Чтение онлайн

Едва ли нам следует создавать научный “словесный портрет” первобытных сверхъестественных сил — обилие теорий по этому вопросу убеждает нас не в непознаваемости явления, а в трудности изложения на современном языке расплывчатой сущности явления. Может быть, следует ограничиться неопределенным (а потому и менее ошибочным) упоминанием “волшебных сил”, неразрывно связанных с магическим отношением к природе… (с. 17–18).

Дива-птица (Индия)

Славянский фольклор отразил в себе множество сведений о том, как надо было обращаться ко всему множеству этих разнообразных духов — но, к великому сожалению всех исследователей, да и поэтов и писателей, эти магические заклинания утрачены в ходе подавления Церковью первобытных веропредставлений народа. В Индии же, где индуизм вобрал в себя все многообразие древних молений, сохраняются разные формы заговоров и словесных обращений к неземным силам».

Подобные заклинания или гимны отражают представления о тех же персонажах, которые причисляются к древнейшим в ряду объектов почитания славян-язычников. В числе таких заклинаний многие направлены против болезней и других бед и в них часто содержатся обращения к необъясняемым в текстах силам (или существам?) с просьбой о помощи и оберегании от зла, которое причиняют силы (или существа?), насылающие несчастья и смерть. Этим же злым существам, выпивающим здоровье и жизнь, даже приносили жертвы, моля их уйти. Их называли общим именем «пишачи».

К злым существам древние арьи относили и вил, что более подробно будет разъяснено ниже при сопоставлении славянских и индусских культовых терминов. Духам всех явлений и фактов природы (воды, огня, деревьев, камней, гор) издревле приносят жертвы, моля их то о плодородии, то об отвращении зла, то о здоровье.

Б.А. Рыбаков, продолжая свой рассказ о том, как были зафиксированы в письменности сведения о древних воззрениях, пишет:

«…Автор “Слова об идолах” и так сказал нам очень много о далекой первобытности предков славян, отказавшись от простого перечисления культов солнца, огня, источников и рощений и т. д. и дав систему воззрений на мир, построенную из трех элементов: 1) силы зла; 2) силы добра; 3) люди, кладущие жертвы тем и другим. Вся эта система построена как бы в одной горизонтальной плоскости земной поверхности с ее почвой, древесами и водами; небо в нее не включено (с. 18)…

…В трехступенчатой периодизации славянского язычества, данной в “Слове об идолах”, мы рассмотрели первую стадию, неизмеримую по ее хронологической протяженности, длившуюся, вероятно, десятки тысячелетий…

О культе Рода и рожаниц наши источники говорят как о повсеместном, устойчивом и неистребимом. Известна даже календарная дата празднеств и пиров в честь рожаниц — 8 сентября, день рождества Богородицы; известно, что “череву работные попы” ради материальных выгод (“откладов”) примирились с бесовской трапезой в честь Рода и рожаниц…» (с. 19–20).

«Культ рожаниц как женских божеств, покровительствующих рождению чего-то или кого-то, должен был быть многозначным, в нем могли проявляться и черты культа общей плодовитости (людей, промысловых зверей, домашнего скота), и культ божеств, помогавших роженицам, и аграрно-магические представления земледельцев о богинях урожая» (с. 21).

На возможности сближения славянского Рода и индусского Рудры мы остановимся ниже, здесь же вернемся к оценке этих существ Б. Рыбаковым, который связывает этот культ с хозяйственными циклами. Подчеркнем то обстоятельство в жизни любого народа, что отправления ритуалов, праздники и многие культовые действия исторически всегда были и остаются привязанными к хозяйственной деятельности человека. Так:

Традиционные символические изображения рожающих женщин: а-д) Индия; е-з) вышивки Русского Севера (рожаницы)

«…Русский автор XII в., пишучи о Роде и рожаницах, подразумевал божества урожая, плодородия земли (может быть, плодовитости скота), так как жертва рожаницам приносилась бескровная — продукты земледелия и скотоводства (с. 22)…

…Очень важным аргументом в пользу того, что рожаницы связаны не с культом предков, а прежде всего с плодородием (или с благополучием через плодородие), является приурочение их годового праздника к празднику урожая — к следующему дню за рождеством Богородицы, т. е. к 9 сентября. К этому сроку завершался обмолот яровых, самой основной и архаичной части славянского хозяйства. К дню рожаниц становились явны итоги всего земледельческого года, страда была закончена, хлеб был уже в закромах, и объем урожая был окончательно известен. Праздник Рождества Богородицы назывался “госпожиным днем”, “госпожинками”, “спожинками”, в названии смешивались представления о Госпоже-Богородице и о завершенном жнитве. Рожаниц чествовали во время “второй трапезы” (т. е. второго пира после Рождества Богородицы) хлебом, кашей, творогом и медом…» (с. 23).

Да, извечная вера в покровительство, любовь и заботу со стороны богинь-матерей, какие бы имена им ни давали, начиная с глубокой древности, настолько неразрывно связана с природными календарными циклами, что язычники с готовностью встретили и приняли культ Богоматери, занявший в православии подобающее ей высокое положение. Можно даже сказать, что в народной вере, в религиозном мышлении простых людей этот культ зачастую выдвигается на первое место. Ее именем освящаются роды (пережиток культа рожаниц), главные ее праздники приходятся на время завершения жатвы: Успенье Богородицы — это прощание с летом, а Рождество Богородицы — встреча осени, т. е. дня осеннего равноденствия. И в этот день была также одержана историческая победа над Мамаем на поле Куликовом, что на долгие века осталось в памяти народной как знак высокой поддержки Пречистой Девой русских воинов. По преданию, Владимирская икона Божьей Матери сопровождала на бой с татарами наших ратников (она была через несколько лет после битвы перенесена из Владимира в Москву).

Равным образом, на дни вероятного (и обычного для северных областей) выпадания первого снега в середине октября — первого чистого покрова черной осенней земли — был определен духовенством и праздник Покрова Богородицы. И не случайно в России насчитывается свыше 200 икон Богоматери, считающихся чудотворными, в том числе известные всем Владимирская, Иверская, Казанская и Тихвинская.

В индуизме с верой в силу рожаниц связаны многочисленные культы богинь-матерей, имеющих одну суть, но тоже носящих разные имена и изображаемых по разным канонам.

Так безошибочно прослеживается вера в обязательное покровительство и помощь рожаниц, т. е. вселенского женского начала, всем живущим, опора и поддержка со стороны неземных сил.

Особую и очень высокую роль отводит Б.А. Рыбаков культу огня, который, как полагают, определил в далекой глубине тысячелетий начало человеческой цивилизации. Б. Рыбаков считает: «Культ огня в самых различных формах дожил до начала XX в. повсеместно. Огонь называют “богом”, “святым огнем”; при вздувании огня читали молитвы. Огонь переносят из старого жилища в новое. В определенных случаях зажигают путем трения новый, “живой огонь”. “Мы почитаем огонь как бога”, — говорили жители Подолии. “Его (огонь) нужно почитать все равно как бога. У нас огонь почитают, так как он может спалить”, — говорили на Полесье…» (с. 33).

Этому культу в цитируемой книге Б.А. Рыбакова отводится немалое место и описываются обряды, связанные с его отправлением. Ниже мы приведем сведения об этом культе в индуизме, здесь же следует указать на выявляемые в среде индусов и славян древние символы магии плодородия, сходные до взаимной неотличимости:

«…На свадебных “молодецких” напевах, на вышитых рукавах рубах, на девичьих головных уборах очень часто встречается один и тот же характерный узор: ромб или косо поставленный квадрат, разделенный крест-накрест на четыре маленьких квадрата или ромба. В центре каждого из четырех маленьких квадратов обязательно изображается небольшая точка. Так как квадрат есть частный случай ромба, то назовем эту композицию “ромботочечной”… (с. 41).

…Связь ромботочечного узора со свадебной обрядностью и с бытом молодой замужней женщины заставляет нас обратить на него особое внимание, так как весь свадебный ритуал пронизан магическим содержанием, и в первую очередь магией плодородия. Общеизвестно, что идея плодородия в свадебной обрядности выступает в двух формах: во-первых, как будущая плодовитость девушки-невесты, а во-вторых, как плодовитость вспаханной и засеянной земли (каравай хлеба, обсыпание зерном, подстилание соломы и т. п.). Женщина уподоблена земле, рождение ребенка уподоблено рождению нового зерна, колоса…» (с. 42).