Чтение онлайн

В расчет приполз артмастер старшина Шальнев. Он осмотрел пушку, снаряды.

— Гаубица не откажет, — сказал он. — Потрудились хорошо — мозолей полная горсть у каждого.

Он говорил с простой сердечностью, в которой была уверенность человека в силе своего труда.

— Я согласен, товарищ гвардии старшина, — отозвался наводчик Бабичев, — но на всякий случай подготовили вторую…

Его прервали. Пришло то, чего ждали, к чему готовились. Телефонист передал приказ комбата:

— К бою!..

— К бою! — повторили командиры орудий, и, глянув вперед, Хвастанцев увидел за поворотом балки угловатые коробки вражеских танков. Они показались внезапно. Танки стояли за изгибом, готовясь к выходу на равнину.

Агренков приказал по телефону:

— Без моей команды не стрелять. Каждый снаряд класть в цель. Сохранить маскировку.

А танки, покачивая дулами орудий, медленно ползли в полосе огня гаубичной батареи. Артиллерия молчала. Наводчик Бабичев уже не раз ловил в перекрестке панорамы то одну, то другую машину, но команды к стрельбе не поступало.

Сержант Хвастанцев держал край маскировочной сетки, готовый мгновенно откинуть ее для стрельбы из орудия. Его батарея стояла в последнем уступе боевых порядков полка. Он знал, что десятки орудий нацелены на вражеские танки.

Танки двигались все так же медленно, не доверяя степной тишине, осторожно ощупывая сухую, окаменевшую землю. Они выходили на равнину, останавливались и принимали пехотный десант. Самый удобный момент для огня батареи, но над ней кружились «мессершмитты» и где-то в высоте назойливо подвывал самолет-корректировщик. Хвастанцев понимал, что обнаружить себя в такую минуту — значит попасть под удар с воздуха.

Немецких танков выползло на равнину до полсотни; к ним подходили новые, за которыми бежали автоматчики.

Танки уже зашли в тыл наблюдательного пункта командира гаубичной батареи.

Неожиданно старший сержант Петраковский доложил Агренкову:

— Гусеницы танков оборвали кабель. Связи со штабом полка нет.

Агренкова прошиб озноб. Он испугался одного и самого главного: одновременный массированный удар может сорваться.

На фланге открыли огонь из сорокапятимиллиметровок. Три вражеских танка мгновенно загорелись. Над равниной поднялись столбы дыма. Агренков решил спешить на батарею. «Всем?» Нет. У солдат-разведчиков и связистов наблюдательного пункта — два противотанковых ружья, гранаты, ручной пулемет. Огнем с фланга они могут отрезать пехоту от машин, смахнуть десантников с брони. Агренков сказал Петраковскому:

— Иду к расчетам.

Поле между огневыми позициями батареи и наблюдательным пунктом заполнилось немецкими танками, к которым подходили автоматчики и садились на броню.

Петраковский и Тасеев молча смотрят на комбата, ждут его приказаний. Агренков снял бинокль, зарядил пистолет, взял гранату.

— Вам оставаться здесь. С ударом гаубиц — открывайте огонь по десанту. Прощайте, друзья.

Тасеев схватил комбата за руку:

— Товарищ гвардии старший лейтенант, надейтесь на нас. Приказ выполним, не отойдем.

Агренков накинул побуревшую от времени плащ-палатку, сбросил фуражку и, в последний раз окинув взглядом окоп наблюдательного пункта, попрощался с Петраковским и Тасеевым. Выбравшись из окопа, он прилег и внимательно огляделся: «Где батарея?» Артиллеристы так хорошо поставили камуфляж, что различить среди жнивья и разваленных копен орудия было нелегко. Но главное: как пробраться через боевой порядок немецких танков? Там, видимо, отдана какая-то команда: десант покинул головные машины, а их люки стали закрываться. Перед Агренковым оказались глухие, крепко задраенные танки. Он встал, зашагал к ним. С наблюдательного пункта с тревогой следили за каждым шагом комбата. Успеет ли он достигнуть гаубиц раньше, чем тронутся танки? Пойдут немецкие машины, Хвастанцев залпом ударит по ним, и комбат пропал.

Агренков, сжимая под плащ-палаткой пистолет и гранату, проходит мимо неподвижных танков. Один из них, пробуя мотор, обдал отработанным газом. Из люка головной машины высунулся немецкий танкист, потный и распаренный. Он крикнул что-то и сразу же юркнул вниз. Агренкова немцы приняли за своего, и комбат, миновав танки, зашагал веселее. Еще пятьсот метров — и он на батарее! Полусогнувшись, комбат побежал по ячменному полю. Позади раздались выстрелы из автоматов. Агренков свернул влево. Он оглянулся на немецкие танки, теперь выравнивавшиеся в боевой строй.

Левее, не умолкая, грохотал бой; вспыхнула горячая перестрелка за островерхим курганом; позади всех стреляют из автоматов, но пули, к счастью, пролетают не очень густо.

Агренков на батарее. Он упал на бруствер у гаубицы Хвастанцева.

— Товарищ комбат!

Агренков резко махнул вниз рукой, и тотчас три выстрела разорвали тишину равнины. На правофланговом немецком танке вздрогнула и поползла башня. Это удар гаубицы сержанта Жукова. Точно ударили и Хвастанцев с Романенко. Первый залп — и в дыму три вражеских танка. Враг открыл огонь.

Две сотни танков на два километра! Сержант Хвастанцев беспокоился об одном: выдержат ли гаубицы? Артиллеристы работали у машин. Они уже подожгли и разорвали не один и не два немецких танка. Огонь и дым заволакивали ячменное поле.

Дымная туча закрывала задние танки, и оттуда немцы не видели батарею, да и гаубичники потеряли цели, но они продолжали стрелять в смрадное пожарище. Немцы отвечали шквальным огнем. Снаряды рвались на огневых позициях батареи, в промежутках между гаубицами, но и по тому, как метались эти разрывы с одного места на другое, батарейцам было понятно: враг не видит батарею, стреляет без корректировки.

Это смятение среди немецких танков особенно хорошо видели с наблюдательного пункта Петраковский и Тасеев. Они убрали на дно окопчика аппараты и приборы, приготовясь к бою. Оставшись на клочке земли, резко выступавшем в сторону вражеского расположения, Петраковский и Тасеев зорко наблюдали за танками. Когда головные машины запылали от первых же залпов, задние танки попытались было обойти костры пылающего металла, но сами попали под прицельный огонь. Десантники-автоматчики, спрыгнув с брони, отбежали от машин и залегли.

— Тасеев, — окликнул Петраковский, — ударим с фланга.

На серо-желтой стерне, за курганом, лежали немецкие автоматчики. Они ждали, что вот-вот наша артиллерия будет уничтожена и танки пройдут. Два ручных пулемета Тасеева и Петраковского заработали одновременно. Автоматчики побежали назад.

В ровике комбата, прижавшись к ручному пулемету, стоял незнакомый солдат. Откуда? Кто такой? Подкрепление пришло? Вокруг НП гаубичной батареи окапывались пехотинцы; степной холм превращался в маленькую полевую крепость. Люди, услышав выстрелы, шли сюда. Надо укреплять. Тасеев начал пробивать ход сообщения в ровик комбата, где сейчас стоял незнакомый ручной пулеметчик. Тасеев пробрался к нему.