Чтение онлайн

Токио, 18 апреля 1991 года

ПРЕЗИДЕНТ СОЮЗА СОВЕТСКИХ ПРЕМЬЕР-МИНИСТР

СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК ЯПОНИИ

Источник: "Правда" от 20 апреля 1991 г.

Док. № 81 Из выступления М.С.Горбачева на сессии ВС СССР

26 апреля 1991

Готовясь к поездке, мы исходили из того, что процесс перемен в двусторонних отношениях нельзя насильно форсировать, оказывать давление на саму историю. Но и дожидаться, что все образуется само собой, автоматически, уходить от существующих проблем, какие бы они ни были, тоже нельзя. Раз они есть, их надо обсуждать, рассматривать, искать пути преодоления.

На протяжении десятилетий мы с Японией доказали друг другу, что, в общем-то, можем жить друг без друга. Но ущерб от этого -политический, интеллектуальный, экономический -продолжал накапливаться. И от этого никому не становилось лучше.

Переговоры с премьер-министром Кайфу мы оба охарактеризовали как открытые и конструктивные. Но все заметили, что они были очень непростыми, порой принимали драматический оборот.

Трудности, которые мы, разумеется, предвидели, связаны с наследием войны. Это -проблема территориального размежевания или, как называют японцы, "северных территорий".

Мы долгое время делали вид, что такой проблемы вообще не существует. Но она никуда не делась. И это становилось все более ясным по мере того, как мы стали объективно в ней разбираться, изучая историю вопроса, юридические, политические, психологические ее аспекты.

Наш подход состоял в следующем. Надо искать взаимопонимание на путях движения к мирному договору, который стал бы документом окончательного послевоенного урегулирования, включая территориальное размежевание.

Переговоры, повторяю, были трудными. Каждый настойчиво и аргументировано отстаивал свои позиции, государственные интересы своей страны.

В конце концов все-таки мы вышли на совместное политическое заявление, в котором зафиксировано согласие по широкому кругу вопросов.

Премьер Кайфу настаивал на том, чтобы декларация 1956 года была названа в заявлении. Мы на это не пошли. И вот почему: в ней говорится не только об окончании состояния войны и восстановлении дипломатических отношений, но и о передаче Японии двух островов после заключения мирного договора. Мы считаем, что следует опираться только на ту часть документа, которая стала исторической реальностью, имела международно-правовые и физические последствия. А то, что последующая история как бы "стерла", невозможно, спустя 30 лет, просто так реанимировать. Шанс тогда был упущен. С тех пор возникли новые реальности. Из них и надо исходить.

Источник: "Правда" от 27 апреля 1991 г.

Док. № 82 Карты из японского "Новейшего атласа

административного деления Японии по префектурам"

1954 г.

а) Карта-схема "Территория Японии" 1854-1951

б) Карта Японии и окрестностей

Источник: "Новейший Атлас административного деления Японии по префектурам", Токио, 1954 г (на японском языке)

Док. № 83 Фрагмент Карты "Корея и сопредельные территории"

Источник: Карта "Корея и сопредельные территории", Министерство строительства и транспорта Республики Корея, 1998 г (на английском языке)

Ко н е ц Раздела VI

Раздел VII Документы 1991 - 2001 гг.

Введение

Августовские события 1991 г. в Москве и происшедший в декабре того же года распад Советского Союза привели к новой ситуации в отношениях нашей страны с Японией. В качестве правопреемницы Советского Союза Российская Федерация взяла на себя решение всех вопросов этих отношений. С этого времени ведение конкретных переговоров по японским территориальным притязаниям к нашей стране взял на себя МИД России, возглавленный летом 1991 г. А.Козыревым. К сожалению Козырев, как и его ближайшие помощники в этом вопросе, заняли сразу же уступчивую позицию - позицию, предполагавшую возврат к статье 9 Совместной декларации 1956 г., отказ от советских нот 1960 г. и скорейшее решение территориального спора с Японией по формуле "два плюс альфа", суть которой сводилась к тому, что Японии безотлагательно передавались бы острова Малой Курильской гряды - Шикотан и группа островов, называемых в Японии Хабомаи, а вслед за этим начались бы переговоры о судьбе двух других островов - Кунашира и Итурупа с перспективой каких-то уступок Японии и на этих переговорах. В расчете на реализацию подобного "компромисса" руководство российского МИДа стало планировать визит в Японию президента России Б.Н.Ельцина осенью 1992 г. и вести рабочие переговоры с японскими дипломатами с целью предварительной подготовки двух стран к этому визиту. Уверовав в готовность российской стороны идти навстречу японским территориальным домогательствам, японское правительство стало в 1992 г. усиливать свой дипломатический нажим на Москву с целью заполучения максимально возможных территориальных уступок. Но токийские дипломаты недооценили тогда силы сопротивления патриотической общественности России козыревскому курсу на потакание японским территориальным домогательствам. А сопротивление это обрело в России широкий размах, охватив многих депутатов Верховного Совета, военные круги, научную общественность и патриотические организации. И в результате противники территориальных уступок добились того, что президенту Б.Ельцину пришлось за три дня до его предполагавшегося отъезда в Японию заявить о том, что визит откладывается. Это привело тогда к заметному охлаждению российско-японских отношений. На протяжении последующих месяцев японскому руководству пришлось неоднократно убеждаться в том, что его территориальные домогательства встречают в России негативное отношение не только в оппозиционных правительству Ельцина кругах, но и со стороны влиятельных членов самого российского правительства, примером тому могут служить приводимые в сборнике высказывания премьер-министра России В.С.Черномырдина (док. № 85). Это заставило японскую сторону несколько умерить свой пыл в выдвижении территориальных требований к нашей стране.

Перестроиться пришлось в последующие месяцы 1992-93 гг. и руководству российского МИДа. В последовавших затем новых раундах переговоров двух стран на рабочем уровне российская сторона стала информировать Японию о невозможности быстрой реализации ее территориальных требований в силу неподготовленности общественного мнения России к подобным уступкам. По этой причине и отсроченный в 1992 г. и запланированный на октябрь 1993 г. визит Б.Ельцина в Японию уже не предполагал, как это намечалось годом ранее, каких-либо незамедлительных радикальных решений территориального спора двух стран. По обоюдному предварительному согласию российских и японских дипломатов достигнутые в ходе визита договоренности должны были лишь подготовить базу для дальнейших переговоров по данному вопросу, а уступки японцам в тех или иных формулировках итоговых документов должны были быть малозаметными и носить лишь тактический характер. На фоне такой договоренности встречи Б.Ельцина с руководителями Японии, состоявшиеся в ходе его визита 11- 13 октября 1993 г., носили скорее символический характер и завершились формальным подписанием ряда заранее заготовленных документов и, в частности, "Токийской декларации", которая рассматривается теперь в Японии в качестве политической базы японо-российских в качестве (основополагающей) политической базы японо- российских отношений (док. № 87).

Документ этот, публикуемый в данном сборнике, стал еще одним, хотя и не очень заметным шагом навстречу японским территориальным требованиям. Текст этого документа фиксировал недвусмысленно готовность российской стороны вести отныне с Японией переговоры о принадлежности не двух, а всех четырех южнокурильских островов. В фиксации такой готовности японская сторона усмотрела свой тактический успех. Важная уступка России в территориальном торге с Японией усматривалась японской стороной и в той фразе "Токийской декларации", где говорится о том, что в силе остаются "все договоры и другие международные договоренности", заключенные ранее между Советским Союзом и Японией. Комментаторы в Японии сочли, что в этой фразе нашла подтверждение приверженность российской стороны статье 9 Совместной декларации - статьи, от выполнения которой СССР отказался в 1960 г. Российская сторона не выразила тогда, однако, своего ясного отношения к подобным комментариям.

Отставка в 1996 г. А.Козырева и приход к руководству Министерством иностранных дел России Е.Примакова не привели к существенным переменам в позиции названного министерства в территориальном споре с Японией. Эта позиция осталась аморфной. Более того, в 1996 - 1998 гг. имели место дальнейшие подвижки навстречу японским территориальным домогательствам.

Ничем иным, как еще одной уступкой нажиму японской стороны стало выдвижение осенью 1996 г. российским МИДом предложения о "совместном хозяйственном освоении" Россией и Японией тех самых четырех спорных островов Курильского архипелага, на которые претендует Япония. Выделение руководством российского МИДа именно южных Курил в некую особую зону, доступную для предпринимательской деятельности японских граждан, было истолковано в Японии как косвенное признание российской стороной "обоснованности" японских притязаний на эти острова.

Примечательно и другое: в российских предложениях, предполагавших широкий доступ японских предпринимателей на южные Курилы, не было даже попытки обусловить этот доступ согласием Японии на соответствующие льготы и свободный доступ российских предпринимателей на территорию близких к южным Курилам районов японского острова Хоккайдо. И в этом проявилось отсутствие готовности российской дипломатии добиваться в переговорах с японской стороной равноправия двух стран в их деловой активности на территориях друг друга. Иначе говоря, идея "совместного хозяйственного освоения" южных Курил оказалась ни чем иным, как односторонним шагом российского МИДа навстречу японскому стремлению к овладению этими островами.

Рядом подвижек навстречу все тем же территориальным притязаниям японцев сопровождались и длительные переговоры дипломатов двух стран о допуске японских рыболовных флотилий в российские территориальные воды, омывающие южные Курилы. Уже сам факт выделения в ходе переговоров в некую особую зону четырех южно-курильских островов - тех самых, на передаче которых во владение Японии настаивает японское правительство - являл собой свидетельство ничем не оправданной уступчивости российских дипломатов. Выделяя южные Курилы в объект особых переговоров с Японией, российские дипломаты тем самым молчаливо соглашались с лукавыми утверждениями японцев, будто южные Курилы - это нечто иное, чем остальные Курильские острова и будто географически четыре южных острова принадлежат не к Курильскому архипелагу, а к японскому острову Хоккайдо. Незримые уступки японским территориальным требованиям оказались, таким образом, заложены уже в признании российскими дипломатами предложенных японской стороной географических рамок обсуждавшегося рыболовного соглашения.