Чтение онлайн

Вот сюда, в благословенный Иллетас они и ходили каждый день. Далековато, но прогулка славная. И в первый же день, расположившись в тени, - здесь её бесплатно сколько угодно и не только под зонтами, - Павел обратил внимание на загорелую блондинку в красном купальнике, сидевшую метрах в пяти от них на красном же пляжном полотенце.

Вскоре и девочка прибежала, кинулась рядом на песок, и тут же растянулся смуглый картинно красивый парень с длинными волосами, собранными в пони-тэйл...

– На которую ты пялишься - на старуху или на дылду?

Павел и вправду пялился, разглядывал живописную группу, глаз не мог оторвать от красного купальника. Язвительные Лизины слова его развеселили. Что ж, можно и так обозначить несомненно красивую, хорошо сложенную блондинку лет сорока и её непомерно вытянувшуюся - на полголовы выше матери и ещё непременно подрастет - хорошенькую дочку.

– А про молодого человека что скажешь, злыдня? Ну ведь красив, согласись...

– Жиголо, - холодно и непреклонно отозвалась проницательная спутница.
– Трахается за деньги...

Павел поймал на себе неприязненный взгляд красавчика: неужто услышал и понял? Но тут же отогнал эту мысль. Просто есть что-то в нем, чуткий, как зверь. Может, и правда жиголо, тогда это профессиональное... Любопытное занятие, требует знания человеческой природы...

А заинтересовала его старшая из двух женщин.

– Лизок, помнишь мамину фотографию в моей комнате?

– А-а!
– смягчилась подруга, - Правда, похожа немного, Прическа только другая. Каре. Тебе нравится каре?

...Гизела свои светлые, мягкие, волнистые волосы связывала в узел на затылке, другой прически Павлик, Паульхен и не помнил. Разве что прежде чем собрать их в жгут и накрутить на ладонь, мама сначала расчесывала их, и они красиво блестели под лампой... А у этой геометрически ровная густая челка, короткая стрижка. Но это ничего не меняет - похожи черты лица, поворот головы, манера смеяться, даже походка. Павел проводил глазами светловолосую немку, дождался, пока она войдет в воду... Он забыл все эти подробности, а вот сейчас вспомнил, и не мог сказать, приятно это ему или в тягость. Взволновало случайное сходство незнакомой женщины с матерью, которую он недавно потерял...

Лиза, однако, насторожилась:

– Это потому что немка, - заявила она безапелляционно, - Сильно выраженный национальный тип...

Ей-то не уловить этого сходства, она появилась в жизни Павла полгода примерно спустя после смерти матери...

Между тем неделикатное внимание возымело некоторое противодействие. Мало того, что Лизу с Павлом принялся вызывающе откровенно разглядывать спутник блондинок, но и сами они повернулись и посмотрели в их сторону: не иначе как тот что-то сказал. Старшая отвернулась сразу, не задержав взгляд, младшая улыбнулась. Павел и даже Лиза почувствовали неловкость: в самом деле, кому понравится такое пристальное разглядывание, да ещё и обсуждение? Минут через двадцать парень с косицей принялся собирать пляжные пожитки, а женщины побежали в воду окунуться перед уходом. Тут только Павел и Лиза заметили, что жарко стало, пора и домой...

На следующее утро, вспомнилось Павлу, а, может быть, через день Лиза сразу после завтрака таинственно исчезла минут на сорок и появилась с новой прической. Вместо падавших на плечи шелковистых локонов - геометрическое каре. Четкие линии странным образом изменили её лицо, выявили прятавшуюся в нем экзотику. То ли египтянка, то ли японка. Взгляд широко расставленных желтовато-карих глаз из-под низкой челки загадочен и неуловим. Прямо Амнерис. Ей идет - что не пойдет такой красавице? Но локонов все-таки жаль, Павел любил играть с ними, наматывать на пальцы...

На пляже в Иллетасе перемена не осталась незамеченной. Старшая блондинка - к тому времени они, кажется, уже знали, что её зовут Марго, так позвал её красавчик, торопя в бар, - издали показала большой палец, забавный такой одобрительный жест, и обе они с Лизой засмеялись. Но знакомство тогда не состоялось. Оно, собственно, и вообще не состоялось.

Говорили между собой мать и дочь по-немецки, но и по-испански объяснялись свободно, на зависть Лизе. Что называется, без словаря. Загорелый спортсмен - сразу видно, - испанец, скорее всего местный. Такого стиля мальчики попадаются на здешних пляжах в компании пожилых немок (англичанок? шведок?) или даже пожилых пар. Носят за ними сумки, раскладные стулья, объясняются с барменами и продавцами в магазинах... Местная достопримечательность. Но соседки по пляжу слишком молоды и хороши собой, чтобы пользоваться платными услугами - вот поэтому Павел и не соглашался с Лизой... И сейчас не согласен - надо разобраться. Мальчика посадили в тюрьму, он оказался вором и убийцей, его взяли с поличным прямо на месте преступления...

Если это так - к чему сыр-бор? Зачем с утра объявили в розыск двух приличных, явно не бедных туристок, которые и не думали прятаться?..

Павел представил мальчишку в камере - его ленивое, гибкое, загорелое тело, распростертое на жесткой тюремной койке. А может, мечется по клетке, как зверь... Здешнее СИЗО следователь Пальников представлял себе только по зарубежным фильмам, но надеялся, что сходство с хорошо знакомым ему отечественным учреждением подобного рода минимально. Однако все равно пожалел незадачливого жиголо - не похож на злодея, должно быть, какая-то ошибка. Марина норовила втянуть его, Павла Пальникова, в расследование убийства, но это пустой номер: через три дня только его здесь и видели. И не позволит он испортить оставшиеся дни вполне заслуженного и дорого доставшегося отдыха...

Но вот Грета - Маргарита...

– Вы - Грета?

– Да...

Какая жесткая усмешка. Непостижимая новоприобретенная родственница. Кто она ему, Павлу? Сестра, кузина? Раньше заграничных родственников усиленно скрывали...

...Да, а потом её несколько дней не было на пляже: Павел испытывал легкое разочарование, когда подходил к знакомому месту, где сосны и стена пляжного магазинчика создавали густую тень... Это у Лизы загар бронзовый, отливают металлом плечи и тонкие руки, красиво смуглеет лицо, а глаза будто светлеют. Его же - рыжеватого блондина, стоит ему понежиться на солнышке, будто кипятком ошпарит: волдыри по ярко-красной коже, нос облезает...

Так вот, однажды Марго не пришла. Нет, не так: Марго и Антонио были вдвоем, она читала, вернее, листала пестрый журнал, он присел на лежаке в ногах и как раз тогда Павел подумал, что Лиза, пожалуй, права: парень украдкой погладил, потом сжал тонкую лодыжку, женщина улыбнулась, что-то произнесла не слышное с того места, где сидел непрошеный наблюдатель. Соглядатай, вот как это называется.

И тут появилась девочка - она бежала вниз по ступенькам, издалека махала рукой, пытаясь привлечь внимание пары на пляже. Антонио отдернул руку, Марго села, потом поспешно встала и пошла навстречу дочери, а у той какое-то известие, рада она чему-то, вон как затормошила мать.

– Кто-то к ним приехал, - заметила Лиза. А он-то полагал, что она задремала на своем полотенце... И правда, по той же лестнице спешил вниз крупный, не по пляжному, хотя и по-летнему одетый господин: светло-серый костюм, легкие серые туфли. Тяжелое лицо, лысоват, темные очки... Высокий, широкоплечий, но живот пивной, круглый - немец, конечно. Муж и отец. Ишь как блондинки на нем повисли с обеих сторон... М-мм... А где же красавчик?

– В магазин нырнул, - ответила на непроизнесенный вопрос бдительная подруга. Наловчилась читать его мысли...

Впрочем, через несколько минут Антонио вышел из дверей магазинчика, в руках пакет с майкой, а может трусы себе новые приобрел. Подошел несмело, Марго, оглянувшись, заметила его и что-то сказала вновь прибывшему, представила как бы. Тот кивнул благосклонно, но руки не протянул. И приличное немецкое семейство удалилось, предоставив Антонио собирать раскиданные по песку вещи.

– Эй, - окликнула его Лиза, когда он проходил мимо, произнесла что-то по-испански и рукой указала: на песке валялся пестрый журнал. Парень оскалил в улыбке великолепные зубы: