Чтение онлайн

Как чисто российскую специфику можно оценить политизированность ее граждан: 30,6 % людей чувствуют общность с другими — по мировоззренческим или политическим взглядам. Еще более неожиданной оказалась скромная роль имущественного достатка (только седьмое место). Причем люди с высшим образованием выбирают эту ценность реже, чем без него. А ведь казалось бы, что в условиях снижения уровня жизни можно было бы ожидать гораздо большего внимания к этой позиции. А вот нет….

Пожалуй, главная особенность России последних лет — появление массы активных предприимчивых людей. Впервые за много десятилетий в России появились люди, которым есть что терять (и не только в материальном смысле). Это уже новый тип людей, которые понимают, с чем связаны новые возможности, в том числе и возможность «посмотреть мир». Они понимают, благодаря чему они стали собственниками недвижимости, почему они могут теперь продать, подарить или завещать детям свою квартиру. Люди больше не хотят тратить время на очереди, на бессмысленные партийные и профсоюзные собрания. Они видят, что активному человеку сегодня гораздо легче найти возможность выгодного приложения сил.

Среди них немало и бедных людей, у которых не такие уж примитивные мотивации, как это часто изображают СМИ. Если человек беден, то вовсе не обязательно, что он коммунист. Людям умственного труда, которые составляют в России не менее трети населения, [79] присущи независимо от материального положения взгляды и ценности, характерные для среднего класса. Если учитель и врач, не получив зарплату, выходит на улицу с антиправительственным лозунгом, то и это не значит, что он коммунист. Интеллигенция дорожит своей свободой и хочет сберечь ее для детей и внуков, так что загнать общество в прежнее состояние уже никому не под силу.

Таким образом, россияне вовлечены в очень сложную систему социальных связей и моральных ценностей. Для них потеряло смысл прежнее идеологизированное определение общности — «советский народ». 40 % россиян больше не отождествляют себя с установками периода застоя: «сиди тихо, не высовывайся, жди счастливого случая». Теперь люди надеются, в основном, на свои собственные силы и доверяют, главным образом, только самим себе. Зато очень важно для них все то, что отражает духовную близость людей — взгляды на жизнь, интересы, религия, профессия и национальность. Причем фактор национальности оказывается гораздо важнее, чем гражданство. Интересно, что «русские» в 2 раза чаще предпочитают называть себя именно этим словом, а не словом «россияне». Это очень показательно, особенно в контрасте с традиционным чувством зависти и пиетета русских по отношению к иностранцам, с присущим им в прошлом желанием выглядеть чуточку «иностранцем» или выдать себя за «нерусского»! (см. об этом ч. II, гл. 3, § 11).

Нравственные принципы не существуют в чистом виде, сами по себе, они всегда — результат истории, политических, хозяйственных и прочих отношений в обществе, и поэтому говорить о такой тонкой материи, как нравственность любой нации, достаточно сложно. Тем более что любой факт можно рассматривать двояко: все зависит от точки зрения.

Вчерашний россиянин с точки зрения нравственности выглядел, по крайней мере, неоднозначно. Как правило (хотя бы внешне), он демонстрировал свое пренебрежение к меркантильности и практицизму, категорически осуждал проституцию (хотя повально был склонен к адюльтеру), придерживался традиционных постулатов в семейной жизни (унаследованных из «Домостроя»), как бы в шутку повторял, что «Без труда не вынешь рыбку из пруда» и втайне гордился «великой державой». Другое дело, что лживая двойственность советской жизни приучила его не всегда быть искренним и даже лгать, притворяться, изворачиваться, изображая «трудовой энтузиазм», пренебрежение к достатку, ненависть к мещанству («жлобству») и преуспевшим спекулянтам, согласие с режимом… Да и кто бы стал с режимом спорить? Себе дороже…

В постсоветской России изменилась не только политическая система, жизненные ценности, но неуловимо изменилась и сама мораль, представление о нравственности, о порядочности или непорядочности человека. Изменилась даже сама точка отсчета в оценке нравственности. Например, такая особенность русских, как пренебрежение к материальной стороне дела на первый взгляд выглядит вполне невинным качеством, некоторым образом связанным с нравственностью. Однако сейчас оно может обернуться опасной стороной в деловых отношениях с россиянами.

Зададимся простым вопросом: «Почему россияне часто не платят налоги?» Здесь в отличие от европейцев россиян, мягко говоря, нельзя считать законопослушными гражданами. Связано это не только с тем, что законы в России (и до советского времени, и в советское время, и сейчас), как правило, не соблюдались, а подменялись волевыми решениями — на уровне барина, чиновника, начальника и т. д. И этот стереотип поведения генетически на подсознательном уровне закрепился и дает о себе знать в самых разных ситуациях. Так, сегодня российские пешеходы и водители машин самые, пожалуй, недисциплинированные в мире. Тот же стереотип работает и в ситуации с налогами.

Русского может удивить, что француз, например, предпочитает сообщить налоговой полиции все до последней капли о состоянии своих заработков и расходов; он сообщает даже о наличии служебной машины или квартиры. Понятно, что французу тоже нелегко расстаться с лишними деньгами при повышении налогов за подобные привилегии. Однако он твердо уверен: через компьютерную систему налоговые службы знают о его материальном состоянии дел решительно все, ничего нельзя утаить. Поэтому, с его точки зрения, лучше даже не пытаться вводить их в заблуждение, ибо это может очень дорого стоить, а лучше честно все заплатить и спокойно спать. Для русских такая логика поведения еще непривычна.

Попутно стоит отметить, что в России самые низкие в мире налоги на доходы, составляющие только 13 %. По предложению президента РФ налоги постоянно упрощаются — особенно для тех, кто рискует сегодня в России открыть свое дело. Самые большие послабления сделаны для малого бизнеса (не более 20 работников и не более 10 млн рублей годового дохода), который освобождается от налогов на прибыль и на НДС, налога с продаж и единого социального налога. Государство делает много усилий для того, чтобы легализовать бизнес, чтобы граждане постепенно привыкли платить налоги.

И тем не менее налоги не платят, налицо всеобщее стремление скрыть доходы от налоговой полиции. И здесь имеет место не просто феномен жадности, нежелание расстаться с «лишними» деньгами и т. п. Этому в немалой степени способствует и всеобщая экономическая неграмотность населения.

Известно, что при советской власти население России десятилетиями не имело даже базовой экономической грамотности, в том числе и для ведения своих личных дел. Все были поголовно бедными и, в общем, не нуждались в умении рассчитывать свои мизерные доходы и расходы. Все с трудом доживали до получки и как-то сводили концы с концами. Такая экономическая система совпадала с традиционным пренебрежением русских к сосредоточенности на материальных благах. Экономической грамотой владели только профессионалы: экономисты, плановики и бухгалтеры. Это порождало в обществе преувеличенное уважение и даже трепет по отношению к экономически грамотным людям. А те, в свою очередь, пользовались властью и могли манипулировать не только работниками, которым и в голову не приходило спорить о размерах своей зарплаты, но даже и руководителями предприятий. Бухгалтер становился на любом предприятии самым важным человеком.

Сравним: кто такой бухгалтер на Западе? Это маленький винтик в общей машине, подконтрольный в любом своем действии. А если вы сравните роль бухгалтера в любом современном учреждении в России, то убедитесь, что здесь все иначе. Именно он «правит бал», он руководит, командует всем коллективом и даже начальником, который зависит от него. Известны факты, когда бухгалтеры (например, в издательствах) сами себе назначали зарплату выше, чем у руководителя. И их нельзя ни уволить, ни запугать: они полезны, поскольку могут прикрыть неблаговидные дела начальника, «замазать» их, помочь скрыть его экономическую неграмотность или нечистоплотность. А могут и подвести под суд. Лучше с ними не спорить, а наоборот, щедро поделиться.