Чтение онлайн

— Видишь, — солдат говорит, — сколько мы слез осушили, сколько радости людям дали — ровно и солнышко стало ярче светить. И у самих на душе будто праздник!

Потом простился с купцом, вскинул чудесную котомку да пустой мешок свой на плечи и отправился в путь-дорогу.

Шел он долго ли, коротко ли, близко ли, далеко ли — и пришел на родимую сторону.

Увидал с пригорка свою деревню, и стало ему весело да легко. Поприбавил шагу, сам во все стороны поглядывает:

— Экая красота кругом! Во многих я землях побывал, сколько разных городов да сел повидал, а лучше нашего места и на всем белом свете не сыскать!

Подошел солдат к своей избе. Поднялся на крылечко, постучался. Встретила его древняя старуха. Кинулся к ней солдат, обнимает.

Старуха сына узнала, плачет и смеется от радости:

— Всё тебя, сынок, старик вспоминал, да вот не привелось поглядеть, не дождался! Годов уже пять прошло, как схоронили его.

Потом старуха спохватилась, стала хлопотать, а солдат уговаривает:

— Ни о чем не беспокойся. Теперь моя забота тебя беречь да покоить.

Котомку раскрыл — всего достал, на стол поставил, потчует мать:

— Пей, ешь досыта!

На другой день опять котомку раскрыл, натряс серебра и стал за дела приниматься. Избу новую поставил. Купил корову да лошадь, завёл все, что надо по хозяйству. А потом приглядел невесту, женился и стал жить-поживать, хозяйствовать. Старуха мать внуков нянчит, не нарадуется на сына.

Прошло так годов шесть ли, семь ли… Занемог солдат, лежит день, другой и третий — не пьет, не ест. И все ему хуже и хуже. На третий день увидал — возле постели Смерть стоит, косу точит, на солдата поглядывает:

— Собирайся, солдат! За тобой пришла. Сейчас уморю тебя.

— Погоди, дай мне пожить еще тридцать годов! Детей выращу, сыновей поженю, а дочерей замуж выдам да внучат дождусь, погляжу — тогда и приходи, а теперь недосуг мне умирать.

— Нет, солдат, не дам и трех часов тебе прожить.

— Ну, коли нельзя прожить тридцати годов, повремени хоть три года! Мало ли у меня дел! Надо все переделать.

— Не проси — не дам тебе и трех минут жизни, — отвечала Смерть.

Солдат не стал больше ни о чем просить, а умирать ему неохота. Изловчился, достал кое-как из-под изголовья чудесную котомку. Открыл ее и крикнул:

— Полезай!

Только успел вымолвить, как чувствует: полегче стало. Оглянулся — нет Смерти на прежнем месте. Заглянул в котомку, а Смерть уже там сидит.

Солдат покрепче завязал котомку, и совсем ему полегчало, на еду потянуло.

Встал с постели, отрезал ломоть хлеба, посолил и съел. Потом выпил ковшик квасу — и совсем поправился.

— Не хотела ты, безносая, со мной по-доброму говорить, узнаешь теперь, как с русским солдатом тягаться!

Слышит из котомки голос:

— А чего ты со мной сделаешь?

Солдат отвечает:

— Хоть и жалко мне котомки, да делать нечего — придется с нею расстаться. Пойду сейчас утоплю, тебя в гнилом болоте, а из котомки тебе век не выбраться!

— Выпусти меня, солдат! Дам тебе три года жизни.

— Ну нет, теперь уж не выпущу!

Смерть беспокоится, просит:

— Выпусти! Так и быть, живи еще тридцать лет.

— Ладно, — говорит солдат, — выпущу тебя, коли все тридцать годов людей не станешь морить.

— Так не могу, — отвечает Смерть. — Как мне жить, если никого морить не стану?

— Все эти тридцать годов грызи ты пенья, коренья да камни на полях.

Смерть на те речи ответа не дает, молчит. Солдат обулся, оделся и говорит:

— Коли так не согласна, понесу на гнилое болото.

Взвалил котомку на плечи.

Тут Смерть заговорила:

— Будь по-твоему: не стану никого из людей морить все тридцать годов. Буду пенья, коренья да камни на полях грызть, только выпусти на волю!

— Смотри, чтобы без обману было! — сказал солдат.

Вынес Смерть за околицу, котомку развязал:

— Поди, покуда не передумал!

Смерть свою косу подхватила и кинулась в леса. Принялась выворачивать пенья, коренья да камни на полях. Выворачивает да грызет — чего станешь делать!

А народ в ту пору зажил без горя, без заботы. Все здоровы — никто не хворает, не умирает.

И так шло без малого тридцать годов. Народ раздобрел, веселый стал.

У солдата тем временем дети выросли. Сыновья женились, дочери замуж вышли. Стала семья большая. Тому надо помочь, другому посоветовать, третьего на ум наставить, каждому дело дать да растолковать.

Хлопочет солдат да радуется: во всем у него удача — колесом жизнь катится! До дела он жадный. О Смерти ли солдату думать? А Смерть тут как тут:

— Сегодня тридцать годов миновало. Вышел срок. Собирайся, солдат, за тобой пришла!

Солдат спорить не стал:

— Мое дело солдатское: привык по тревоге враз справляться. Коли вышел срок, неси домовину.

Смерть принесла дубовый гроб с железными обручами, крышку сняла:

— Ложись, солдат!

Солдат рассердился, кричит:

— Ты что? Порядков не знаешь? Разве положено по уставу старому солдату первому чего-нибудь делать? Вот и на службе бывало: как чему новому взводный обучает, всегда сам покажет, как и что, а уж потом команду подает нам исполнять. Так и в этом деле: ты вперед сама покажи, а уж потом команду подавай!

Смерть в гроб улеглась:

— Гляди, солдат, вот так надо ложиться: ноги протянуть, а руки на груди сложить.

А солдат только того и ждал: крышку захлопнул, обручи набил:

— Лежи там сама, а мне и тут хорошо!

Потом взвалил домовину на телегу, отвез на крутой берег и свалил с обрыва в реку.

Подхватила река домовину и унесла Смерть в море…

Много годов прошло, а Смерть все плавает по морским волнам.

Народ живет припеваючи, солдата славит. И сам солдат не старится. Внуков женил и внучек замуж выдал. Правнуков уму-разуму учит. Хлопочет по хозяйству, бегает с утра до ночи, ног под собой не чует.

И вот поднялась как-то на море сильная буря. Разбили волны домовину о камни. Выбралась Смерть на берег еле живая, от ветра шатается.