Чтение онлайн

По социальному составу ополчение было пестрым, но основную массу его составляли представители бедных слоев народа, участники четнического и повстанческого движения, воспитанные на идеях революционных демократов Г. Раковского, Л. Каравелова, В. Левского, Х. Ботева. В ополчение вступали и богатые болгары. Однако, принимая участие в освободительной борьбе против османских захватчиков, они, конечно, преследовали свои классовые цели, стремились идти своим путем. Партия «старых», защищающая интересы крупной буржуазии, также была сторонником освобождения Болгарии Россией, но опасалась, что те, кто с оружием в руках будут бороться за независимость страны, могут занять ее место в руководстве политической жизнью свободной Болгарии. лишь какая-то часть болгарской крупной буржуазии в Румынии и России противодействовала инициаторам создания ополчения. Так, болгарские землевладельцы в Румынии не разрешали своим батракам записываться в добровольцы. «Старые» понимали, что, насколько активнее в освободительной борьбе участвуют «молодые» — представители Ботева и Левского, настолько увеличиваются их возможности в руководстве политической жизнью страны. Крупная буржуазия считала, что освободить Болгарию должна Россия, болгарам же не нужно поднимать восстание.

Иная позиция была у представителей крупной буржуазии, обосновавшейся в Константинополе. Связанные с турецкими феодалами (многие из них являлись сборщиками податей), они выступили вообще против освобождения Болгарии. Такого взгляда придерживались Н. Михайловский, Н. Хаджиминчев и отдельные лица духовенства. Например, митрополит Григорий Доростоло-Червенский (из г. Рущука) призывал свою паству бороться против «северного врага» — России. Правда, высшая церковная власть в Болгарии во главе с экзархом Антимом I выступала за освобождение Болгарии Россией.

«Старые» из Бухареста и Одессы убеждали русские власти не доверять «молодым», так как они «нигилисты» и «авантюристы», и ратовали за образование «либерального правительства». «Старые» препятствовали набору добровольцев в ополчение, борьбе болгар против турецкой власти. Они заранее составили списки «благонадежных лиц», которых, по их мнению, можно было бы привлечь к гражданскому управлению освобожденной Болгарии. «Старые» рассчитывали захватить власть и установить консервативное правление. Реакционные круги в русском командовании и в гражданском управлении доверяли «старым», и это не давало возможности расширить базу для ополчения. Вопреки усилиям генерала Столетова и других прогрессивных командиров ополчение не смогло достичь первоначально предполагаемого состава — 20 тыс. человек.

Создание ополчения, хотя и недостаточного состава, имело положительные результаты — интенсифицировалась борьба болгарского народа против турецких поработителей. С началом военных действий болгарские ополченцы, вступив на родную землю, стали совершать легендарные ратные подвиги. В Болгарии приступили к формированию еще шести ополченских дружин, или второго ополчения (дружины № 7 — 12). В качестве основы для создания новых дружин от первого ополчения было выделено по роте. На нужды второго ополчения Московский славянский комитет отпустил 124 тыс. рублей. Некоторые дружины второго ополчения участвовали в боях или выполняли иные боевые задачи. Приток добровольцев в ополчение возрастал по мере освобождения болгарских земель русской армией, и к концу войны численность ополчения достигла 12 тыс. человек [127] .

Болгарское ополчение, возникшее благодаря материальной и моральной поддержке русского государства, сыграло важную роль в ходе освободительной войны. Ополченцы явились достойными продолжателями борцов против турецких поработителей. Вековая болгаро-русская дружба была скреплена кровью. Ополчение стало символом братской дружбы и боевого содружества народов России и Болгарии.

С началом войны встал вопрос о военном сотрудничестве России и Румынии. Вопрос этот обсуждался еще во время переговоров о заключении конвенции от 4 (16) апреля 1877 г. На замечание советника русского посольства в Константинополе А. И. Нелидова о том, что в случае русско-турецкой войны вступление Румынии в союз с Россией и совместные действия против Оттоманской империи представляется весьма желательным и даже вероятным, Д. А. Милютин ответил: «Потому-то и предположено было заранее заключить секретную конвенцию» [128] . Румыния соглашалась на военное сотрудничество с Россией при условии предоставления ее армии самостоятельного участка фронта и полной независимости в вопросах руководства боевыми действиями. По этому поводу Милютин писал: «Войскам румынским может быть предоставлено действовать на том или другом театре военных действий, но все-таки по соглашению с главнокомандующим русской армией. Невозможно допустить, чтобы на одном театре войны войска двух государств действовали бы совершенно независимо и без связи между собой» [129] . Россия официально заявила, что располагает достаточными силами для борьбы с Турцией. Одновременно она указала, что если Румыния сочтет делом чести принять участие в войне, то русское командование готово вести ее совместно при условии оперативного подчинения румынских войск русскому штабу. Стороны не смогли прийти тогда к конкретному соглашению о боевом сотрудничестве русской и румынской армий.

После того как война стала фактом, руководящие военные круги России, включая главнокомандующего Дунайской армией, считали, что участие в ней Румынии желательно. Однако ведущие царские дипломаты и сам Александр II полагали, что русско-румынский военный союз может осложнить отношения России с Австро-Венгрией и затруднить заключение мира. По мнению царя и его ближайшего окружения, главная задача румынских войск должна состоять в обороне своей территории. Румынское правительство также высказывало известные опасения по поводу возможного вмешательства Австро-Венгрии в войну, если бы в нее вступила Румыния. В действительности такой опасности не существовало. Венский кабинет не думал нарушать Будапештское соглашение с Россией, обязывающее Австро-Венгрию соблюдать нейтралитет в русско-турецкой войне.

Однако развитие событий делало неизбежным русско-румынское военное сотрудничество. Как только турки узнали о заключении конвенции от 4 (16) апреля, они обстреляли румынские города на Дунае. Народ был возмущен варварскими действиями Порты и требовал объявления ей войны. Наконец 9 (21) мая 1877 г. под давлением народных масс румынский парламент принял декларацию о независимости страны и объявил состояние войны с Оттоманской империей. Решение это было встречено народом с воодушевлением. Рабочие, студенты и торговцы Бухареста устроили шествие с национальными флагами. Демонстранты пели «Пробудись, румын». Русский военный корреспондент Н. В. Максимов писал из Бухареста: «Ликующая толпа… двигалась по улицам, образуя шпалеры… Я чувствовал, как вся народная масса радовалась, ликовала вокруг меня спокойно и торжественно» [130] .

Вступление русской армии в Румынию и объявление последней акта о независимости было встречено враждебно в столицах западных стран. Правительства Англии, Австро-Венгрии, Германии, Франции и Италии поспешили заявить, что они по-прежнему считают Румынию вассалом Турции и что вопрос о ее независимости может быть решен лишь по окончании войны. Только Россия оценила справедливое решение Румынии, В Бухарест с отрядом русских войск прибыл главнокомандующий Дунайской армией великий князь Николай Николаевич. Представитель румынского правительства К. А. Россетти, обращаясь к русским войскам, вошедшим в Бухарест, сказал: «Ставший только со вчерашнего дня столицей независимого государства, город Бухарест гордится тем, что сегодня он открывает ворота освободителям народов Востока. Он поручил мне от его имени приветствовать тех, кто соблаговолил сделать вдвойне признательной новую и независимую Румынию» [131] .

11 (23) мая был принят закон об аннулировании дани Порте и об ассигновании на нужды армии суммы 914 тыс. лей, которую до этого Румыния ежегодно выплачивала Турции. Всего было мобилизовано до 100 тыс. человек. К военной службе привлекались все мужчины в возрасте от 21 года до 46 лет. Призывники, согласно выпавшему жребию, зачислялись или в постоянную, или в территориальную армию. В постоянной армии служили лица с 21 года до 25 лет, затем до 29 лет они числились в ее резерве. В территориальной армии действительная служба была определена в пехоте с 21 года до 27 лет, в кавалерии с 21 года до 26 лет. В резерве территориальной армии находились до 29 лет. Те, кому не выпал жребий служить в постоянной или территориальной армии, и те, кто отслужил свои сроки, зачислялись в милицию, где мужчины служили до 37 лет, а с 37 до 46 лет отбывали воинскую повинность в национальной гвардии (в городах) или в ополчении (в деревнях) [132] .

Высшим общевойсковым соединением был корпус. Он состоял из двух дивизий, артиллерии резерва (36 орудий) и полка регулярной кавалерии. В дивизию входили 16 батальонов пехоты, 8 эскадронов кавалерии и 18 орудий. Батальон насчитывал 600–800 штыков, эскадрон — 100 всадников и 20 пеших солдат [133] . В артиллерии было 24 батареи, из 6 орудий каждая (орудия — казнозарядные производства германского промышленника Круппa). Пехота оснащалась ружьями системы Пибоди-Мартини, Дрейзе и Крнка. Вся румынская армия состояла из двух корпусов (четырех дивизий). В ней насчитывалось 58,7 тыс. человек. В состав вооруженных сил входила Дунайская речная флотилия — два парохода с 6 орудиями каждый, канонерка и несколько транспортных судов.

Большую помощь в организации румынской армии оказала Россия. В конце апреля 1877 г. в Румынию было отправлено 25 тыс. ружей Крнка, 36 млн. патронов, 20 тяжелых орудий, 12 мортир, 9 410 снарядов, 4 вагона пороха. В мае Россия предоставила Румынии заем на сумму 4 млн. лей [134] .

Трудовые люди Румынии активно включились в борьбу за национальное освобождение, проявили высокий патриотизм, готовность принести любые жертвы ради свободы и независимости родины. Крестьяне, рабочие, служащие, ремесленники отдавали для армии все что могли при своем скудном достатке. Жители сел добровольно сдавали для войск зерно и различные продукты. Горожане отчисляли на нужды армии часть своего заработка. Женщины вязали шерстяные чулки и собирали теплые вещи и перевязочные материалы для раненых. Общая сумма народных пожертвований составила 10 млн. лей, что равнялось стоимости питания 60 тыс. румынских солдат в течение 300 дней. Основным источником снабжения армии продовольствием и фуражом были реквизиции, которые оценивались в 11 млн. лей [135] .