Чтение онлайн

Если раньше мы говорили о русских, как о «суперэтносе», или, по словам А. Солженицына, «канве, расшитой другими нациями», то теперь они становятся все более сплоченными и едиными в осознании своей национальной принадлежности. Возможно, за всем этим стоит то, что русские как бы «стесняются» своего нынешнего государства, им обидно за униженное положение их страны по сравнению с недавним прошлым. Многие опросы общественного мнения в последние годы отражали это чувство стыда российских граждан за состояние дел в стране: так, главные чувства, которые испытывают россияне, — это «стыд за нынешнее состояние страны» (64,7 %), несправедливость всего происходящего вокруг» (73,6 %), «чувство, что дальше так жить нельзя» (49,5 %), а «удовлетворение» или «чувство, что осталось потерпеть еще немного, и все наладится» — только по 11 %.

Вполне допустим, однако, и чисто практический интерес подчеркивания своей «русскости», особенно за границей — для формирования диаспор, или просто «среды общения». Ведь замечено, что для многих народов значение национальности очень важно при образовании «своего круга». Для русских раньше это не имело решающего значения, а теперь ситуация изменилась.

Факторы консолидации русских в современных условиях еще не вполне сложились. Кроме языка, становится важной и психологическая близость, взаимопонимание. Особо здесь стоит отметить роль православной церкви, которая имеет высокий уровонь общественного доверия. Во всяком случае, в России сейчас верующих людей гораздо больше, чем неверующих. Раньше (до революции 1917 г.) «русскость» определяли через православную веру, хотя это не значит, что так будет и в будущем. В переходный период многие принципы и понятия в России еще не вполне структурированы.

Однако важно подчеркнуть, что если в начале перестройки на «демократической волне» всеобщей была идея «растворения» российской специфики, насущных проблем самих россиян в общечеловеческой цивилизации, их «повернутость» в сторону Запада, интерес к его культуре и восхищение перед его богатством, а также демократические призывы превратить Россию из «империи зла» в «цивилизованную страну», то теперь эти идеи отвергаются. Сейчас подобные идеи и лозунги поддерживают не более 15 % «прозападнически» настроенных россиян среди гуманитарной и технической интеллигенции. Большинство же русских считает российскую специфику — ценностью, а западные ценности и экономические рецепты возрождения России воспринимаются ими как чуждые, не подходящие для нее, и даже иногда вредящими ей.

Итак, происходит процесс русской консолидации, этнический признак для русских становится более важным, чем признак государственной принадлежности. И в то же время в целом русским чужда дискриминация по национальному признаку. По-прежнему нормально воспринимаются межнациональные браки: 70–75 % молодых людей не видят здесь никаких ограничений. Более 60 % русских рассматривают Россию как «общий дом» для многих народов, которые должны обладать равными правами.

Интересно, что образ Российского государства для русских имеет специфическое значение: если идет речь о государстве, то оно «российское» (неявно сливается со словом «русский»), тогда как «русский» — это всегда «российский». Как понимать это несовпадение? Большинство русских при этом не ищет для себя никаких преимуществ, но отказаться от ответственности за «это» государство и разделить ее наравне с другими народами они не ттовы. Поэтому в их понимании: «все народы равны, но… президентом пусть будет все-таки русский». Так считают 48,7 % русского населения страны, а другая половина русских не спорит, «но им этот вопрос безразличен». А вот татары, башкиры и украинцы, проживающие на территории России, не одобряют выбор русского на пост российского президента (34 %).

Итак, большинство русских сохраняют традиционную модель благожелательного отношения с соседями. Национальная консолидация русских в настоящее время постепенно развивается и ориентирована не на противопоставление другим нациям, а скорее на самопознание. Однако в случае обострения межнациональных конфликтов, усиления экспансии со стороны других этнических групп (в том числе и экспансии экономической) или внешнего давления на Россию, нельзя исключить и иного развития консолидации. В этом процессе на первый план может выйти этнический фактор как способ самозащиты.

И уже сейчас на политическом горизонте обозначились черты такого поворота. Например, многие русские озабочены неблагоприятными сдвигами в этническом балансе населения страны, ежегодным уменьшением количества русских почти на 1 миллион. Обозначился образ этнического агрессора: «кавказец». Люди со специфически восточной внешностью не всегда могут попасть в элитные заведения после «фэйс-контроля». Можно констатировать в России наличие националистически настроенного электората: примерно 9–11 % россиян согласны с тезисом, что «Россия должна быть государством русских людей». Параллельно с аналогичными тенденциями в Европе (например, во Франции), националистические выступления экстремистов особенно активны в России в середине апреля (в память о Гитлере). Пожалуй, с каждым годом их агрессивность нарастает. Впервые за последние годы в апреле 2002 г. Президент страны в Послании Федеральному Собранию назвал подобные выступления скинхедов «серьезной угрозой стабильности и безопасности в стране» и подчеркнул, что это «один из факторов, делающих нашу страну некомфортной для граждан и негостеприимной для иностранцев».

Еще более популярны «мягкие» формы национализма с разговорами о том, что «русские составляют большинство населения, несут основную ответственность и значит должны иметь больше прав». Лет 10 назад такую позицию поддерживали 13,1 % населения, а сейчас более 20 % россиян. Таким образом, за последние годы в России сформирована база для политического старта русского национализма. По мнению аналитиков, «на сегодняшний день национализм — это наиболее интенсивно развивающаяся, «поисковая» идеология в России, она активно экспериментирует с различными моделями политической мобилизации. Это заметно отличает ее и от коммунистической, и от либеральной идеологии».

В последнее время россияне все более уверены, что зарубежные рецепты по выведению страны из острого социального и экономического кризиса для России неприемлемы, они служат в основном для обогащения отдельных олигархов и способствуют вывозу капитала за рубеж, иными словами, обогащению самого Запада. Это выглядит еще более парадоксальным, если учесть, что большинство россиян очень критически оценивает нынешнее положение России и даже относит ее к слаборазвитым странам мира.

Интересно проследить, как воспринимают россияне себя сами — свою близость к Востоку или Западу! Ответ на этот вопрос не может быть однозначным, если учитывать разные аспекты: близость по культуре, по экономическому устройству или по менталитету.

По культуре 26,3 % русских считают, что они занимают промежуточное положение между европейскими странами (Францией и Германий), Америкой и Востоком (Китаем, Японией и Индией). Однако ближе всего они воспринимают Германию (17 %) и Францию (14,9 %). По экономике, с точки зрения русских, их страна также занимает промежуточное положение между Западом и Востоком (25,9 %), но в этом плане им гораздо ближе экономическая система таких стран, как Китай и Индия (10–12 %), а самая чуждая по этому параметру — Америка (2,4 %). По национальному характеру почти 40 % русских также убеждены в своем промежуточном положении между странами Запада и Востока, но в этом плане несколько ближе для них германский тип (10 %) характера, а также американцы (7,1 %).

Очевидно, что русские отчетливо понимают более европейский тип своей культуры, особенно если речь идет о национальном характере. Однако в экономическом аспекте мнения россиян сдвигаются: менее четверти населения страны полагает, что в стране может развиваться экономика западного типа. Конкуренция, индивидуализм и невмешательство государства в экономику не принимаются людьми, противоречат исконным российским традициям.

Учитывая актуальность евразийской темы в современных политических дискуссиях, интересно рассмотреть евразийскую тенденцию. Менее всего она выражена в культуре, несколько сильнее, но примерно на том же уровне — в экономике. Зато по национальному характеру русские действительно чувствуют себя евразийцами: с этим согласны 40 % населения страны. Значит, нельзя говорить о «чистом евразийстве» русских. Скорее, они сами воспринимают Россию как «европейско-евразийскую страну». «Азиатский» компонент их сознания слишком слаб, и его не стоит понимать просто как тягу или особую симпатию к Японии, Китаю, Индии или арабским странам. В общем русские ощущают себя почти европейцами, но не совсем. В доказательство того, что у них нет особой симпатии к Востоку, можно привести веский аргумент: ни одна из восточных стран не рассматривается русскими как желательное место эмиграции. Для этой цели они выбирают или США, или Западную Европу.

Итак, для русских ясна европейская природа их культуры и относительная близость европейского и русского менталитетов. Но, как это ни покажется странным, они при этом не очень стремятся войти в «европейский дом». Здесь не наблюдается ничего даже отдаленно напоминающего эйфорию в странах Восточной Европы или Прибалтики по отношению к Западу. Еще несколько лет тому назад в СМИ активно обсуждалась тема: «Является ли Россия частью Европы?» По этому поводу неоднократно собирались даже «научные» конференции. Сейчас же, посмотрев на карту мира, где Европа видится лишь небольшим полуостровом огромного азиатского материка, русский в ответ на такой вопрос может пожать плечами. Самосознание русских стремительно и ощутимо меняется.