Чтение онлайн

23—26 ноября (6—9 декабря) 1915 г. в ПГантильи состоялась вторая межсоюзническая конференция. К ней была проведена тщательная подготовка. В начале октября французская главная квартира сообщила русскому верховному главнокомандованию программу ее проведения. На конференции намечалось рассмотреть следующие основпые вопросы: 1) общее положение на теат рах военных действий; 2) условия, при которых союзные армии могли предпринять наступление на своих фронтах; 3) создание союзного военного совета612. Более конкретно свои предложения французское главнокомандование изложило в двух документах — «Записке для конференции 6 декабря» 613 614 и «Плане действий, предложенном Францией коалиции» |5. Существо этих предложений было таково: 1) продолжать борьбу на истощение германских армий, ведя ее с наибольшей интенсивностью; 2) задачу эту выполнять теми союзными армиями, которые обладают избыточными людскими ресурсами (Италия и Англия) или же неограниченными (Россия), 3) французская армия должна быть сохранена до начала решающего наступления.

Русская Ставка в ноябре 1916 г. направила командованию союзных армий проект плана совместных действий. Автором его был генерал Алексеев. Намечалось предпринять одновременное наступление силами русской армии со стороны Юго-Западпого фронта, англо-французской — с Салопикского плацдарма и итальянской — из района Изонцо в общем направлении па Будапешт. Это наступление, по мнению Ставки, позволило бы вывести из строя двух участников коалиции Центральных держав — Болгарию и Австро-Венгрию, ускорить переход на сторону Антанты колеблющихся нейтральных стран — Греции и Румынии, приступить к постепенному сжиманию и окружению Германии. Русское командование предлагало также нанести концентрический удар на Мосул силами Кавказской армии и английских войск с целью разгрома турецкой армии и надежного обеспечения Суэца и Индии от диверсий османских войск 615.

На первом заседании конференции 23 ноября (6 декабря) генерал Жилинский от имени Ставки выдвинул два предложения: 1) наступление союзных армий начать одновременно, чтобы обеспечить согласованность их действий; 2) если одна из союзпых армий будет атакована противником, другие армии, даже при неполной их готовности, должны немедленно перейти в наступление, чтобы не допустить ее поражения616. Эти предложения, по словам Жилинского, встретили «сильнейшее противодействие» 617. Французский представитель генерал Жоффр заявил, что подготовка наступления на западноевропейском театре потребует длительного времени и потому установить единый срок начала операций всех союзных армий невозможно. Представитель Италии генерал Порро согласился с мнением Жоффра, добавив, что армия его страпы к весне 1916 г. вообще не сможет быть готовой к ведению активных действий. Было ясно, что союзники хотели всю тяжесть и очередной воеппой кампании возложить на русскую армию. «Это, пожалуй, и не важно: рассчитывать на Италию, как на деятельный фактор па войне, нельзя, — писал Жилинский. — Но главное дело в том, что в самом Жоффре я подметил желапие, чтобы будущей весной Россия первая начала наступление, и я боюсь, чтобы и он не стал затем выжидать, чтобы при доказанной его медлительности он не растянул промежутка между началом наступления нашей и французской армий. Предлогов для оттяжки всегда можно найти много» 618.

Генерал Жоффр заявлял, что ввиду недостатка людей Франция должпа избегать потерь и потому вести лишь оборонительные действия, отвлекая па себя возможпо большее число немецких дивизий. По его мпеншо, активную борьбу с Германией следовало возложить на Англию, Италию и Россию. Но Англия сама стремилась вести войну чужими руками, а военные возможности Италии были крайне ограниченны. Выходило, что за все должна была расплачиваться одпа Россия.

Конференция признала необходимым начать подготовку к согласованному наступлению всех союзных армий на трех главных театрах — французском, русском и итальянском. До начала решающего наступления следовало интенсивно проводить истощение сил противника теми союзными державами, которые еще в изобилии располагают людскими «ресурсами». Союзники договорились и в том, что если один из пих подвергнется нападению, то остальные окажут ему всестороннюю помощь. Балканский театр признавался второстепенным. Союзный корпус на Галлиполийском полуострове подлежал немедленной эвакуации. Англофранцузские войска в Салопиках было решепо оставить619.

Конференция была важным шагом в деле выработки коалиционной стратегии. Союзники признали необходимым начать подготовку к согласованному наступлению своих армий. Однако единого стратегического плана принять не удалось. План русской Ставки, предложенный союзным державам в ноябре 1916 г., на конференции даже не рассматривался. Представители Англии и Франции усматривали в нем намерение России укрепить свои позиции па Балканах и в странах Ближнего Востока, что противоречило их собственным интересам. Они не хотели ослаблять французского театра, которому придавали первостепенное значение.

18 (31) января 1916 г. М. В. Алексеев в письме к Я. Г. Жилин-скому писал: «Заключение, что Франция, имеющая 2 200 000 бойцов, должна быть пассивна, а Англия, Италия и Россия должны «истощать» Германию, — тенденциозно и не вяжется с грубым мнением Жоффра, что одна Франция ведет войну. Думаю, что спокойная, но внушительная отповедь, решительная по тону, на все подобные выходки и нелепости стратегически безусловно необходима. Хуже того, что есть, не будет в отношениях. Но мы им очень нужны, — на словах они могут храбриться, но на деле на такое поведение не решатся. За все нами получаемое они снимут с нас последнюю рубашку. Это ведь не услуга, а очень выгодная сделка. Но выгоды должны быть хотя немного обоюдные, а не односторонние» 620.

Русская Ставка продолжала усилия с целью добиться координации стратегических усилий держав. В частности, она настаивала на осуществлении предложения, выдвинутого французским командованием, о создании постоянного или временного совета для взаимной обстоятельной ориентировки и согласования планов различных держав коалиции. Она считала крайне важным: 1) установить общую идею борьбы с целью постепенного сжимания и окружения Германии; 2) определить соответственно с этим значение отдельных театров и чего на них желательно достигнуть. Без этого нельзя было успешно вести войну. Ставка отмечала, что если действия противника носили характер глубоко продуманных предприятий общего значения, то операции союзников — «каких-то частных ударов, не связанных ни общностью замысла, ни временем: когда одни атакуют, другие по различным причинам бездействуют»621. Однако мысль об учреждении единого органа стратегического руководства не удалось провести в жизнь. Представители Англии и Италии категорически отказались участвовать в нем 622.

4

Наличие серьезных расхождений между союзниками по коренным вопросам ведения войны требовало организации новой встречи военных руководителей. Очередную конференцию было намечено провести в Шантильи 20 февраля (1 марта) 1916 г. До ее начала был разослан меморандум французской главной квартиры от 2 (15) февраля 1916 г.623 В нем подробно рассматривалось стратегическое положение. На этой основе делался вывод, что коалиция, держа в своих руках инициативу, «не имеет иного средства помешать Центральным государствам действовать по внутренним операционным линиям, как переход в общее концентрическое наступление со всех фронтов» 624. Меморандум предлагал начать общее наступление союзных армий не позже 1 июня (н. ст.). Решающую роль к нем должны были играть франко-английские войска, обладавшие самыми сильными средствами для разрушения укрепленных позиций противника. Отсюда признавалось полезным, чтобы наступление России и Италии началось «немного ранее, нежели наступление Англии и Франции, чтобы вызвать переброску всех свободных немецких резервов на Восточный фронт» 625.

Предложения французского командования встретили возражения со стороны русской Ставки. Она справедливо считала, что германское командовапие значительно раньше союзников перейдет к активным наступательным действиям и сорвет их план. 9 (22) февраля Алексеев телеграфировал Жилинскому: «Противник не будет справляться у Жоффра, окончил он подготовку или нет, атакует сам, как только климатические условия и состояние дорог позволят сделать это»626. В другой телеграмме от 20 февраля (5 марта) оп указывал, что намечать переход в общее наступление на июль — это значит вовсе не принимать во внимание противника, его стремление к скорейшему окончанию войны. По мнению Алексеева, «план наступления в июле останется навсегда неосуществимым, ибо противник разрушит его, упредив атакою» 627.

Ставка полагала, что интересы Восточного фронта настоятельно требовали перехода в наступление в возможно более короткий срок. «Мы перейдем в наступление, — писал Алексеев Жилинскому 9 (22) февраля, — как только позволит состояние дорог, ибо только этим путем можно внести расстройство в соображения немцев. При протяжении фронта в 1200 верст, бедности тяжелой артиллерии у нас легко найти уязвимые места, — для пас пассивное сиденье всегда должно окончиться невыгодно»628.

Опасения Алексеева вскоре подтвердились. Утром 8 (21) февраля началась Верденская операция. После артил шрпйской подготовки, длившейся 9 часов, немцы перешли в наступление. Они пытались овладеть крепостью ускоренной атакой. В течение первых дней им удалось вклиниться в оборону французов на 6—8 км. Одновременно с наступлением немцев австро-венгерские войска приступили к проведению операции против итальянцев в Трен-тино. Союзники вновь оказались в трудном положении и вынуждены были опять обратиться за помощью к России.

19 февраля (3 марта) начальник французской военной миссии в России генерал По направил Алексееву пространное письмо, в котором изложил мнение Жоффра относительно роли России в сложившейся ситуации. Французы полагали, что наступление на Верден являлось началом решительных операций противника на их фронте. Важно было, чтобы союзники активными действиями на своих фронтах сковывали силы неприятеля, лишали его свободы маневрирования. Особое значение придавалось наступлению на русском фронте. В телеграмме Жоффра, которую дословно приводил в своем письме генерал По, говорилось: «В предвидении развития, вполне в настоящее время вероятного, германских операций на нашем фронте и на основании постановлений совещания в Шантильи, я прошу, чтобы русская армия безотлагательно приступила к подготовке наступления, предусмотренного этим совещанием» 629.