Чтение онлайн

В то время,т.е. к началу 1943 года,уже успело появиться достаточное количество всевозможных "вождей",партий,союзов и групп.У каждого из таких образований были и свои покровители,начиная от министра восточных областей Альфреда Розенберга и кончая безвестными немецкими комендантами лагерей военнопленных и работниками лагерных абверов.Немцы делали ставку на людей обиженных советской властью.Поэтому на авансцену выступали бывшие белые офицеры и репрессированные.У обиженных на первом месте стояли мотивы мести за испытанные страдания...(а как по-другому?!-Ю.С.)

В этой-то обстановке и прозвучали записанные на плёнку и повторенные миллионы раз типографским шрифтом знаменитые слова генерала Власова:"Советская власть меня ничем не обидела (а гибель его армии в лесах и болотах под Новгородом?!-Ю.С.)...борьба ведётся не из-за личных обид,не из-за удовлетворения чувства мести (а как же погибшие солдатики?!-Ю.С.),а за изменение политического режима,от которого плохо всему народу,всем вместе и каждому в отдельности".

...Люди живо и немедленно отзывались на всё помещаемое в газете.Когда немцы стали зажимать власовское движение и ограничивать печать путём введения цензуры и присылки обязательного материала,больно было видеть,как иссякает некогда полноводный поток писем.

...Коллективные письма с несколькими десятками подписей были обычным делом.Их приходило по нескольку в день.Нередко получались письма с сотнями подписей.Почти все они говорили о желании возможно скорее присоединиться к движению.Особенно запомнилось письмо от офицеров из лагеря Гамельбург...

...Нам было запрещено затрагивать какие-либо национальные вопросы,кроме русского...

...Совершенно отчётливо пришлось нам столкнуться с действием большевистской агентуры.Агентура эта работала не глупо,и мы не сразу поняли с кем имеем дело.Большевистские агенты пытались нам доказать,что наша затея не находит отклика в народе,что массы не идут за нами.Для этого они посылали многочисленные резолюции,якобы,имевших место собраний остовцев,военнопленных и т.д.Эти письма резко отличались от подлинных резолюций подобных собраний отсутствием подписей и ограничивались лишь указанием числа участников.Тщательная проверка фактов показала нам,что в действительности собрания не имели места и всё является чистой провокацией".).

– каковы реалии обороны Брестской крепости;

– каковы преступные реалии обороны Севастополя;

– за годы войны в плен попало около шести миллионов человек, из них более трёх миллионов погибли в чудовищных муках от голода, холода, издевательств и тяжёлых работ. Немецкие исследователи Второй мировой войны выражают недоумение, почему русские не говорят об этом, и называют смерть такого количества советских военнопленных "забытым Холокостом". (Тут нечему удивляться: большинство русских раздражают частые упоминания о шести миллионах евреев, погибших во время войны; свои потери их не интересуют. Главное - "Мы за ценой не постоим");

– каковы масштабы трагедии насильственной репатриации.

Слишком много тайн, которых режим хотел бы никогда не раскрывать.

Возвращаюсь к РОА,к истокам её формирования.Солоневич вспоминает:

"...В советских вариантах ОГПУ я сидел восемь раз.В немецких два раза.Мне приходилось разговаривать с чекистами и коммунистами,с нацистами и гестаповцами - когда между нами не было ничего кроме бутылки,иногда и нескольких.На своём веку я видывал всякие вещи.Ничего более отвратительного чем "головка" власовской армии я до сих пор не видал.Редко приходилось видеть и что-либо более безграмотное.

Моя первая встреча с зародышем власовской акции генералом Трухиным произошла в Берлине.Генерал Трухин был тогда кандидатом во Власовы - кажется одним из десятка.Одни не подошли,другие отказались.Трухин впоследствии,кажется,не подошёл.Я пытался выяснять:так чего же он,генерал и профессор военной академии,хочет для России.Это было в конце 1942 года.Формулировки были те же,какие я позже слыхал в Мюнхене в конце 1947:царь - дурак,Керенский - идиотик,Сталин - узурпатор,демократия - болтовня - так чего же вы хотите?Трухин сказал:"Наша единственная программа:"Нам нужны честные люди".Дальнейший разговор я передаю стенографически:

– Вы,генерал,кажется,были офицером царской армии?

– Да,был.

– И значит,присягали Николаю II?

– Ну,само собой разумеется.

– И потом вы присягали Керенскому?

– Не Керенскому,а Временному правительству.

– Ну,это всё равно.А потом вы присягали советской власти:"я сын трудового народа"...

– Позвольте,а как же иначе.

– Ну,бывало и иначе.Теперь вы,кажется,будете присягать фюреру...Знаете что,генерал,может быть,нашу беседу о честности мы оставим до нашей следующей встречи?

Наша следующая встреча не состоялась.Но,уходя,Трухин сказал мне:"Только имейте в виду,мы все к монархии питаем эмоциональное отвращение...".

Я спросил:"Кажется и к республике - тоже?"

– Ну,республика нас,собственно,и не интересует...

Нас...

Генерал Власов порол такую чушь,что мне казалось,что он только притворяется,ведёт дипломатическую линию,которая ему самому по полной неопытности его в этой области,кажется и в самом деле очень тонкой.Объективная обстановка к этому моменту была такой.Армии ещё не было,но немцы уже начали отступать,момент,собственно,уже был почти пропущен.Где-то во власовских глубинах действовал генерал Краснов,который сам хотел стать Власовым - очень прискорбное явление нашей эмигрантской жизни...Гестапо прислало ко мне своего агента,который передал мне в почти ультимативной форме такое предложение:оно-де,гестапо,три раза спасало мне жизнь:два советских покушения и один раз розенберговское - в июне 1941.

Розенберг требовал,чтобы меня повесили.Но оно,гестапо,понимает,что есть истинный патриотизм.И теперь мне предстоит, наконец, возможность проявить мой:содействовать освобождению моей родины руками генерала Власова.Я никак не собирался освобождать мою родину ни гитлеровскими,ни власовскими руками.По весьма разнообразным соображениям,из которых решающим было всё-таки соображение об абсолютной безнадёжности этого предприятия.Были и другие:даже если бы предприятие и не было безнадёжным,у меня просто не хватило бы волевой выдержки для сотрудничества и с русской и с немецкой молодой сволочью,я бы всё равно сорвался...Отказываться,однако,было нельзя.Технический обход был достигнут впоследствии очень просто:глазной операцией.Но он и не понадобился.

Я никогда в своей жизни не участвовал в такой бездарной и бессмысленной политической беседе,как та,за которой мы провели почти целую ночь:Власов,Жиленков и я.Потом появился какой-то немецкий соглядатай,но он уже был на последнем взводе,и дальнейшие события привели его в бессознательное состояние.Были обоюдные приветствия:все мы-де,русские люди и пора наконец забыть наши пустяковые распри,вообще всё,что говорится в таких случаях,- перед вот этими самыми "распрями"...Власов и в особенности Жиленков,оказывается,читали и мои книги и даже мои статьи.И Жиленков - не без некоторого щегольства ("видите,как мы информированы!"...) кое-что цитировал - и цитировал правильно.Но на вопрос о "положительной программе" Власов остался висеть в междометиях:"Ну,вот я въеду в Москву - и я свою программу объявлю"..."Генерала Власова знает вся Россия"."Конечно,без идеи и комсомолки соблазнить нельзя".Я обозлился и сказал,что так как я всё-таки не комсомолка,то нельзя ли обойтись без комсомольских приёмов ухаживания.Жиленков кратко набросал то,что впоследствии появилось под фирмой "14 пунктов" - ликвидации компартии в этих пунктах не было ни тогда,ни позже.- "Нет,зачем же,в партии есть очень ценный элемент".- "Так ценный элемент может и остаться ценным элементом - а как же с партией?" - "Андрея Андреевича знает вся партия,нельзя этих людей отпугивать ликвидацией партии".- "Не только в партии,а и в НКВД есть очень замечательные работники,но товарищ Жиленков он ведь тоже из НКВД.а он самый мой верный помощник".Жиленков поправил:"не из НКВД,а из Политуправления армии".- "Ну,Иван Львович всё это и сам знает,что уж там крутить - ПУУР - НКВД,- не всё ли равно?..."

Политически эта беседа была бессмысленной совершенно.Но она не была бессмысленной с,так сказать,репортёрской точки зрения.Вот новое коммунистическое поколение,нежные ростки которого я так близко наблюдал в Москве и в особенности в концлагере.Тогда оно ещё шло к власти.Теперь оно к власти уже пришло.Вот сидит оно передо мной:костюмы,часы,портсигары,кольца,приятная полнота хорошо отъевшихся людей.Полная уверенность в правоте и вчерашнего,и завтрашнего дня:"ну,колхозов мы ругать не дадим - без них мы бы с мужиком не справились"..."Что ваша эмиграция - гнильё ваша эмиграция"."Государственный строй у нас будет без болтовни - чтобы не мешать работать"."Монархия?
– Единственный монархист в России,которого я знал,- это был мой отец".Я сказал:"Ваш отец был,вероятно,единственным человеком,который мог говорить с вами,не боясь доноса".Власов засмеялся...