Чтение онлайн

Конвои РQ-12 и QP-8 встретились и разминулись примерно в поддень. Адмирал Тови, который в это время находился в 75 милях от них, повернул на юго-запад, совершенно не подозревая, что «Тирпиц» находится всего в 60 милях на юго-восток от него и полным ходом идет навстречу английской эскадре. В 16.30 «Тирпиц», двигаясь на север, пересек линию курса обоих конвоев в 60 милях за кормой PQ-12 и в 50 милях впереди QP-8, В это время германские эсминцы встретили оторвавшийся от конвоя русский транспорт «Ижора», и «Фридрих Инн» потопил его в 17.15. Однако русское судно успело передать сигнал бедствия, который был принят на борту «Кинг Георга V». К сожалению, координаты были указаны неверно, но вскоре британский флагман запеленговал какой-то немецкий передатчик, который вполне мог принадлежать «Тирпицу». Поэтому в 17.50 адмирал Тови повернул свою эскадру на восток, в направлении, откуда шла передача. Потом английский адмирал повернул на северо-восток и приготовился отделить 6 эсминцев, чтобы они произвели поиск в юго-восточном секторе. Он планировал перехватить «Тирпиц», который мог возвращаться в базу, однако Адмиралтейство сообщило Тови, что немецкий линкор некоторое время может находиться к востоку от острова Медвежий. При этом адмирал Цилиакс совершенно не подозревал о присутствии Флота Метрополии. Поэтому адмирал Тови решил следовать за конвоями и оставил эсминцы при себе. В 19.40 была запеленгована еще одна передача. Стало ясно, что неизвестный корабль на большой скорости идет на юг. Поэтому Тови отделил 6 эсминцев, приказав им выйти в точку в 150 милях к юго-востоку, затем развернуться в линию с интервалами 2 мили и провести поиск в северном направлении до 6.00 следующего дня. Если ничего не будет обнаружено, эсминцы должны были следовать в Сейдис-фиорд для дозаправки. Одновременно Тови отправил в Исландию 2 эсминца, у которых кончалось топливо. В результате с его тяжелыми кораблями остался только 1 эсминец.

Тем временем адмирал Цилиакс встретился со своими эсминцами и отправил один из них для дозаправки в Тромсё. Потом немецкая эскадра повернула на восток, чтобы на следующий день возобновить поиски конвоя. Направляющийся в Россию конвой PQ-12 продолжал двигаться на северо-восток к острову Медвежий, поэтому немцы по-прежнему находились к югу от него. 8 марта в 4.00 адмирал Цилиакс был вынужден отправить в Тромсё и 2 других эсминца. Через 3 часа «Тирпиц» повернул на север, намереваясь пересечь предполагаемый курс конвоя. Однако в 10.45, ничего не заметив, линкор повернул на запад.

В полночь 7/8 марта адмирал Тови, не имея новой информации, окончательно уверился, что «Тирпиц» возвращается в базу, и тоже повернул на юг. Он собирался утром оказаться недалеко от Лофотенских островов, мимо которых должен был пройти «Тирпиц». Это позволило бы самолетам «Викториеса» перехватить его. Погода была по-прежнему нелетной, поэтому в 4.00, никого и ничего не заметив, Тови решил, что немецкий линкор ускользнул от него. Поэтому он повернул на запад и направился к берегам Исландии, намереваясь по дороге «подобрать» свои эсминцы. Его 4 корабля остались совершенно без сопровождения в районе действий немецких подводных лодок, поэтому Тови приказал следовать на большой скорости противолодочным зигзагом, чтобы свести к минимуму угрозу подводной атаки.

Тем временем Адмиралтейство приказало конвою PQ-12 обойти остров Медвежий с севера, если позволит лед. Однако в полдень 8 марта конвой снова столкнулся с тяжелыми льдами и опять был вынужден повернуть на восток, а потом на юго-восток, чтобы обойти ледовое поле. Экипажи транспортов не знали, что в момент первого поворота «Тирпиц» находился всего в 80 милях к югу от них, зато корабли адмирала Тови от конвоя отделяют 500 миль.

8 марта в 1.20 штаб Группы ВМФ «Север» сообщил адмиралу Цилиаксу, что конвой может находиться дальше на запад, поэтому в полдень адмирал решил следовать западным курсом, и приказал эсминцам присоединиться к нему на следующий день в 7.00. Однако в 18.15 Группа ВМФ «Север» передала Цилиаксу, что конвой мог повернуть назад после того, как был замечен самолетом 5 марта. Из этого Цилиакс сделал вывод, что ему разрешается вернуться в базу. Поэтому он назначил эсминцам встречу к западу от входа в Вест-фиорд и приказал капитану линкора взять курс на Тронхейм.

В 17.30 адмирал Тови получил радиограмму от Адмиралтейства, в которой говорилось, что есть все основания полагать, что «Тирпиц» продолжает искать конвой к югу от острова Медвежий. Поэтому в 18.20 адмирал повернул на северо-восток. Примерно в это же время он решил нарушить радиомолчание, чтобы сообщить Адмиралтейству о своих намерениях и о том, что остался без эсминцев сопровождения. Радиосвязь была ненадежной, поэтому Тови просил Адмиралтейство взять на себя командование крейсерами и эсминцами, которые должны были присоединиться к нему. В военное время кораблям в море крайне нежелательно нарушать радиомолчание, но у всякого правила есть исключения. Сейчас был как раз такой случай. Адмирал Тови надеялся, что немцы в случае перехвата его сообщения поймут, что английские линкоры охотятся за «Тирпицем», и отзовут его. Это должно было спасти конвой. Немного позднее Адмиралтейство передало Тови данные радиоразведки, из которых следовало, что «Тирпиц» следует на юг. Поэтому в 2.40 Тови повернул свои корабли на юго-восток, чтобы отрезать его, и приказал «Викториесу» приготовить к утру самолеты-разведчики и ударную группу. Когда эскадра приблизилась к берегам Норвегии, погода и видимость улучшились. В 6.40 авианосец поднял разведывательную группу из 6 «Альбакоров». В 7.30 взлетели еще 12 самолетов, вооруженные торпедами. Перед тем как они взлетели, адмирал Тови передал на авианосец: «Прекрасный шанс, который может принести самые ценные результаты. Пусть с вами будет бог». Однако никто даже не подозревал, насколько уникальная возможность выпала этим пилотам.

В 8.00 один из разведчиков сообщил, что видит «Тирпиц», который в это время находился в 60 милях к западу от входа в Вест-фиорд. Немецкий линкор в сопровождении одного эсминца полным ходом следовал к Тронхейму. Судя по всему, донесение самолета перехватили радисты «Тирпица», так как линкор спешно поднял свой гидросамолет в качестве «истребительного прикрытия», а потом повернул прямо к берегу. В 8.42 ударная группа заметила его на расстоянии 20 миль от себя. Командир эскадрильи намеревался набрать высоту и укрыться в облаке, чтобы скрытно обогнать линкор. Но через полчаса тихоходные «Альбакоры» только поравнялись с «Тирпицем», и тут немцы заметили головной торпедоносец сквозь разрыв в туче. Командир эскадрильи понял, что внезапность потеряна, и решил атаковать немедленно. Его воодушевило то, что «Тирпиц» открыл огонь с большой задержкой, и стрельба немецких зениток была очень неточной. Торпедоносцы атаковали звеньями с обоих бортов, однако условия атаки не могли быть хуже. Самолетам пришлось бороться с встречным ветром, и их превосходство в скорости над линкором составляло не более 30 узлов. Многочисленные зенитки «Тирпица» открыли бешеный огонь, усеяв небо разрывами. Однако пилоты, презирая опасность, сбрасывали торпеды практически в упор. В ходе атаки были сбиты всего 2 торпедоносца. Огромный линкор крутился и вертелся, чтобы увернуться от идущих к нему со всех сторон торпед, и каким-то чудом остался цел. Комментируя эту атаку в своей книге «Тирпиц», немецкий историк Бреннеке отмечает, что адмирал Цилиакс остался убежден, что его флагман получил 2 попадания торпедами, которые не взорвались. Немецкий адмирал заметил: «Я никогда не сомневался, что маневренность «Тирпица» позволит ему уклониться от всех торпед, сброшенных с малой дистанции». Так в течение считанных минут Королевский Флот упустил возможность одержать блестящую победу, которая оказала бы серьезное влияние на весь ход морской войны. «Тирпиц» ускользнул из рук британского флота, и больше такая возможность англичанам не выпадала.

Для адмирала Тови провал этой атаки стал горьким разочарованием. Хотя нет никаких подтверждений заявления Цилиакса, его не следует отвергать безоговорочно. Торпеды, сброшенные слишкомблизко, могли просто не успеть выйти на заданную глубину и проскочить под килем «Тирпица».

Счастливо избежавшие опасности конвои благополучно добрались до цели. PQ-12 наконец выбрался изо льдов и попал в густой туман, который укрыл его от противника. Конвой несколько раз менял курс и совершенно сбил с толку преследователей. Он благополучно вошел в Кольский залив 12 марта. QP-8 прибыл в Исландию двумя днями раньше.

Адмирал Редер был совершенно недоволен результатом похода. Он сказал Гитлеру: «Эта операция показала слабость наших морских сил на северном театре. Противник отвечает на каждый выход немецких кораблей отправкой сильной эскадры, в составе которой имеются авианосцы, что представляет большую опасность для наших тяжелых кораблей. Исключительную слабость нашей обороны подчеркивает тот факт, что противник осмеливается заходить в наши прибрежные воды на северном театре и не подвергается ударам самолетов Люфтваффе». Гросс-адмирал считал, что британская эскадра в течение 5 дней маневрировала на расстоянии 250 миль от побережья Норвегии, и единственной реакцией Люфтваффе стала безуспешная и запоздалая атака 3 самолетов в последний день операции, поэтому у него были все основания для возмущения. Более того, именно отсутствие воздушной разведки не позволило «Тирпицу» обнаружить конвой и силы прикрытия и могло привести к гибели линкора. Адмирал Редер завершил свой рапорт резким требованием обеспечить более серьезную поддержку операций флота самолетами Люфтваффе. Он потребовал сделать британские авианосцы главной целью воздушных атак и предложил ускорить достройку авианосца «Граф Цеппелин». Гитлер согласился с этим требованием. Он также дал разрешение сформировать боевую группу, состоящую из «Тирпица», «Шарнхорста», авианосца, 2 тяжелых крейсеров и 12–14 эсминцев. Фюрер встретился с Герингом, чтобы обсудить перспективы усиления немецкой авиации в Норвегии.

Англичанам тоже пришлось сделать несколько выводов из этой операции. Британские торпедоносцы не сумели добиться ни одного попадания в «Тирпиц», что выявило совершенно недостаточный уровень подготовки авианосных летчиков. Требовалось пересмотреть всю систему подготовки, так как в связи со вступлением в строй новых авианосцев предстояло увеличение численности морской авиации, и нехватка подготовленных летчиков могла стать катастрофической. Впервые для прикрытия арктических конвоев были использованы линкоры. Прецедент был создан при проводке нескольких мальтийских конвоев, где участие тяжелых кораблей считалось необходимым из-за угрозы вмешательства итальянского линейного флота. Адмиралтейство дало инструкцию адмиралу Тови считать защиту конвоя своей главной задачей. В своем отчете об операции главнокомандующий Флотом Метрополии критиковал эти распоряжения, утверждая, что уничтожение противника всегда было главной целью британского флота. По его мнению, потопление «Тирпица» должно считаться более важным, чем безопасность любого конвоя. Адмирал Тови отмечал, что для решения первой задачи потребуется такая диспозиция, которая чаще всего не будет совпадать с необходимой для решения второй. А вернее всего — они не совпадут никогда. Он сам предпочел бы разделить свои силы, как и предлагалось первоначально. Однако остается вопросом: было ли соединения прикрытия, состоящее из «Дьюк оф Йорка» и «Ринауна», достаточно сильным для того, чтобы отогнать «Тирпиц», ведь линейный крейсер не проектировался для боя с таким противником. Кроме того, если считать уничтожение «Тирпица» главной задачей флота, это может потребовать непосредственного сопровождения конвоя тяжелыми кораблями. Адмирал Тови также не соглашался с инструкцией Адмиралтейства, требующей обеспечивать истребительное прикрытие линкоров, если они находятся в радиусе действия немецкой береговой авиации. Это вынудило бы его длительное время держать 2 линкора, линейный крейсер и авианосец вместе без противолодочного прикрытия, хотя в этом районе вполне можно было натолкнуться на вражеские субмарины. Тем не менее, если бы Люфтваффе действовали так, как хотел адмирал Редер, Тови мог только порадоваться истребительному прикрытию.

Главнокомандующий также крайне резко отозвался о манере руководства Адмиралтейства, которое передавало «детальные инструкции по управлению соединением». В основном это относилось к приказу конвою следовать севернее острова Медвежий, хотя это было невозможно из-за ледовой обстановки. Хотя вскоре после начала войны адмирал Паунд пообещал своим командующим флотами и эскадрами, что Адмиралтейство будет вмешиваться в руководство операциями только в крайних случаях, он сам первым же охотно нарушал собственное обещание. Разумеется, именно Адмиралтейство должно быть тем центром, куда поступает вся информация о действиях и намерениях противника, и может возникнуть ситуация, когда Адмиралтейство обладает более полной информацией, чем адмирал в море. Однако следует передать ему эту информацию, чтобы он мог сам решить, как ему действовать, а не навязывать свои инструкции, которые могут резко противоречить сложившейся обстановке, которую Адмиралтейство не знает. Следует также помнить о проблемах связи, которая особенно ненадежна в высоких широтах. Адмиралу для передачи приказов отдельным соединениям придется нарушать радиомолчание, что всегданежелательно. Эти факторы, как мы еще увидим, не раз влияли на ход операций в Арктике. Что касается вылазки «Тирпица», Адмиралтейство более верно предугадало действия немцев, чем адмирал Тови. 19 марта в соответствии с планом, который утвердил Гитлер, тяжелый крейсер «Адмирал Хиппер» покинул Германию, чтобы присоединиться к другим кораблям в норвежских водах. Хотя Адмиралтейство заблаговременно получило информацию о его перебазировании, разведчики и торпедоносцы Берегового Командования не сумели обнаружить крейсер, и он пришел в Тронхейм, где уже находились «Тирпиц» и «Шеер». Силы немецкого флота на арктическом театре постепенно увеличивались. Началась борьба за контроль над арктическим маршрутом.

Следующие два русских конвоя — PQ-13 и QP-9 — состояли из 19 судов каждый. Они покинули Исландию и Мурманск 20 и 21 марта соответственно. Адмирал Тови снова заранее развернул свои силы, чтобы парировать возможные действия противника. На этот раз конвои прикрывала эскадра вице-адмирала А.Т.Б. Кертейса, состоящая из линейного крейсера «Ринаун» (флагман), линкора «Дьюк оф Йорк» и авианосца «Викториес».

Обратный конвой добрался до цели без происшествий, хотя тральщик «Шарпшутер» из состава сил эскорта отличился, потопив подводную лодку U-655. Зато конвою, следовавшему в Россию, повезло меньше. Через 4 дня после выхода он попал в жестокий шторм, разбросавший корабли по всем 32 румбам. Шторм бушевал 4 дня, и когда 27 марта командир эскорта решил собрать своих подопечных, то не увидел никого — горизонт был чист. Суда конвоя рассеялись на протяжении 150 миль. Корабль коммодора, танкер «Ривер Афтон», не смог идти против ветра, и его снесло к Лофотенским островам. Самым восточным оказался «Эмпайр Рейнджер», который в гордом одиночестве шел в 80 милях к северу от мыса Нордкап. В 40 милях за кормой у него шла группа из 6 транспортов, которую прикрывал вооруженный траулер. Еще в 35 милях дальше на запад шел транспорт «Гарпалион» в сопровождении эсминца «Фьюри». В 65 милях за кормой у них находились еще 6 транспортов в сопровождении эсминца «Эклипс», китобойца «Сумба» и траулера «Пейнтер». Крейсера «Тринидад» и «Нигерия» разыскивали отставших примерно в 100 милях на юго-запад от острова Медвежий. Следующий день выдался ясным и солнечным, лишь изредка налетали снежные заряды. Конвой все еще не мог восстановить строй. В 10.00 крейсер «Тринидад», который в течение ночи следовал на восток, заметил немецкий разведывательный самолет. Противник не стал откладывать дело в долгий ящик, и вскоре начались атаки пикировщиков, которые продолжались весь день. Однако немцам удалось потопить только 2 судна: оказавшийся впереди всех «Эмпайр Рейнджер» и «Рейсланд», оторвавшийся от восточной группы из 6 транспортов.