Чтение онлайн

Сравните, к примеру, немецкое Zeit, которое происходив от глагола ziehen, что значит «тянуть». Как видим, в немецком языке в основе идеи времени лежит линейный образ. И это отражается на стереотипах поведения немцев: общепризнано, что трудно найти другую нацию, более целеустремленную педантичную и организованную. А вот русские смотрят на жизнь другими глазами, у них другая оптика.

Разница в восприятии времени имеет колоссальное значение на практике. Западный человек решает проблему «линейно», «по шагам» — от одного этапа к другому, учитывая сегодняшние преимущества, двигаясь прямо к цели. Для него не столь важно, что было вчера или в прошлом: он весь направлен в будущее.

С русским циклическим представлением о времени деловые решения принимаются иначе. Прошлое для них — подоплека, контекст и основа любого решения. Они не так самонадеянны в своих планах на будущее, поскольку уверены: будущим невозможно управлять, оно предопределено судьбой, «наперед не загадывай». Можно только чуть-чуть облегчить свою судьбу, если жить в гармонии с природой, а главное — с окружающими людьми. Поэтому, по логике русского, не стоит искать сиюминутного решения, лучше подумать, «прикинуть», «семь раз отмерить», прежде чем решиться на что-то. И вообще, лучше отложить окончательное решение, ибо «Утро вечера мудренее». Сравним это с западной установкой: «Не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня». Кстати, в советское время ее в шутку переделали так: «Не откладывай на завтра то, что можешь сделать послезавтра».

Помимо «русского фатализма» отказ от долгосрочных планов диктуется и жесткой реальностью самой российской жизни: падение жизненного уровня основной массы населения за последнее десятилетие, отсутствие гарантий со стороны государства, забота только о выживании, резкая смена политической и экономической конъюнктуры в стране — все это затрудняет формирование долгосрочных жизненных планов.

Существует огромная литература о характере русского народа. Об этом писали русские философы Н.О. Лосский, Н. Бердяев, Н. Ильин, Л.П. Карсавин и другие (см. библиографию), и все они были согласны в том, что «главный момент русского духа есть религиозность».

Действительно, на протяжении почти тысячи лет религиозность составляла сердцевину русского архетипа. Однако в советский период русская церковь была практически уничтожена, ограблена и унижена, когда священники были во множестве репрессированы, а оставшиеся были вынуждены сотрудничать с властью, в том числе и с КГБ. Тем не менее, каким-то чудом церковь не была окончательно убита, жизнь в ней продолжала теплиться, а с началом перестройки даже говорят о возрождении русской религиозности.

Россия — страна многоконфессиональная: здесь представлены и христианство, и ислам, и буддизм, и иудаизм. По сведениям Н. Маргелова, директора Института религии, выступившего в телепередаче «Глас народа» зимой 2001 г., в настоящее время на территории России действует 11 000 православных приходов, 4400 приходов евангелистов и 258 приходов католиков. Понятно, что традиционно доминирует православие.

Православная церковь имеет большое значение в жизни российского общества. Конечно, сила ее подорвана и вряд ли она будет в дальнейшем играть такую же роль, какую имела до революции 1917 года. Однако в отличие от других общенациональных институтов церковь располагает высоким уровнем общественного доверия. Во всяком случае, по результатам опросов общественного мнения, 54 % (больше половины) опрошенных заявили о своей приверженности православию, а атеистами себя объявили 46 %.

Более точных данных мы не можем представить: в конце концов, существует свобода совести, но можно передать атмосферу…

В этом плане можно напомнить репортажи по ТВ, когда перед телекамерами, неумело крестясь, со свечой в руках позируют политические деятели первой волны демократии: Ельцин, Хасбулатов, Жириновский. Из этого эпизода все понимают, что церковь больше не преследуется в России, как это было на протяжении 70 лет. Более того, в политическом «бомонде» стало модно ходить в церковь, креститься, венчаться и отстаивать многочасовые литургии. Возможно, эти действия были рассчитаны главным образом на СМИ, чтобы смягчить образ правителей, которые от этого как бы становились ближе к народу.

К сожалению, есть основания утверждать: истоки религии в России утрачены, возможно, надолго, если не навсегда. Тот факт, что чуть не половина россиян считает себя приверженцами православия, и что стало модным носить на шее православный крест, еще не означает возвращения религиозного сознания. Вера все-таки передается воспитанием — с молоком матери, с последним словом и взглядом умирающего деда, а не по решению бывшей партийной номенклатуры. Однако даже если предполагать, что бывшая глубокая религиозность русских в результате жестоких преследований уничтожена, то все равно в их сознании она не исчезла бесследно, а сохранилась хотя бы в языке. Например, каждый человек (неважно — верующий или атеист) десятки раз в день произносит «спасибо», и при этом бессознательно формально обращается к Богу, прося помочь ему и спасти: в средние века благодарность произносилась как «спаси (тебя) Бог».

А как русские выражают свое недоверие или презрение к нечестному человеку, который потерял совесть и хочет обмануть другого? Они говорят: «Побойся Бога», «Креста на тебе нет». Значит, «крест» в русском сознании — синоним слова «совесть», человеку «с крестом» можно доверять, крест — это как бы гарантия того, что он «свой» и не сделает тебе плохого.

Все оттенки сильных эмоций, в том числе и восторг, и ужас, и восхищение — все это выражается с помощью присловья «Господи, Боже мой!» Интересно, что западный современный человек, произнося то же самое на своем родном языке, кажется сам себе манерным или находится в состоянии аффекта. Короче говоря, в устах западного человека лишнее поминание Бога выглядит не совсем натурально. Для него это — архаизм или позерство, а для русского же человека — привычная эмоциональная скороговорка, особенно в речи женщин.

Не вдаваясь в теорию, можно отметить конфессиональные особенности православной церкви.

Во-первых, православие по сравнению с католицизмом — более домашняя, народная религия. Здесь относительно редки случаи религиозного экстремизма, религиозного противостояния и войн. В момент обращения к христианству русские, в отличие от многих других наций-прозелитов, получили Священное Писание не на чуждом языке (латинском, греческом или древнееврейском), а в понятном переводе на славянский святых равноапостольных Кирилла и Мефодия.

На Руси не было монастырской учености западного типа (со знанием латыни, римской философии, истории и литературы). На почве такой монастырской учености в Европе выросли университеты и развились искусства. А на Руси священники и монахи не были обязаны изучать древние языки и науки. Это и объясняет, почему постепенно на Руси накапливалось отставание в науках и технологиях — очевидный изъян русского исторического наследия, по крайней мере на материалистический, картезианский взгляд. Зато и отношение к Богу было более «домашним», близким. «На Бога надейся, а сам не плошай», — говорили всегда русские, а это подталкивало их к самостоятельным действиям, независимо от религиозных предписаний.

Во-вторых, в современных условиях русское православие — более архаичная и традиционная религия: молитвы произносятся на старославянском языке, непонятном даже для образованных людей.

В-третьих, православие содержит довольно суровые предписания: нельзя входить в церковь в неподобающей одежде и макияже, женщине нельзя носить брюки, голова ее должна быть покрыта платком или шарфом, в любую жару ее тело должно быть прикрыто. Об этом не будет лишним знать, если вы захотите поближе познакомиться с православными службами: вполне возможно, что русские «бабушки» весьма активно напомнят вам о правилах.