями эскорта, действовавшими в исключительно трудных погодных условиях.

Русский флот не оказал никакой помощи в защите конвоев, хотя протоколы, подписанные в Москве лордом Бивербруком и Гарриманом, предусматривали, что Великобритания и Соединенные Штаты лишь «окажут помощь в перевозке грузов в Советский Союз». Русские имели около 20 подводных лодок, 12 эсминцев, несколько миноносцев и торпедных катеров, тральщики и патрульные корабли, базирующиеся в Архангельске и Мурманске. Часть из них можно было использовать для усиления слабого эскорта конвоев, который мы смогли наскрести. Но с самого начала русские оказывали помощь только на последнем отрезке пути, оставив нам защиту конвоев на долгом переходе от Исландии до острова Медвежий.

Сокрушительный удар японцев по Пирл-Харбору 7 декабря 1941 года отозвался на всех театрах военных действий. До сих пор арктическим маршрутом в Россию были доставлены 750 танков, 800 истребителей, 1400 автомобилей и более 100 000 тонн различных грузов, хотя это была только капля по сравнению с потребностями гигантского фронта, на котором бушевали жестокие бои. После того как американская экономика перешла на военные рельсы, эти поставки увеличились, и возникли сложности с перевозкой, так как арктический маршрут перестал справляться. Но, с точки зрения главнокомандующего Флотом Метрополии, присланные американцами корабли стали просто неоценимой помощью.

На встрече с адмиралом Редером 29 декабря 1941 года Гитлер снова коснулся использования «Тирпица», однако на сей раз его гораздо больше занимала перспектива вторжения союзников в Норвегию. Его беспокойство, несомненно, было усилено серией мелких рейдов британских коммандос, проведенных в последние несколько недель. Кроме того, он получил сообщение, что два рейда, проведенные накануне, были более серьезными, чем прежние. Речь идет о высадке небольшого десанта в районе Вест-фиорда, которая была совершена эскадрой контр-адмирала Л. Г. К. Гамильтона. При этом из-за поломки машин один из двух кораблей с коммандос был вынужден вернуться, и силы десанта сократились вдвое. Второй десант высадила эскадра контр-адмирала Г.М. Барроу на остров Вагсё в 90 милях от Бергена. В ходе этого рейда были потоплены 5 торговых судов, 2 траулера и буксир, уничтожены береговые батареи.

Зима — не самое подходящее время года для проведения крупной десантной операции. Однако Гитлер был настолько захвачен этой идеей, что Редеру пришлось ждать новой встречи с фюрером, которая произошла 12 января. Лишь тогда ему удалось добиться разрешения перевести «Тирпиц» из Балтики в Тронхейм. Редер сказал, что задачей линкора будут атаки британских конвоев, следующих в Россию, обстрел важных береговых целей и общее противодействие операциям противника. Учитывая острую нехватку топлива в тот период, адмирал прекрасно сознавал, что линкор сумеет выполнить лишь малую часть этой амбициозной программы. Однако Редер был дальновидным стратегом и понимал, что сам факт присутствия «Тирпица» в северной Норвегии будет иметь огромное значение. Линкор свяжет значительные силы британского флота и помешает отправить их на другие театры, особенно на Средиземное море и в Индийский океан.

«Тирпиц» совершил свой переход ночью 14/15 января, но только 17 января адмирал Тови узнал, что немецкий линкор может находиться в море. В результате отсутствия точных данных о передвижениях «Тирпица» выход очередного конвоя в Россию был задержан. Однако 23 января самолет-разведчик обнаружил его на якорной стоянке в Аса-фиорде в 15 милях восточнее Тронхейма. Линкор был хорошо замаскирован и укрыт завесой противоторпедных сетей.

На встрече с Редером, состоявшейся накануне, Гитлер снова заговорил о высадке союзников в Норвегии, которую объявил решающим театром военных действий. Он приказал отправить туда дополнительные корабли и подводные лодки, «невзирая ни на какие обстоятельства». Однако уже на следующий день, узнав о больших успехах, которых добились подводные лодки в Атлантике, он отменил приказ отправить в Норвегию все имеющиеся субмарины. Несмотря на это, 24 января Редер приказал адмиралу Деницу увеличить количество подводных лодок в северной Норвегии с 4 до 8. В Тронхейме и Бергене должны были находиться по 2 лодки в постоянной готовности, а 8 лодок — патрулировать в районе между Исландией и Гебридскими островами. В целом в северные воды ушли бы около 20 лодок, тогда как именно в это время в американских водах они добились больших успехов. Поэтому Дениц, не задумываясь, вступил в спор со своим начальником. Позднее он писал: «Лично я был убежден, что союзники не попытаются высадиться в Норвегии. Поэтому я попросил РВМ рассмотреть вопрос о косвенной защите Норвегии путем использования всех имеющихся лодок для борьбы с вражеским судоходством».

Для Черчилля присутствие «Тирпица» в Тронхейме стало причиной глубокой озабоченности. 25 января на совещании в Комитете начальников штабов он заявил: «Уничтожение или хотя бы повреждение этого корабля станет величайшим событием на море в настоящее время. Ни одна другая цель не сравнима с ним. Если он будет поврежден, его будет крайне трудно отвести назад в Германию для ремонта. Изменится вся мировая ситуация на море, и мы сможем восстановить наше господство на Тихом океане. Вся военная стратегия зависит от этого корабля, который держит парализованными вчетверо большее число британских линкоров, не говоря уже о двух новых американских линкорах, оставленных в Атлантике». Адмирал Редер не мог желать лучшего подтверждения правильности своей стратегии.