Чтение онлайн

Процитируем письмо Бориса Веретельника", приводимое Махно в мемуарах:

"Дорогой Нестор Иванович. Ночью под 16 апреля отряд анархистов ложным распоряжением за твоей подписью… разоружен. В Гуляй-Поле все наши товарищи, все члены Ревкома, Совет…, арестованы. И сидят в ожидании выдачи немецкому командованию и командованию Центральной Рады для казни. Изменой руководят шовинисты… Дежурной ротой по гарнизону была назначена еврейская (или центральная) рота. Подлые негодяи обманным образом заставили еврейскую роту исполнить гнусное дело… Нашего друга, Алексея Марченко, пытались арестовать,… он не дался… бросил две или три бомбы… и скрылся. Однако, в 15 верстах от Гуляй-Поля задержан евреями колонии Межиричи и привезен в Гуляй-Поле, в штаб измены. Передают, что среди крестьян настроение подавленное. К евреям ненависть за их поведение… Передаю это письмо… если получишь, спеши с каким-нибудь отрядом на выручку. Неизменно твой Б.Веретельник".

В конце концов Веретельник с товарищами были освобождены. На выручку подошел отряд М.Никифоровой. Часть евреев - участников захвата - разбежалась. Остались М.Е.Гельбух и Леви, которых просили известить общину, что разбегаются напрасно: заслуги евреев перед революцией общеизвестны, а то, что произошло, было спланировано украинскими шовинистами.

"..Я встретился с рядом товарищей, оставшихся в Гуляй-Поле до вступления в него немецко-австрийских войск… Они сообщили мне о том, что за два дня моего отсутствия в Гуляй-Поле происходило. Со слезами на глазах они рассказали мне о гнусной измене нашего групповика Льва Шнайдера и вообще еврейской роты, обманутой штабом измены… О, какой позор!."

Шнайдер (не путать с однофамильцем Абрамом Шнейдером!) встречал оккупантов в Гуляй-Поле. Вместе с гогочущими сичевиками - представителями Центральной Рады - пришел в штаб- квартиру анархистов; там он учинил форменный разгром - рвал знамена, портреты Бакунина, Кропоткина, портрет покойного Саши Семенюты, швырял на пол книги, анархистские брошюры и газеты. Свидетелями были местные жители.

"..Я говорил тогда своим товарищам: теперь в Гуляй-Поле, да и во всем его районе, можно ожидать со стороны крестьян и рабочих крайне нежелательной для дела Революции, недостойной ненависти к евреям вообще. Сознательные и бессознательные враги революции могут эту ненависть использовать… И мы, так много потрудившиеся над тем, чтобы убедить тружеников-неевреев, что еврейские рабочие им братья… - мы можем очутиться перед фактом еврейских погромов.

– Совершенно верно, - отвечали мне друзья, -… лишь акты еврейской роты 15-16 апреля поставили нееврейское население на путь ненависти… Мы бессильны теперь бороться с ним. Наши силы все в подполье…

– Вот в том-то и дело, - настаивал я, - что с торжеством контрреволюции, и благодаря глупой выходке еврейской молодежи, над Гуляй-Полем веет дух антисемитизма. И наша прямая обязанность - не дать ему осесть, укрепиться… Еврейская рота… никогда не решилась бы выступить против Ревкома в пользу немцев и Украинской Центральной Рады, если бы она знала, что в центре Гуляй-Поля расположены другие, кроме нее, вооруженные части. Но заговорщики убедили ее, что других частей… нет"."

Богачи из еврейской общины Гуляй-Поля пытались фактом предательства организованной обороны смягчить оккупационные власти и не допустить погромов, разорения имущества. Немецко- австрийское командование их действительно поблагодарило, равно как и украинских националистов - вдохновителей этого действия.

"Конечно, это правдивое освещение роли еврейской роты в заговоре было криком душевной боли тех, кто так много потрудился в борьбе против антисемитизма, и кого евреи не только арестовывали, идя рука об руку с антисемитами на это гнусное дело, но готовы были "охранять" до вступления в Гуляй-Поле… прямых погромщиков-украинцев, чтобы затем выдать их на казнь палачам. Заглушить эту душевную боль товарищей было невозможно… У многих на конференции эта боль была так сильна, что некоторые плакали. Но никто, конечно, не помышлял… о мести евреям за это гнусное дело некоторых из них. Вообще, все те, кто называют махновцев погромщиками, лгут на них. Ибо никто, даже из самих евреев, никогда так жестоко и честно не боролся с антисемитизмом и погромщиками на Украине, как анархо-махновцы"."

…"Писали мне крестьяне, - больше всего шпионов и предателей у нас в Гуляй-Поле развелось среди богатых евреев. Об этом Вы, товарищ Нестор Иванович, подробно узнаете, когда прибудете к нам…

Мне лично тяжело было перечитывать все эти записки по одному уже тому, что в них чувствовался антисемитский дух. А я воспитал в себе глубокую ненависть к антисемитизму еще со времен 1905-6-го годов.

Но то, что гуляйпольские крестьяне до 1918 года были чужды антисемитского духа (об этом ярко свидетельствует хотя бы тот факт, что когда в 1905 году громилы из "Союза истинно-русских людей", под руководством Щекатихина и Минаева, громили в городе Александровске евреев и прислали своих гонцов в Гуляй-Поле для организации еврейских погромов, гуляйпольские крестьяне на ряде своих общественных сходов категорически высказались против погромщиков и их гнусных погромческих дел в г. Александровске), заставило меня отнестись к этим записочкам менее сурово, чем они этого заслуживали.

Я хочу сказать, что вместо того, чтобы порвать с ними переписку… я написал им письмо… в котором постарался, как мог, разбить их неосновательные мысли о евреях.

..Я убеждал крестьян и рабочих в том, что еврейские труженики, - даже те из них, которые состояли в… роте бойцами и были прямыми участниками в контрреволюционном деле, - сами осудят этот свой позорный акт. Буржуазия же, причастная к провокационным делам в Гуляй-Поле, свое получит, независимо от того, к какой национальности она принадлежит"."

"Некоторые подробности событий произвели па крестьян особое впечатление. Так, например… под руководством "анархиста" Левы Шнайдера, владевшего, помимо еврейского языка, и украинским, было разгромлено бюро анархистов. На украинском языке он обратился к шовинистическим бандам:

– Брати, я з вами вмру за неньку Украину! С такими словами вскочил этот "анархист" в бюро анархистов, начал хватать и рвать черные знамена, срывать со стен портреты Кропоткина, Бакунина, Александра Семенюты, разбивать их и топтать. Даже шовинисты украинцы не делали того, что делал он, этот новоиспеченный украинский патриот, - говорили мне очевидцы… Крестьяне… с особой настойчивостью требовали моего мнения об этом гнусном поведении анархиста еврея Льва Шнайдера.

Что я им мог ответить? Я, конечно старался доказывать им, что евреи здесь не при чем; что неевреев, играющих гнусную роль… было несравненно больше… Но убедить их не мог… Чувствовалась великая злоба у крестьян против евреев: злоба, которой Гуляй-Поле еще не переживало.

Я тревожился. Передо мною вставал грозный призрак антисемитизма. Я собирался с силами, чтобы преодолеть эту заразу в массе крестьян: заразу, привитую преступлением одних, и глупостью других… гуляй-поля) я остановился подробнейшим образом… на антисемитизме. Я… подчеркнул истинную роль и громадную опасность антисемитизма. Я напомнил крестьянам их героическую борьбу против погромов в 1905

Неприглядная роль части руководства гуляйпольской еврейской общины, пошедшей на сговор с оккупационными властями и офицерством Центральной Рады, чтобы избежать антиеврейских эксцессов, не помогла еврейскому населению. Если первые дни немцы поддерживали порядок, то вскоре сичевики-украинцы взяли дело в свои руки: начались издевательства над евреями на улицах. В первую очередь искали евреев, замешанных в деятельности революционных организаций.

"В те же дни, по провокации "социалистов" шовинистов… поймали молодого славного революционера анархиста из бедной еврейской среды, Горелика, и зверски мучили его. Ударяли его… плевали ему в глаза, заставляли раскрывать рот и плевали в рот. При этом ругали его за то, что он - неподкупный еврей. И, в конце концов, убили этого славного юношу революционера"."

Махно не было в то время в Гуляй-Поле. За время его отсутствия оккупанты, мстя его близким, сожгли дом, где он родился. Мать ночевала по чужим людям. Брат Нестора, Емельян, инвалид мировой войны, в революционной деятельности вообще не участвовавший, был расстрелян на глазах жены и детей. Украинские националисты казнили и многих рабочих-украинцев, сотрудничавших с анархистской организацией. Махно приводит жуткую сцену поэтапного расстрела М.Колесниченко - анархиста со стажем. Можно понять, что к украинским националистам Махно относился нетерпимо отнюдь не только по идеологическим соображениям…