Чтение онлайн

– Ему сколько было-то?

– 94, по-моему. Слепой старик. Ходит на костылях. Спрашиваю: Лазарь Моисеевич, вам сейчас 94. Товарищу Молотову когда он в ящик сыграл, было 92 или 93. Булганину – ровно 80, а в 70 с чем-то он, красавчик, волочился за Галиной Павловной Вишневской, не обращая внимания на все страдания ее гениального супруга!

Клименту Ефремовичу – за 80, Калинину… он сам не знал, сколько ему лет, потому как два раза его паспорт терял…

И ни у кого из вас, товарищи наркомы, ни одного инсульта, инфаркта, онкологии – вообще ничего. Потом, в старости, – да, но когда вы при должности – ничего. Молодыми ушли только Жданов и Щербаков, но Жданов на стакане сидел, а у него диабет…

– И что?

– Как что? Если нация, Миша, так много пьет, значит у нации генетическая потребность в иллюзиях, – верно? Смотри: война, дикое напряжение нервов, вечный страх перед генералиссимусом, чистки, расстрелы, антипартийные группы, но самое главное – работа на разрыв. И никаких там, извините, свежевыжатых соков, океанской рыбки, пропитанной йодом, устриц и водички из родника, рекомендованной почему-то не экологами, а ближайшим митрополитом…

Так кто вы такие, граждане наркомы? Вон, Гайдар, Егор Тимурович… Убежден, что он сейчас – главный смысл мироздания. Если Егор Тимурович нервничает (а нервничает он по любому поводу), тут же: лечащий врач, адъютанты, кислородные подушки, «скорая помощь» и ЦКБ.

И в палату к нему зассых на ночь не подгоняют, я проверял. Только бумаги. А он – почти юнец, между прочим!

– Хорошие девушки продлевают жизнь, – согласился Барсуков, – плохие – наполняют ее впечатлениями, здесь я согласен.

Александр Васильевич вытянул ноги и откинулся на спинку стула.

– Знаешь, что сказал железный нарком? А у нас был результат. Каждый год, 7 ноября, мы выходили на трибуну Мавзолея и понимали: у нас – получилось! Оркестры, тысячи людей, повсюду наши портреты, знамена, улыбки, цветы…

Такой драйв, слушай, был у этих наркомов, любая онкология проходила! Вместе с варикозом, гипертонией и сердечной недостаточностью.

– Выпьем?

– Зачем? Еще одна рюмка, Миша, и с тобой будет неинтересно разговаривать.

Барсуков вздохнул: Согласен…

Коржаков улыбнулся:

Теперь скажи, Михаил Иванович: у нас есть результат? Или – только одна болтовня? Вместе с умоотупляющей канцелярией? Кругом взятки: за квоты, аккредитацию продление и непродление! У них ум спекулянтов, у наших министров! На Мишу Федотова посмотри! Тихий-тихий, приятный такой, сладкий… а у Полторанина, когда он о Мише слышит, кулаки сжимаются: зданиями, говорит, интересуется, на АПН глаз положил, прибрать хочет…

– Скользкий, – согласился Барсуков. – Наступишь – поскользнешься.

– Есть люди и поинтереснее, генерал! Один такой крот… у Президента в приемной торчит. Ничего? А? Трианон!

Барсуков поднял глаза: – Кто?

– Помнишь, фильм был про Трианона? Американский шпион: артист Боря Клюев очень правдоподобно его изобразил?.. – Докладываю, товарищ комендант Кремля: в приемной Президента России есть такой же… парашютист. И шеф с утра до ночи питается его мозгами.

Парашютист трудится исключительно на итальянскую разведку, то есть…

– …на американских товарищей?

– И «Большую шляпу», представь, они придумали! И финансируют. А через теннис, шефу бабу подсунули…

Барсуков окончательно протрезвел:

– Виктория?..

– Виктория, ага.

– Так она ж с Витей Илюшиным…

– Тренируется, правильно. Правильно называешь фамилию.

– Е…

– Вислогрудая баруха, да бедра ядрены!

– А что ж тогда… Наручники – и…

– Нельзя. Шеф факты потребует, а у меня доказательств – зеро! Но это вопрос месяца, максимум двух.

– Дожили… – Барсуков давно дал себе слово ничему не удивляться, но американский разведчик в приемной Президента… и Коржаков твердо, даже как-то буднично об этом говорит…

– А по летчику… на, читай! – Александр Васильевич взял со стола папку и кинул ее Барсукову. – Бурбулис на днях подогнал. Если по верхам, все вроде бы сходится, хотя нужен, конечно, разведопрос.

В папке был один-единственный документ: Бурбулис информировал начальника службы безопасности Президента, что ответственный работник АП Арзамасцев вышел на контакт с журналистом Андреем Карауловым – по его просьбе.

Караулов тесно связан с неким Дмитрием Якубовским, «носителем важной информации» о Руцком, Дунаеве, Баранникове и, предположительно, о его секретном агенте – бизнесмене Бирштейне. О искренности намерений Караулова говорит его недавняя статья в «Независимой газете», где он подробно, в деталях рассказывает, как Якубовский чуть было не стал «полномочным представителем всех российских спецслужб» в правительстве Гайдара.

По словам Караулова, у Якубовского есть документы, подтверждающие, что вице-президент Руцкой незаконно, через фонд «Возрождение», приобрел в Цюрихе, в магазине некоего Багенпггосса, два 600-х «Мерседеса».

По документам автомобили проходят как подарок Руцкому «от бизнеса Швейцарии», хотя это не что иное, как завуалированная форма взятки.

Другие должностные лица, Баранников и Шумейко, незаконно налаживают – через Бирштейна – продажу на Запад редких металлов и химической продукции, возможно – полимеров.

– Хрусталев, бутерброды! Сработай-ка!

У Коржакова, как и у Сталина, был свой Хрусталев. Капитан госбезопасности: он следил за порядком в приемной.

– Зоопарк, слушай, – вздохнул Барсуков, перевернув листок «мордой вниз». – Руцкой – вор, но Баранников, Баранников… – а?..

– Ты Караулова знаешь?

Барсуков усмехнулся:

– Сдвинут на сенсациях. Главная задача – пугание людей до смерти. Хочет прославиться мужеством.

Коржаков встал и медленно прошелся по кабинету.

– Этой бумаге я верю. О Якубовском – наслышан. Службу светить не будем, но надо будет кому-то быстренько смотаться в Канаду и расписать там парня по полной программе.

Опять зазвонил телефон, и опять Коржаков не снял трубку.

– По Руцкому есть еще один клиент… веселый: некто Юзбашев – Пушкинский район, Подмосковье.

Водочный король. В прошлом – цеховик, Руцкой у Юзбашева «крыша».

Заход, я считаю, будет с двух концов. Юзбашева – глушим. За дружбу с Руцким ответит здоровьем. Пацана карауловского обстучим. Он вернуться хочет, это нам на руку, но торопиться не будем… – зачем?

Распахнулась дверь, и на пороге появился Хрусталев с подносом в руках. На нем красовалась гора из колбасы и сыра.

– Будьте добры, Александр Васильевич…

Коржаков оторопел.

– Иван! Очумел? Тут колбасы на детский приют хватит!