Чтение онлайн

Вернемся, однако, к фактам. Чтобы выяснить позицию России, вернее, ее отношение к гражданской войне в Соединенных Штатах, обратимся к донесениям российского посланника в Вашингтоне Э. А. Стекля, в которых он выражал беспокойство в связи с возможностью разделения Североамериканского союза на два государства. Несмотря на симпатии к Северу, Россия в лице своего посланника 150 старалась придерживаться политики полного нейтралитета и невмешательства во внутренние дела заокеанской республики. Весьма осторожный Стекль доносил министру иностранных дел князю Горчакову: «В случае попытки Южной Конфедерации добиться признания… мне кажется, что наиболее соответствующий нашим интересам и нашему достоинству ответ, который мы могли бы дать, был бы следующий: мы признаем Южную Конфедерацию тотчас, как только она, конституировавшись, урегулирует свое положение по отношению к республике Севера путем установления постоянных дипломатических отношений…»

Несмотря на возможность признания Юга, Стекль, однако, убеждал министерство иностранных дел не торопиться. Он писал: «Нам не следует проявлять излишней поспешности по отношению к сецессионистам, так как для наших политических интересов желательно сохранение Союза».

Стекль старался быть совершенно нейтральным в обострявшемся конфликте, чтобы на Россию и тени подозрения не пало в сочувствии какой-нибудь из сторон. Его беспокоило, что в армии северян появились русские добровольцы. 9 сентября (28 августа) 1861 г. он доносил Горчакову: «Мне говорили, что среди солдат, расположенных лагерем в окрестностях Вашингтона, имеется несколько добровольцев, русских подданных. Среди офицеров находится Струве, который в 1848 году участвовал в германской революции, из газет я узнал также, что некий Турчанинов, бывший русский офицер, командует полком добровольцев штата Иллинойс… Не знаю, имеются ли наши подданные в Южной армии».

Горчаков, в той же мере боявшийся быть втянутым в гражданскую войну в Америке, писал Стеклю 8 марта (24 февраля) 1862 г.: «Существенно важно не давать даже повода предполагать, что императорский кабинет имеет благоприятное или неблагоприятное мнение в отношении той или другой из обеих сторон. Такая осторожность диктуется нам позицией, которую мы заняли и которую хотим сохранить. Для нас нет ни Севера, ни Юга, а есть Федеральный Союз, на расстройство которого мы смотрим с сожалением, разрушение которого мы наблюдаем с прискорбием. Мы проповедуем умеренность и примирение, но мы признаем в Соединенных Штатах только то правительство, которое находится в Вашингтоне».

По всей вероятности, нейтральное отношение России к американскому конфликту продолжалось бы все время независимо от результатов гражданской войны и никаких эскадр в Америку не было бы послано, если бы в России в 1863 г. не вспыхнуло польское восстание, изменившее политическую ситуацию и международную обстановку. В результате восстания отношения России с Англией и Францией катастрофически ухудшились. Россия оказалась на грани новой войны с этими странами. И вот тут мы подходим к истинным причинам отправки эскадр в порты Соединенных Штатов.

События развивались следующим образом. 22 января 1863 г. в Варшаве началось восстание, и в течение каких-нибудь двух месяцев вся русская Польша была объята его пламенем. Эти события оказались благоприятны для Англии и Франции, чтобы вмешаться в русские дела на стороне поляков. Пропольские симпатии были особенно очевидны во Франции, и восстание явилось поводом для императора Наполеона III послать письмо русскому императору Александру II с требованием восстановления независимого Польского королевства. Александр II, как и следовало ожидать, с негодованием отверг оскорбительное вмешательство Наполеона во внутренние дела России, в ответ на что Наполеон предложил Англии и Австрии немедленно объявить ей войну (Пруссия отказалась). Англия решила действовать более осторожно и произвести нажим на Россию дипломатическим путем. В апреле 1863 г. российскому правительству были направлены ноты, содержавшие требование разрешить польский вопрос конгломератом трех стран — Францией, Англией и Австрией, которое им было отвергнут. За этим в июне того же года последовали ноты почти ультимативного характера. Нависла угроза неминуемой войны.

Англия и Франция попытались привлечь на свою сторону Соединенные Штаты, чтобы выступить с объединенной декларацией западных держав по польскому вопросу. Вашингтонский кабинет, однако, отклонил это предложение, так же как русское правительство отклонило подобные дипломатические ходы по вопросу о вмешательстве в конфликт между Севером и Югом. Стекль известил Горчакова о полученной им «конфиденциальной» информации от Государственного секретаря о том, что наполеон делал предложения американскому правительству, требуя его поддержки в дипломатическом нажиме на Россию со стороны трех держав. Согласно Стеклю, Сьюард заявил: «Это просьба, на которую мы в любом бы случае не согласились, тем более она не может подлежать обсуждению сейчас, когда собственные дела дают нам достаточно затруднений. В тот момент, когда отвергнута, как мы знаем, идея вмешательства в наши внутренние разногласия, по какому праву мы могли бы вмешиваться в дела других государств?» Император Александр, довольный подобным ответом Сьюарда, сделал пометку на письме Стекля: «Браво!»

Каковы же тогда были истинные причины посылки двух русских эскадр в американские порты? Документы военного министерства и министерства иностранных дел дают картину, отличную от той, которую рисовали в последние годы американские историки. Очевидно, что появление эскадр не было результатом ни опасений потерять их в русских портах в случае войны, ни исключительным желанием оказать помощь северянам. Хотя ясно и то, что в результате польского восстания Россия оказалась в невыгодном положении и в любой момент могла ожидать атаки объединенных сил противников.

Поэтому император Александр II остановился на смелом решении, подсказанном ему управляющим морским министерством Н. К. Краббе, «разрешить» польский вопрос в его международном значении так, как того требовало достоинство России, т. е. принудить державы немедленно отказаться от вмешательства в русские дела и возложить эту задачу на русский флот, которому надлежало осуществить ее у берегов Америки. Адмирал Краббе считал, что русский Балтийский флот слабее соединенных англо-французских морских сил и поэтому 152 бессилен воевать против них на Балтийском море. В таком же положении были русские морские силы в Тихом океане. Он пришел к убеждению, что лучший выход — это использовать флот «для демонстрации против Англии в самом чувствительном нерве се политики — морской торговле; для этого следовало воспользоваться междоусобной американской войной, с тем чтобы демонстрация, враждебная Англии, была в то же время демонстрацией, дружественной в отношении Северных Штатов».

Выход обеих русских эскадр на просторы океанов поставит их в выгодное тактическое положение, так-как в случае объявления войны все торговые коммуникации Англии и отчасти Франции окажутся под угрозой. «Политическое значение задуманной экспедиции оценивалось в том смысле, что из положения угрожаемого Россия сразу становилась в угрожающее». Из опасения многомиллионных убытков и полного расстройства торговли Англия должна была, по мысли Краббе, немедленно отказаться от совместного выступления с Наполеоном. Наполеон же не решится выступить только с Австрией, без поддержки Англии.

Секретные инструкции адмирала Краббе, посылаемые им командующему Атлантической эскадрой контр-адмиралу Лесовскому, как отмечалось, никогда не публиковались. Между тем в параграфе третьем этих инструкций ясно говорилось: «…в случае предвидимой ныне войны с западными державами действовать всеми возможными и доступными вам средствами против наших противников, нанося посредством отдельных крейсеров наичувствительнейший вред и урон неприятельской торговле или делая нападения всею эскадрою на слабые и малозащищенные места неприятельских колоний».

Подобные же инструкции были отправлены командующему Тихоокеанской эскадрой контр-адмиралу Попову. И хотя пресса в то время уделяла много внимания Атлантической эскадре адмирала Лесовского, нам кажется, что адмирал Попов, командовавший Тихоокеанской эскадрой, был более колоритной фигурой. Попов проявил необычайную энергию, если не сказать прозорливость, в боевой подготовке своей эскадры за очень короткий промежуток времени — с момента назначения его командующим Тихоокеанской эскадрой в 1861 г. и до прихода эскадры в Сан-Франциско в октябре 1863 г.