Чтение онлайн

Чтобы скрытно подвести войска возможно ближе к передовым линиям противника, создавались инженерные плацдармы. Они состояли из 6—8 параллельных траншей, расположенных на расстоянии 70—100 м одна от другой. Траншеи соединялись ходами сообщения. На участках атаки русские настолько приблизили свои окопы к австрийским позициям, что отстояли от них всего на 200—300 шагов.

Личный состав усиленно готовился К предстоявшему наступлению. В тылу были построены участки позиций, аналогичные австро-венгерским, и войска обучались их преодолению. Пехота тренировалась умению захватывать и удерживать за собой отдельные районы вражеской обороны, артиллерия — искусству разрушения проволочных заграждений, окопов и опорных пунктов. Большое внимание обращалось на отработку четкого взаимодействия пехоты и артиллерии.

Операция готовилась в строжайшей тайне. О времени ее начала было известно лишь узкому кругу лиц. Характерный эпизод произошел в начале мая в Одессе, куда на несколько дней прибыл Николай II с супругой и дочерьми. Поскольку Одесса входила в границы Юго-Западпого фронта, Брусилов должен был сопровождать царскую семью. Однажды его пригласила в свой вагон царица. «Она встретила меня довольно холодпо и спросила, готов ли я к переходу в наступление, — вспоминал Брусилов. — Я ответил, что еще не вполне, но рассчитываю, что мы в этом году разобьем врага. На это она ничего не ответила, а спросила, когда думаю я перейти в наступление. Я доложил, что мне пока это неизвестно, что это зависит от обстановки, которая быстро меняется, что такие сведения настолько секретны, что я их и сам не помшо» ".

Наступление Юго-Западного фронта, следовательно, готовилось исключительно тщательно. «Что бы ни говорили, а нельзя пе признать, что подготовка к этой операции была образцовая,— писал впоследствии Брусилов,— для чего требовалось проявление полного напряжения сил начальников всех степеней. Все было продумано и все своевременно сделано» ".

3

В то время, когда русская армия готовилась к наступательным операциям, на фронте в Италии неожиданно возникла весьма сложная ситуация. 2 (15) мая превосходящие силы австрийцев атаковали в районе Трентино войска 1-й итальянской армии. Понеся крупные потери, итальянцы стали отступать. Это сильно встревожило руководящие военные круги страны. Они обратились в главную квартиру французской армии с просьбой повлиять па русское командование, чтобы заставить его ускорить наступление и тем облегчить положение дел в Италии 10°.

Вскоре итальянское командование начинает непосредственно обращаться в русскую Ставку с настойчивыми просьбами о помощи. Так, 10 (23) мая 1916 г. военный атташе генерал К. Порро 694 695 696 просил находившегося в Риме русского полковника П. Энкеля, чтобы тот изложил от имени главнокомандующего итальянской армией Л. Кадорны Алексееву «усердную просьбу ускорить во имя общих интересов начало наступления русской армии»697 698. Одновременно начальник итальянской военной миссии в России полковник II. Ромеи по поручению Кадорны направил из Петрограда Алексееву аналогичное заявление,02. Еще более категорично эта же просьба была изложена в телеграмме полковника Ромеи от 12 (25) мая. В ней говорилось: «Итальяпская главная квартира самым энергичным образом настаивает па том, чтобы русская армия немедленно начала наступление па австрийском фронте, и утверждает, что нынешнее затишье в действиях русских армий создает весьма серьезную опасность для союзников. Если энергичпое наступление против пас австрийцев продолжится, то ие только будет исключена всякая возможность настун тения итальяпцев на Изонцо, по в недалеком будущем предвидится необходимость для пас быть вынужденными оставить эту линию. .. Если Россия будет продолжать настаивать на том, что она в настоящее время не может перейти в решительное наступление, то необходимо, чтобы она по крайней мере теперь же произвела демонстративное наступление с цолью удержать против себя силы австрийцев и оттянуть те силы, которые, вероятно, находятся в пути на итальянский фронт»699. В дополнение ко всему король Италии обратился с личной телеграммой к Николаю II, прося помочь наступлением армий Юго-Западного фронта700.

Генерал Алексеев справедливо расценивал указанные просьбы как результат растерянности высшего итальянского командования, отсутствия у пего готовности своими вполне достаточными силами и средствами исправить положение. Считая единственным спасением немедленный переход в наступление русской армии, итальянцы, как он отмечал, не учитывали того, что даже при полном успехе этого наступления австрийцы в ближайшее время пе могли по условиям железнодорожных перевозок серьезно ослабить свои войска па итальянском фронте. По мнению Алексеева, на серьезную помощь итальянской армии при проведении согласованных операций вообще не приходилось полагаться. 7 (20) мая, т. е. в самом начале австрийского наступления, когда его последствий еще нельзя было определенно предвидеть, Ка-дорна прямо высказал союзным агептам соображения, что он пе считает возможным осуществить установленную общим планом действий атаку па Изонцо. После же понесенного от австрийцев поражения участие итальянской армии в запланированных операциях союзников вообще исключалось. Немедленный переход русских войск в наступление, которое не было еще подготовлено, мог бы привести к дальнейшему расстройству согласованных решений союзников. «Втягивать нас без надлежащей подготовки в немедленную атаку, — отмечал Алексеев, — значит вносить в общий плап союзников дальнейшее расстройство и обрекать наши действия па неудачу» 701 702.

Следует отметить, что такого же мнения держалось французское командование. Оно не было заинтересовано в преждевременном переходе русских армий в наступление, так как еще пе закончило подготовку запланированной операции своих войск на Сомме. В телеграмме начальнику французской военной миссии в России генералу По, сообщенной последним генералу Алексееву 13 (26) мая, Жоффр писал: «Я получил от генерала Ка-дорна сообщение, что, обеспокоенный успехами австрийского наступления в Треитино, он обратился к генералу Алексееву с просьбой не откладывать срока наступления. Я ответил главнокомандующему итальянской армией, что коалиции нет расчета начинать атаки рапсе окопчапия их подготовки и что верность нашего общего наступления требует самой всесторонней его подготовки, чтобы оно могло достигнуть наибольшей силы. Кроме того, я указал, что принимаемые уже русской армией подготовительные меры лишают противника возможности свободно располагать своими резервами и перебросить их с русского фронта иа итальянский и что, следовательно, действия русских уже начинают давать себя чувствовать в благоприятном для итальянцев смысле» ,06.

Тем не менее русское командование, идя навстречу пожеланиям итальянцев, решило начать наступление своих армий несколько раньше, чем предусматривалось планом. 11 (24) мая Алексеев направил Брусилову телеграмму, в которой писал о крайней желательности нанесения удара Юго-Западным фронтом. «Прошу вас спешно уведомить, — говорилось в телеграмме, — когда могут быть закопчены фронтом подготовительные работы для производства атаки австрийцев по намеченному плану, какое содействие было бы вам необходимо получить, дабы дать надлежащее развитие удару»703. Одновременно главнокомандующим Северного и Западного фронтов Алексеев указал на необходимость ускорить подготовку к наступлению, чтобы иметь возможность начать военные действия ранее намеченного срока, если бы этого потребовала обстановка.

Брусилов в тот же день телеграфировал Алексееву, что войска его фронта будут готовы начать наступление 19 мая (1 июня). Одновременно он просил направить в его распоряжение один армейский корпус, перебросить с Северного фронта 33-й мортир-йый дивизяой, дополнительно оМустпть 20 ылп. винтовочный' патронов п снаряды для тяжелой артиллерии 704. Алексеев согласился на передачу Брусилову 33-го мортирного дивизиона, обещал выделить 10 млн. ружейных патронов, по ответил отказом на просьбу об усилении фронта одним корпусом и дополнительном отпуске артиллерийских снарядов. Он писал, что речь идет об ускорении выполнения решений, принятых на могилевском совещании 1 (14) апреля, но содержание их остается прежним, а поэтому пикакого перераспределения сил между фронтами производиться не будет. «... Следовательно, — подчеркивал Алексеев, — Юго-Западный фронт будет выполнять вспомогательную атаку, план которой нужно сообразовать с наличными силами фронта» 705. Рекомендовалось в интересах мощного удара 8-й армии не начинать атаки прочими армиями фронта.

Ответ Алексеева находился в противоречии с его телеграммой от 11 (24) мая. Он справедливо вызвал недоумение Брусилова, который не без иронии писал: «О присылке одного корпуса просил, как ввиду установленного еще 1 апреля соотношения сил, значительно более выгодного для нас на Северном и Западном фронтах, чем на Юго-Западном, так отчасти и вследствие запроса вашего, «какое содействие было бы вам необходимо получить, дабы дать надлежащее развитие удару»» 706 707. Что же касается предложения отказаться от наступления на всем фронте и ограничиться ударом только 8-й армии, то его Брусилов отклонил, ибо это противоречило основной идее его решения. «Производство частных атак всеми армиями одновременно с главной атакой 8-й армии считаю необходимым, чтобы сковать противника и не дать ему возможности усиливаться против 8 й армии»ш.

Вскоре, однако, более трезво оценив обстановку, Ставка решила удовлетворить просьбу Брусилова. 18 (31) мая Алексеев известил Брусилова, что Северному фронту приказано спешно отправить 5-й Сибирский корпус, включая и мортирный дивизион, в состав Юго-Западного фронта 708. Тогда же была отдана директива о переходе русской армии в наступление. Она сохраняла в силе решение, принятое могилевским совещанием 1 (14) апреля, внося в него лишь некоторые уточнения. Нанесение главного удара по-прежнему возлагалось на войска Западного фронта. Вспомогательный, по сильный удар должен был нанести Юго-Западный фронт. Северному фронту ставилась задача привлечь на себя внимание противника демонстративными действиями, особенно в Рижском районе, и переходить к решительным действиям только при благоприятной обстановке. Он обязан был также надежно обеспечить направления на Петроград, Полоцк и в сторону правого фланга Западного фронта. Атака войск Юго-Западного фронта намечалась на 22 мая (4 июня), а Западного фронта — на 28 или 29 мая (10 или 11 июпя) мз.

Наступательная операция Юго-Западного фропта должпа была составить, по выражению Алексеева, «начальный акт общей операции, упреждая действия на прочих фронтах примерно на неделю»ш. А намечепная общая стратегическая операция русской армии рассматривалась как часть кампании 1916 г., плап которой согозпики разработали и согласовали на военных совещаниях в Шантильи. На это обстоятельство Алексеев не раз обращал внимание французского командования. От имени Ставки он настаивал, чтобы союзники выполняли свои обязательства, и наступление их войск последовало вслед за операцией русской армии. Телеграммой от 13 (26) мая Алексеев просил Жилинского передать Жоффру: «... Мы вынуждены начать операцию, будучи бедно обеспечеппыми снарядами для тяжелой артиллерии, которых ниоткуда не можем добыть в скором времени. Поэтому большой промежуток между началом операции на нашем и французском фронтах нежелателен; мне нужна полная уверенность, что удар со стороны англо-французов действительно последует, хотя бы Верденская операция и не получила завершения» м5. На следующий день он телеграфировал лпчно Жоффру: «... Рассчитываю, что полная согласованность свяжет воедино действия русской армии с операцией вами предводимых войск» М6.