Чтение онлайн

Слова об архатах, даже вшивых, оживляли профессора.

Архаты каждое столетие делают попытку просвещения мира.

Неясно, видел ли в этот момент профессор Одинец-Левкин мир таким, каким он был в реальности. Например, графин с водой, пыльный стол под зеленым сукном. Профессор запутался. Кажется, все попытки просвещения такого пыльного, такого несовершенного мира бесполезны. По крайней мере, ни одна не удалась.

– Но такое положение дел будет нарушено, – с тайным протестом возразил майору профессор. – Когда я дойду до Калапы, это все будет нарушено. Калапа – столица Шамбалы. Она лежит к северу от Сиккима. Я знаю путь к Шамбале. Он проходит где-то между сорок пятым и пятидесятым градусами широты, в районе реки Сита или реки Яксарт. Когда партия убедится, что мой арест всего лишь досадная ошибка, экспедиция будет продолжена.

– И вы сможете провести в Калапу кавалерийский отряд с пулеметами и с парой полевых орудий?

– С пулеметами? С парой полевых орудий? – Одинец-Левкин непонимающе глянул на майора. – Зачем? В Шамбалу идут с открытым сердцем.

– Разве надежное оружие мешает открытости?

– В Шамбалу идут за знанием.

Майор кивнул:

– Конечно, за знанием.

И удовлетворенно кивнул:

– Все знания мы отдадим народу.

– Но истинным знанием могут владеть немногие.

– Вот и видно, что ты – соцвред. А партия думает иначе. Партия считает, что любое знание должно принадлежать народу.

– Но нельзя истинное знание делить на всех поровну, – убежденно возразил профессор Одинец-Левкин. – Знание по своей природе материально. – Он боялся спорить, но уступать не хотел, надеялся, сейчас его бить не будут. – Количество знаний в любом конкретном месте и в любое конкретное время всегда строго ограничено. Как, скажем, ограничено количество песка в пустыне или воды в озере. Понимаете? Воспринятое в большом количестве одним человеком или небольшой группой, знание помогает получать прекрасные результаты. Но если его распределить сразу между многими и многими людьми, то пользы не будет, один вред будет. Небольшое количество знаний ничего не может изменить в жизни людей, тем более, в понимании мира. Истинные знания должны быть сосредоточены в немногих руках, тем более что большинство людей вообще не хотят никаких знаний.

– Чем занимался ваш отец?

– Служил в музыкальной команде.

– А потом? Когда вышел в отставку?

– Работал обходчиком железнодорожных путей.

– А в старом городском справочнике указано, что ваш отец одно время держал питейное заведение.

– Это было недолго. Он разорился.

– Но держал, держал! Вы хотели скрыть это?

– Я не счел нужным говорить о том, что сам знаю мало.

– А у нас есть сведения, что питейное заведение вашего отца сразу задумывалось как настоящий притон.

– Я не знал. Я бы не стал скрывать.

Теперь майор видел, что сержант Дронов хорошо поработал с подследственным: по крайней мере, на главные вопросы профессор Одинец-Левкин отвечал так, как, в общем, и следует отвечать соцвреду.

– Вы не будете меня бить?

– В органах не бьют. В органах добывают истину.

– А ваш коллега меня бил, – голос профессора дрогнул. – Не знаю, что он хотел добыть. Я его боялся и многого не говорил. А вот вы не бьете, и я откровенен с вами. Вы хороший человек, вас Бог послал.

– Меня не бог послал. Партия.

– Все равно Бог. Всем спасибо.

Майор Каганов перевел взгляд на оживший телефон.

Дело партии не бить, а спокойно готовить людей к новой счастливой жизни.

Многие этого не понимают. Многие не умеют жить счастливо. Они всячески мешают другим. Таких надо перековывать, думал майор Каганов, тревожно глядя на оживший телефон. Каждая пчела должна приносить мед. Дети должны ходить строем и читать Пушкина. Никакого мата, только добрые слова. Если мы поставим радиостанцию в Калапе, известия о том, как мы ярко, весело и хорошо живем, достигнут абсолютно всех стран мира. Даже профессор Одинец-Левкин бросит секцию своих астрономических мироедов… черт, мироведов… и начнет разъяснять детям пролетариата неведомые, но полезные тайны. Профессор напрасно думает, что в органах работают только сержанты Дроновы. Это не так. В органах много умных грамотных людей, иначе профессор Одинец-Левкин не получал бы в камеру книги, которые с головой выдают ход его мыслей. «Когда возникла Каббала» Л. Филиппова, «Астральная основа христианского эзотеризма первых веков» Д. Святского, «Зеленый луч в древнем Египте» А. Чикина, «Астрономия и мифология» Н. Морозова. С мерами пресечения в данном случае, к счастью, не запоздали. Сигналы о неправильных настроениях в кружке мироедов… черт, мироведов… поступали давно. Лиса, конечно, не принимала участия в спорах, которые велись в доме профессора, но не раз жаловалась на странности отца. Любила, но жаловалась. Кажется, Дмитрий Иванович считал себя чуть ли не Бодхисатвой. Вот дошли до чего! Обыкновенный пожилой соцвред начинает выдавать себя за идеальное существо, выступает в роли наставника и образца для других людей, готов вести их по сложнейшему пути нравственного совершенствования. То есть грязную работу нам, а результаты только пополам. И это в лучшем случае.

Майор поднял трубку.

В папке перед ним лежали показания бывшей жены профессора Одинца-Левкина.

В той же папке лежали показания людей, о которых профессор никогда не думал, имена которых в голову ему не приходили. Представляю, как старик был бы потрясен, вдруг подумал майор, узнав, что Лиса живет со мной, да и впредь собирается делить со мной ложе. И Лиса, конечно, была бы потрясена, узнай она, что я каждый день работаю с ее отцом…

Возможно, с Лисой придется расстаться…

Сестру я уже отправил из города. Она в безопасности. Надо решить вопрос с Лисой. Майор сурово посмотрел на профессора. Голос в телефонной трубке хорошо прочищал мозги. Комиссар госбезопасности товарищ Суров был настроен по-деловому. Он приказывал майору Каганову срочно сдать все материалы, к которым был причастен враг народа бывший сержант безопасности Дронов, сущность которого, наконец, выявлена. (Значит, сержанта взяли буквально двадцать-тридцать минут назад, когда он вышел из этого кабинета). Комиссар госбезопасности Суров был по-деловому доволен. Такой хороший деловой стиль пришел в НКВД с новым наркомом.

Сегодня, милая Альвина…

Майор медленно положил трубку.

Потом, так же медленно, поднял глаза на профессора:

– Послушайте, Дмитрий Иванович. Шамбала – это ведь целое учение о жизни?

Наконец-то майор Каганов добился нужного эффекта. Профессор замер. До этого момента все чекисты казались ему одинаковыми. Как шутил (и дошутился) товарищ Карл Радек: аббревиатуру ОГПУ можно читать по-разному. Если слева направо, то получится: О Господи Помоги Убежать! А если справа налево, то: Убежишь Поймают Голову Оторвут. Но, оказывается, не нужно подходить к чекистам с одной меркой. Конечно, Шамбала – это целое учение о жизни!

– И все махатмы относятся к Шамбале?

– Несомненно! Действительно несомненно!

– И воинство Ригден-Джапо относится к Шамбале?

Профессор Одинец-Левкин смотрел на майора почти со страхом. В следственном кабинете НКВД услышать слова на понятном языке – это даже страшнее, чем получить по ушам сразу двумя папками.

– И Калачакра?

– Конечно.

– И Арьяварша, откуда ожидается Калки Аватар? И Агарти с ее подземными городами?

– Да, да! Много раз да!

– И Минг-сте? И Великий Яркас? – не останавливался майор. – И великие держатели Монголии? И жители Кама? И Беловодье Алтая? И Шабистан? И долина Лаоцзина? И черный камень? И Чудь подземная? – майор так и сверлил профессора взглядом. – И Белый Остров? И подземные ходы Турфана? И скрытые города Черчена? И подводный Китеж? И субурган Хотана? И священная долина посвящения Будды? И книга Утаншаня? И Таши Ламы? И Белый Бурхан?

– Вы… вы…

– О нет, я коснулся только поверхности.

– Но вы называете имена, которые известны немногим…

– Неужели вы думали, что вами займутся исключительно дураки?

Теперь, когда телефонная трубка была повешена, когда стало ясно, что новая метла действительно метет целенаправленно, направление мыслей майора Каганова определилось. В конце концов, никто, кроме профессора Одинца-Левкина не знает дорогу к Шамбале…

– Нам известно, что в Гумском монастыре, на границе Индии и Непала, – негромко заговорил майор, зная по опыту, что именно такая интонация сильнее всего действует на подследственных, – вместо центрального изображения Будды возвышается гигантское изображение Майтрейи, Будды грядущего. Вы это знаете, правда? Оно выполнено подобно изображению в Таши-Лунпо, в святилище таши-ламы, духовного вождя Тибета. Владыка Майтрейя сидит на троне, и ноги его не скрещены по восточному обычаю, а опущены на землю. Они даже достают носками до земли. Не удивительно ли? Ведь это знак скорого пришествия Владыки, я не ошибаюсь? Эпоха Шамбалы началась! Разве не так, Дмитрий Иванович? Смотрите мне в глаза! Прямо в глаза! – негромко, но сурово потребовал майор. – Ригден-Джапо, владыка Шамбалы, уже подготовил войско для победного боя. Сотрудники и вожди Ригден-Джапо воплотились.