Чтение онлайн

"Валим!", - коротко предложил Дэха.

– Благодарю Вас Вера Викторовна! Не беспокойтесь, мы просто проверяли ситуацию на предмет возможной провокации. Думаю, что всё будет нормально. Хорошо Вам отдохнуть.

– Что скажешь?
– спросил у Дэхи, пока мы переходили улицу в обратном направлении.

– Странно это...

– Не странно, а дурдом. Какие-то невероятные совпадения. Специально соорудить такое, мало кому под силу. Очень уж дорого, а главное, зачем!? Просто, чтобы я "подвинулся рассудком"?

– Да, уж... Хлопот действительно немало. Отменить концерт в Ростове. Договориться с журналом, дернуть маму. И заметь, все действия с подстраховкой, чтобы наверняка приехала. Не станет же она решившую подзаработать маму подводить? Не удивлюсь, если они, на всякий случай, с бойфрендом её "расплевали"! Чтобы ей ещё больше съездить, развеяться, захотелось.

– Поссорили, поссорили!
– тут же авторитетно подтвердил из кармана телефон Йося.
– Только что звонил ей от имени и голосом её жидёнка. Как, говорю, любимая, отдыхается? Послала. Хорошо, грамотно, вкусно.

Гейша сидела на скамеечке со специальным тентом, кушала мороженное и ехидно ухмылялась.

– Ну, как? Знакомство состоялось? Хотя бы автограф взял? Эка ты ей баки забивал! Со стороны очень гламурно смотрелось.

– Понимаешь, у меня имеется очень похожая знакомая, есть подозрения, что подставная...

– Не удивительно. У этой Веры очень распространенный тип лица. На данный момент, изрядно доработанный после природы. А раз уж она слывет у вас красоткой, грех не воспользоваться. Вполне возможно, что в большинстве российских "контор", имеются подобные типы агентесс. Хотя, на мой взгляд, ничего особенного, - обычная "старушка не ветхая".

– Как это?

– Ну... Ей уже слегка за тридцать, то есть на излёте. Каких-то крутых талантов, запредельно хитовых треков, сумасшедших фильмов, запоминающихся ролей за ней не числится. Остаются шарм и харизма. Это пройдёт, скоро пройдёт, что останется? Правильно, одни воспоминания.

– Ты злая, завистливая и противная итальянская тётка! Не охаивай нашу икону стиля!

– Ни фига я вашу икону не трогала. Просто смахнула с неё древнюю патину, разобрала немножко отвёрткой. Вот ты и увидел, что рисовал это не Андрей Рублев, а вовсе даже Ивашка с замоскворецкой иконной лавки.

Мы побродили по городу, спускались к морю, заходили на местный базарчик. Там продавались дары моря, сувениры Святого Антонио, покровителя Сорренто, различные местные безделушки и ещё много чего. Итальянцы мне чем-то напомнили евреев. Только если у тех же одесситов окончание мысли чаще неопределенное, типа: "или как?", то у итальянцев обязательно утверждающее. И совсем не важно, знает ли индивидуум то, о чем он говорит. Он так считает и этого достаточно.

Поучаствовали в возврате нашей машины "прокатной конторе". Задуренный Йосей, офигевший курортник, купил строгий костюм, забрал на скамейке изготовленный Дэхой бланк, и явился к отелю "Синий бриз" ровно в пять. Попросил меня расписаться, придирчиво осмотрев, забрал нашу тачку. Важно сообщив, что поставит её на стоянку, а трейлер прибудет вечером.

А мы с Ларьком почапали до дому. Вечер на этом, правда, не закончился. Хотя за полдня произошло уже столько событий, что по моим ощущениям казалось, будто это не день, а целая неделя тянется.

– Что-т Вы, маменька Гейша, зело кровожадны! А тако же беспринципны и беззаконны. Что это за предложения? "Мочи их!", "Валить надо было!". А как же власти? Закон? Карабинеры? Слышала бы Вас Ваша дубликат, маленькая Летиция!

Я сидел в низеньком, удобном кресле, пребывая в уверенности, что на сегодня все приключения закончились. Жря кофе (в смысле попивая из маленькой чашечки), и будучи в прекрасном расположении духа.

– Никак! Какой закон? Это же ганги! Им в падлу связываться с полицией. Пригласи сюда все гангстерские семьи, и они отрепетированным хором гаркнут, что лично видели, как эти ребята дружно поскользнулись на ровном месте и разбились насмерть. У них на глазах. А на счет Летиции... У Леци столько грехов за душой, что по сравнению с ней, я ангел. Белый и пушистый.

– А откуда ты Элеонору знаешь?

– Знаю. Её зовут Эльза Мирк. Она "дочка Штази". Была когда-то у Гэдээровской разведки такая программа. Идею у Гитлера слямзили. По специальной методике развивали ребятишек. Сирот, с детдомов, кого-то и мамы-фанатички отдавали на "служение отчизне". Короче пяти-шести летний ребенок, в итоге имел развитие тринадцати-пятнадцати летнего подростка. А десяти-двенадцати летнее дитё, было уже вполне взрослой, сформировавшейся личностью. Этакий пожилой мальчик. Ну, или девочка. Агенты были уникальные. Кто будет обращать внимание на ребенка? Элеонора семьдесят седьмого года рождения. Одна из лучших "дочек" Штази в своё время.

– Откуда у тебя такая информация?

– Да так... Родителей когда-то внедряли с помощью ГДР. И сдал их потом бывший агент Штази. В девяносто восьмом. Все восемь лет после развала Восточной Германии, продавал потихоньку информашку, то туда, то сюда. На безбедное существование. Так вот и до папы с мамой очередь дошла. И ведь до чего хитрый старикан был, никто о его былом допуске даже не догадывался. Иначе по-любому бы зачистили.

– И где он теперь?

– Как где? В аду конечно! Куда ещё Господь может такого козла распределить?

– Про предателя понятно - ты искала, ты нашла. А про эту "недетскую" программу, откуда знаешь?

– В каком-то смысле я сама немного "дочка Штази", - хмыкнула Гейша.
– Мама со мной проводила сокращенный курс. Месяца два мысленно занималась. Перед попыткой побега. Конечно, в ужатом и предельно очищенном варианте. Например, секс там вообще не фигурировал.

– А в оригинале был что ли?

– Ещё как! Или ты думаешь, педофилы недавно появились?

– А мама, откуда в теме была?

– У неё был доступ. Они же тогда с ГДР союзники были.

– Кто союзники? Италия и ГДР?

– Да почему Италия? В Италию их как раз и внедряли!

– Кто, кто внедрял?

– Советский Союз, разумеется.

– Так ты РУССКАЯ!?

– Не совсем. Папа эстонец, мама еврейка. Но я считаю себя русской, точнее россиянкой.

– Пипец! А что ты мне уже сутки уши трёшь, итальянкой прикидываешься? Слова по-русски не сказала! Не знаешь, что ли языка, "россиянка"?

– Зачем? Лопочет парнишка по-итальянски, может ему нравится? Почему не поддержать, не сделать приятное человеку?
– спокойно продолжала Гейша уже на "великом и могущем".
– Тем более это мой второй родной язык, мне не трудно.

На несколько секунд воцарилось неловкое молчание. Точнее неловко было мне. Гейша чувствовала себя превосходно. Хлебала свой кофе и хитровато-благожелательно на меня щурилась.

– Ага, теперь понятно. То есть первую, и как считаешь, лучшую операцию в своей жизни, ты провела не ребенком... а "взрослым", двенадцатилетним, молодым специалистом...

А как с "Эльзой-Элеонорой" познакомилась?
– спросил я тоже по-русски, решив сделать вид, что ничего не произошло.

– По дури, чистое девчачество. Её когда-то курировал тот старичок, что родителей провалил. Она-то не при делах. В восемьдесят девятом попросила убежища в СССР. Приняли, легализовали, присматривали естественно. Так вот и жила у нас всё время.