Чтение онлайн

В течение зимы 1876/77 г. и весны 1877 г. в крепость Бендеры, где был устроен минный склад, привезли 755 мин, 1800 пудов пороха и 400 пудов динамита. Одновременно доставили 330 пробковых поясов, 10 сигнальных фонарей и 10 подзорных труб. В апреле 1877 г. была сформирована специальная команда пловцов-водолазов в составе десяти матросов. Ее возглавил лейтенант М. Ф. Никонов. Главная задача команды состояла в том, чтобы подводить мины под вражеские суда в месте их стоянки, Итак, для активной борьбы с турецкой речной флотилией на Дунае русские проделали комплекс подготовительных мероприятий.

После объявления войны русские моряки приступили к постановке мин на Нижнем Дунае. Одно из первых минных заграждений, поставленное у Рени в устье р. Серет, имело целью защитить от артиллерийских обстрелов турецкими кораблями барбошский железнодорожный мост, по которому проходили составы с грузами для русской армии. Заграждения ставились с минных катеров и гребных шлюпок линиями по 5 — 10 мин, в чрезвычайно сложных условиях. Сильное течение срывало мины, поэтому минерам зачастую приходилось ставить каждую мину на 5 — 8-пудовом якоре. Заграждения создавались под прикрытием огня береговых батарей, расположенных у Рени, Барбоша и Браилова.

Находившийся у Мачина отряд турецких кораблей проявлял незначительную активность, лишь периодически обстреливал русские позиции. 29 апреля (11 мая) от навесного огня русских браиловских береговых батарей погиб броненосный корвет «Лютфи Джелиль», не имевший бронированной палубы. Он получил одновременно два попадания — из 24-фунтовой пушки и 6-дюймовой мортиры и после сильного взрыва затонул на глубине 22 м. Потопление «Лютфи Джелиль» свидетельствовало о высоком искусстве русских артиллеристов. Командованием были награждены поручик С. И. Самойло — орденом Владимира 4-й степени с мечами и наводчики рядовые Роман Давидюк и Иван Помпор — знаками Военного ордена [144] .

Гибель «Лютфи Джелиль» произвела сильное впечатление на турок. Их флотилия отошла в глубь Мачинского рукава. Используя создавшуюся обстановку, русские моряки заградили минами северный выход из рукава, а также русло Дуная у Браилова. Турецкие корабли были изолированы. Это дало возможность установить русское судоходство на участке Рени — Браилов. Против вражеских судов, укрывшихся в Мачинском рукаве, решено было действовать минными катерами, предварительно заградив его южный выход. Вследствие недостатка мин произвели их демонстративную постановку: с катеров сбрасывались в воду мешки с песком. Это достигло цели — противник был введен в заблуждение. Атаку назначили в ночь на 15 (27) мая 1877 г. Четыре выделенных для этого минных катера в строе кильватера малым ходом вошли в Мачинский рукав. Они держались у берега, чтобы обеспечить скрытность подхода. В 2 часа 30 минут был обнаружен турецкий отряд. В середине стоял на якоре монитор «Сельфи», а по его бортам — колесный пароход «Килиджи Али» и броненосная канонерская лодка «Фехтхуль Ислам». Основным объектом атаки был монитор «Сельфи». К нему шел катер «Царевич», поддерживаемый катерами «Ксения» и «Джигит». Катер «Царевна» служил резервом. С дистанции 126 м катера дали полный ход.

Первым атаковал «Царевич» под командованием лейтенанта Ф. В. Дубасова. Он ударил своей шестовой миной в корму турецкого монитора, но тот, хотя и получил пробоину, остался на плаву. Во время атаки от всплеска при взрыве мины катер наполовину был залит водой и едва смог отойти на небольшое расстояние. Он временно лишился хода и должен был отливать воду, чтобы поднять пар в котлах. В это время к монитору подошел катер «Ксения» во главе с лейтенантом А. П. Шестаковым и ударил миной в середину корабля. Произошел взрыв, и «Сельфи» быстро пошел ко дну. После атаки катер «Ксения» оказался в тяжелом положении и едва не погиб, запутавшись винтом в снастях тонувшего корабля. Это показало, с какой опасностью связано использование шестовых мин.

Атака «Сельфи» — первый в истории военно-морского искусства успешный пример ночного группового боя минных катеров. Атака производилась под ожесточенным артиллерийским и ружейным огнем противника и свидетельствовала об исключительной выдержке и мужестве русских моряков. За потопление «Сельфи» лейтенанты Дубасов и Шестаков были награждены орденом Георгия 4-й степени. Награды получили все офицеры, участвовавшие в атаке. Нижние чины экипажей удостоились знаков Военного ордена.

Значение опыта использования нового наступательного оружия — шестовой мины не ограничивалось тактическим успехом. Гибель монитора вызвала панику среди личного состава турецкой флотилии и повлияла на весь дальнейший ход борьбы на Дунае. Корабли противника, спасаясь бегством, ушли вверх по реке под защиту орудий Силистрии. 5 (17) мая минное заграждение было поставлено у южного выхода из Мачинского рукава, а 28 мая (9 июня) — севернее Гирсово. Таким образом, весь район Нижнего Дуная от Рени до Гирсово был очищен от турок и контролировался. Всего на Дунае поставили 509 мин [145] .

Борьба за господство на Среднем Дунае началась с выходом войск Дунайской армии к реке. Было отдано распоряжение о постройке батарей. Им ставилась задача не допустить подхода турецкой флотилии к району главной переправы и бомбардировать Рущук и Никополь, прикрывая минирование реки. Тогда же моряки по приказу Деппа приступили к устройству минных заграждений. Действовавший там отряд гвардейского экипажа был разделен на две части для одновременной постановки мин на обоих флангах намеченного участка переправы — у острова Мечка и у деревни Корабия. Попытки турок воспрепятствовать постановке минных заграждений отражались огнем береговых батарей и атаками минных катеров. Так, 8 (20) июня противник выслал вооруженный пароход, который открыл по русским минерам сильный орудийный огонь. Командир русского отряда катеров капитан 1 ранга М. Д. Новиков дал сигнал «Шутке» атаковать его. Катером командовал лейтенант Н. И. Скрыдлов. В качестве добровольца помощника минера на нем находился знаменитый русский художник В. В. Верещагин. Завязался упорный бой. Русские моряки проявили огромное мужество. И хотя им не удалось уничтожить пароход противника, они дали возможность минерам, закончить постановку заграждений [146] . К середине июня удалось оградить минами участок главной переправы с обоих флангов. Суда противника ушли под защиту батарей Рущука. Они не рисковали больше появляться в этом районе.

Несмотря на неравенство в силах, умелое использование минного оружия позволило русским морякам овладеть рекой. Это создало выгодную обстановку для форсирования Дуная. В тех условиях мина явилась единственно доступным и мощным оборонительным и наступательным средством. Английские морские специалисты были уверены в безусловном превосходстве турецких морских сил над русскими, считая, что русские корабли в лучшем случае смогут сыграть некоторую роль в защите своих баз и берегов. Но флотилия русских минных катеров парализовала действия созданной еще в мирное время сильной речной флотилии противника.

Важным элементом подготовки форсирования Дуная являлось планирование переправы главных сил. Было решено сначала переправить передовой (десантный) отряд в составе усиленной 14-й стрелковой дивизии под общим командованием ее начальника генерал-майора М. И. Драгомирова [147] . Для переброски выделялось 4 понтонных батальона, парк парусиновых понтонов, команда моряков в 344 человека и сотня уральских казаков — искусных гребцов и пловцов [148] . Командир 3-й саперной бригады генерал-майор А. К. Рихтер, на которого возлагалось инженерное обеспечение форсирования, установил порядок: пехоту переправлять на железных понтонах, артиллерию и конницу — на паромах. Всего имелось 36 полуторных и 32 обычных понтона и 6 паромов. На полуторном понтоне помещалось 45 пехотинцев, на обычном — 30. В каждом батальоне выделялось по 2 обычных понтона в резерв. На них находились санитары и пловцы со спасательными кругами и тросами. Понтоны, расположенные в Зимнице, надлежало спустить на воду в протекавший южнее городка проток и по нему провести их в Дунай к пункту посадки. Затем понтоны должны были обойти с востока остров Адду и держать направление на устье ручья Текир-Дере, где намечалась высадка войск.

Переправа отряда планировалась в семь рейсов. Очередность устанавливалась специальной инструкцией, приложенной к приказу М. И. Драгомирова. На один рейс, включая выброску десанта и возвращение понтонов, отводилось два часа. В каждом эшелоне должно было переправляться по 12 рот, 60 казаков и 8 орудий. Первый эшелон составляли 2 батальона и все стрелковые роты 53-го пехотного Волынского полка, сотня пластунов, 60 казаков и горная батарея. Общая численность его — 2,5 тыс. человек. Эшелон имел задачу обеспечить высадку последующих эшелонов захватом рубежа западнее устья ручья Текир-Дере. Общая задача отряда заключалась в захвате плацдарма и обеспечении переправы главных сил Дунайской армии.

Предусматривалась артиллерийская и стрелковая поддержка десанта. Две роты 35-го пехотного Брянского полка заняли остров Бужиреску, прикрывая район посадки войск в понтоны. Остальные роты этого полка и шесть батарей 14-й и 9-й артиллерийских бригад (48 орудий) были скрытно расположены вдоль левого берега Дуная в готовности оказать содействие десанту по захвату и расширению плацдарма. Часть артиллерии выделялась для непосредственной поддержки боя пехоты на плацдарме.

Значительную роль в выполнении подготовительной работы по форсированию Дуная сыграл талантливый генерал М. И. Драгомиров, который был хорошо знаком с теорией этого вопроса. Его перу принадлежит труд «О высадках в древние и новейшие времена» [149] . Драгомиров тщательно подготовил действия своего отряда. В период 9 (21) — 12 (24) июня войска прошли основательную тренировку, включавшую отработку способов посадки в понтоны, преодоления реки, действий на правом берегу. Была проведена рекогносцировка с командирами рот 53-го пехотного Волынского полка, назначенного в первый рейс. Драгомиров на местности указал пункты посадки и высадки, путь движения понтонов и район, который предстояло занять. Большое значение имели его приказы от 4 (16) и 13 (25) июня 1877 г. Генерал правильно понимал природу боя по захвату и расширению плацдарма. Он требовал от офицеров доводить задачу до каждого солдата, которому при форсировании реки придется действовать, как правило, самостоятельно. В приказе от 4 (16) июня говорилось: «Никогда не забывать объявлять перед делом, что собираемся делать. Последний солдат должен знать, куда и зачем он идет… У нас ни фланга, ни тыла нет и быть не должно, всегда фронт там, откуда неприятель» [150] .