Чтение онлайн

Таблица 12. Сравнительные данные о количестве рельсовых путей по состоянию на январь 1911 г. (в км) *

Страна

Приходилось рельсовых путей

Страна

Приходилось рельсовых путей

на100 км

2

на 10 тыс. жителей

на100 км’

на 10 тыс. жителей

Германия

10,7

9,4

Великобритания

11,8

8,4

Франция

8,7

12,0

Европейская Россия

1,2

4,4

Австро-Венгрия

6,7

9,2

(с Польшей-и Кавказом)

* ЦГВИА, ф. 2000, on. 1, д. 2373, л. 22.

Подвижной состав был недостаточен. К началу войны насчитывалось 20 057 паровозов, в том числе 16 234 товарных и 3823 пассажирских. Это давало на 100 км железных дорог 32 паровоза. В Германии и Австро-Венгрии имелось соответственно 50 и 28 паровозов188. Положение усугублялось большой изношенностью русских паровозов, из которых четвертая часть находилась в работе от 20 до 50 лет при сроке службы паровоза в 25 лет. Что касается вагонного парка, то в 1910 г. соотношение количества товарных вагонов на одну версту было таким: 8,01 — для России, 11,61 —для Гермапии и 6,3 — для Австро-Венгрии189.

Существенное значение имели шоссейные дороги. Первые шоссе появились в России в 1817 г. Их прокладка не прекращалась вплоть до 1867 г. Затем началось усиленное железнодорожное строительство. Развитию шоссейных дорог перестали уделять должное внимание. В 1910 г. на каждые 100 квадратных верст u Европейской России приходилось всего 0,66 версты шоссе, тогда как в Германии их было 49 верст. Россия продолжала оставаться страной бездорожья. Этому соответствовало и состояние автомобильного дела. Отечественного производства автомобилей фактически не было. Грузовики вообще не изготовлялись. Легковые машины выпускались единицами заводом «Руссобалт». Автомобили были редкостью. Их покупали за границей — в Англии, Америке, Франции, Италии.

Русское командование уделяло недостаточно внимания тому, как будут справляться военные сообщения с сосредоточением войск и подвозом всего необходимого для успешного ведения боевых действий. Еще в меньшей степени интересовались тем, как в целом транспорт будет справляться с общегосударственными перевозками. Главной заботой была подготовка военных сообщений в отношении возможного сокращения сроков мобилизации и сосредоточения. Однако и в этой области задача в полной мере не была решена. От устья Немана до устья Дуная число железнодорожных линий, выходивших к границе, составляло: со стороны России—13, Германии и Австро-Венгрии — 32. Русские могли подавать к фронту ежесуточно 223 эшелона, Германия — 550, Австро-Венгрия — 226190. Вероятные противники России (Германия и Австро-Венгрия) имели возможность по состоянию развития транспорта закончить сосредоточение своих сил между 13-м и 15 м днями мобилизации, тогда как Россия могла это сделать только на 28-й день и то не полностью.

5

Теория скоротечной войны, которая господствовала в то время, отрицательно повлияла и на подготовку к войне в материально-техническом отношении. Со стороны высших органов военного руководства не было проявлено должного внимания и настойчивости для создания в мирное время достаточных запасов оружия, боеприпасов, продовольствия и других средств, необходимых для обеспечения действующей армии. Считали ненужным в мирное время готовить народное хозяйство к обслуживанию нужд фронта в случае войны. Собирались воевать за счет накопленных запасов. Не представляли даже приблизительно действительную потребность в предметах боевого снабжения. Начальник Главного артиллерийского управления, объясняя в мае 1915 г. причину нехватки снарядов, говорил: «Предыдущие войны давали наглядное доказательство тому, что армия обходилась тем запасом боевых припасов, который существовал в мирное время. Все заказанное с объявлением войны обыкновенно поспевало только после ее окончания и служило для пополнения израсходованных запасов. ..» 191 Так рассуждали и па Западе.

На подготовке к воине отрицательно сказывалось частое перемещение тыловых учреждении! и связи с изменениями планов стратегического развертывапш!. В 1910 г., когда вновь пересматривалось расположение тыловых учреждений, было принято решение, что дислокацию этих учреждений и содержание запасов по мирному времени нельзя точно приспосабливать к той или другой форме развертывапия, так как это стремление вызывает лишь бесконечную перевозку запасов из одних пунктов в другие. Размещение тыловых учреждений и запасов должно быть устойчивым и так осуществлено, чтобы удовлетворять наиболее вероятным вариантам развертывания армий. С этой целью западную пограничную полосу, в зависимости от общей оценки возможных противников и численности развертываемых армий, имелось в виду обеспечить запасами не в одинаковой мерс, а таким образом, чтобы 2/3 их были отнесены на территорию севернее, а '/з — южнее Полесья. Сосредоточение на северном участке стратегического фронта значительного количества запасов отвечало большей важности данного участка и предположению о большей вероятности развертывания именно там главной массы своих сил. Одновременно было принято решение базисные пункты отнести за линию Западной Двины и Днепра, а чтобы не загружать бли-жайгцую к границе местность тыловыми учреждениями, — освободить насколько возможно Варшавский военный округ от складов с запасами. Всеми этими мерами предполагалось достигнуть такой организации тыла, которая, при наибольшей своей простоте, легко могла бы быть приспособляема к частностям того или другого плана развертывапия армий192.

С 1910 г. в указанном направлении велись все работы по устройству тыла. Проявлялось неуклонное стремление идти к поставленной цели. Добивались того, чтобы подготовка в тыловом отношении была проста и настолько гибка, чтобы исходное положение тыловых учреждений давало возможность в период мобилизации быстро н легко вносить необходимые поправки для согласования тыла с данной формой развертывания армий. Например, для корпусов внутренних округов, которые, в зависимости от формы развертывания, могли быть выдвинуты в тот или ипой район, предусматривалось сосредоточение запасов в пунктах, несколько отнесенных к востоку (Минск и Барановичи), с тем, чтобы по выяспешш действительного предназначения данных корпусов подать заготовленные запасы в нужном направлении. Заблаговременное же в мирное время выдвижение этих запасов вперед признавалось нецелесообразным, чтобы не загромождать передовые районы. 19 января (1 февраля) 1913 г. Жилинский писал Сухомлинову: «Нельзя передвигать запасы в зависимости от временных изменений, ибо передвижения эти крайне громоздки, стоят денег, а главное — ие поспевают за жизнью»193.

ОБРАЗОВАНИЕ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ГРУППИРОВОК

_ 1

Эпоха империализма отличалась большой напряженностью u международных отношениях. Началась новая полоса истории, которая, по словам В. И. Ленина, стала «более порывистой, скач кообразной, катастрофичной, конфликтной» 194. Возникают первые империалистические войны: японо-китайская 1894—1895 гг., испано-американская 1898 г., англо-бурская 1899—1902 гг. и русско-японская 1904—1905 гг. Особенно ожесточенно борьба между двумя блоками великих держав проходила в последнее десятилетие перед первой мировой войной. Создавались весьма острые кризисные ситуации, которые удавалось разрешать с большим трудом.

Серьезную опасность таили в себе первый Марокканский кри зис 1905—1906 гг.. Боснийский кризис 1908—1909 гг., второй Марокканский (Агадирский) кризис 1911 г. В 1911—1912 гг. происходит война между Италией и Турцией (Триполитанская война). Результатом национальных и социальных противоречий на Балканах, отражавших противоречия всей капиталистической системы, явились две Балканские войны 1912—1913 гг. Эти международные конфликты и локальные войны в той или иной мере затрагивали Россию. Политика правящих кругов была направлена на то, чтобы избежать втягивания страны в войну. Необходимо было завершить выполнение намеченных военных и военно-морских программ. К большой войне Россия тогда не была готова.

Особенно наглядно позицию политических и военных кругов в данном вопросе можно проследить по материалам особых совещаний, которые созывались в связи с миссией германского генерала Лимана фон Сандерса в Турцию. Россия соглашалась па выполнение офицерами миссии инструкторских и инспекторских обязанностей, по возражала против назначения их на командные должности в турецкой армии. Правительство Турции на это пе соглашалось. Особое совещание 31 декабря 1913 г. (13 января 1914 г.) было созвано для определения мер воздействия по отношению к Турции. Такими мерами, но мнению министра иностранных дел Сазонова, могли бы быть: финансовый бойкот, отзыв дипломатических представителей и, наконец, как крайнее средство, «занятие одного из пунктов Ма юй Азии, например Трапезунда или Баязеда, с заявлением, что мы останемся там до исполнения наших требований» 195.

На совещании, однако, выяснилось, что предположенные по отношению к Турции меры понуждения не поддержат Англия и Франция и что, кроме того, они могут вызвать неизбежную войну с Германией. Председатель Особого совещания В. Н. Коковцев прямо поставил вопрос: «Желательна ли война с Германией, п может ли Росспя па нее идти?» Сазонов присоедипился к мпенито Коковцева «о принципиальной нежелательности войпы с Германией» 196. Несмотря па заявление военного министра Сухомлинова о готовности армии к проведению операции по захвату Трапезунда, все же было решено этого но делать. «Статс-секретарь Коковцев, — записано в журнале Особого совещания, — считая в настоящее время войпу величайшим бедствием для России, высказывается в смысле крайней нежелательности вовлечения России в европейское столкновение, к каковому мнению присоединяются и остальные члены совещания» 197. Совещание постановило вестп переговоры в Берлине «до выяснения их полной пеуспетппости» и выяснить позицию Англии и Франции. Общий вывод совещания был таков: «В случае необеспеченности активного участия как Франции, так и Англии в совместных с Россией действиях пе представляется возможным прибегнуть к способам давления, могущим повлечь войпу с Германией» 198.