Чтение онлайн

Спустя годы, когда многое, что сопутствовало уничтожению «Оки», стало известно, а я на данную тему говорил со многим активными, если можно так выразиться, вольными и невольными участниками процесса, во всём этом деле приоткрылось немало того, что было тогда скрыто от общества. Об одном из эпизодов этой, осмелюсь предположить, растянутой во времени сдачи позиций Советского Союза поведал наш высокопоставленный дипломат. По его словам, ещё весной, в апреле 1987 года, в Москву с очередным визитом прилетел госсекретарь США Дж. Шульц, который первым делом встретился с министром иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе. На следующий день он нанёс визит в Кремль, к Горбачёву. Среди прочих вопросов на встрече в кабинете Горбачёва обсуждались, по словам дипломата, и параметры будущего Договора по ракетам средней и меньшей дальности. Теперь уже известно, что американский визитёр действовал по принципу «быстрота и натиск». Обоим советским руководителям он с ходу предложил включить в договорные рамки предстоящего соглашения по РСМД оперативно-тактический комплекс «Ока». Там, в кабинете в Кремле, как стало известно потом, разговор об «Оке» шёл как о решённом вопросе.

В связи с этой встречей собеседник-дипломат поведал об одном необъяснимом факте. В тот день и час в кабинет высшего руководителя нашей страны на переговоры вошёл высокопоставленный представитель иностранного государства со своим переводчиком. Речь идёт о Дж. Шульце. С советской стороны переводчика не было. Это было неслыханное нарушение протокола!

По свидетельству бывшего посла СССР в США, а на тот момент — секретаря ЦК КПСС и одновременно руководителя Международного отдела ЦК А. Ф. Добрынина, перед приездом Шульца Горбачёв предложил начальнику Генштаба маршалу С. Ф. Ахромееву и самому Добрынину подготовить меморандум с изложением позиций обеих сторон с возможными рекомендациями.

В подготовленном для Горбачёва документе по настоянию маршала было подчёркнуто, что американская сторона, вероятно, будет добиваться включения в договор ракет ОТР-23 (SS-23), но на это нам нельзя соглашаться.

Ахромеев не случайно настаивал на этом, утверждал А. Ф. Добрынин, ведь военные знали, что Шеварднадзе был в данном вопросе готов уступить американцам. Но оказалось, что не только этот министр иностранных дел, но и сам Горбачёв был того же мнения. По словам Анатолия Фёдоровича, после продолжительного разговора с Горбачёвым американский госсекретарь сказал, что советский лидер может обеспечить двустороннее подписание Договора, если согласится включить в этот документ ракеты SS-23, на что Горбачёв, с лёгкостью необыкновенной, к изумлению маршала и секретаря ЦК КПСС тут же заявил: «Договорились».

Потом уже с глазу на глаз Ахромеев спросил Добрынина: почему Горбачёв так кардинально изменил в последний момент позицию советской стороны? Тот, конечно, за Генсека ответить не мог. Тогда маршал набрался смелости обратиться к Горбачёву и задать ему этот вопрос. Но тот, вначале сославшись на забывчивость про предупреждение в меморандуме, сказал Ахромееву, что для процесса разоружения нужна хорошая динамика, и это решение якобы ускорит развязку многих международных проблем.

Вскоре после того визита американского госсекретаря на одном из заседаний Политбюро ЦК КПСС Горбачёв выдвинул, — а Шеварднадзе поддержал — «свою» инициативу о включении в договор по РСМД нашей сверхточной «Оки». Горбачёвское Политбюро согласилось с этим мнением. МИДу была дана тут же соответствующая команда.

Были ли альтернативные мнения? Да, были, и в основном со стороны военных, ведь они-то понимали цену этого решения «ускорить динамику разоружения». Тут надо привести слова маршала Советского Союза Д. Ф. Язова: «Почему мы не отстояли „Оку“? Нас погубила высокая дисциплинированность — партийная и военная. Мы сражались и спорили лишь до тех пор, пока не принималось решение. А потом мы его выполняли, иногда с болью и кровью, как это было с „Окой“.

А произошедший, словно специально, в это время инцидент — посадка на Красной площади воздушного хулигана из Германии Руста в мае 1987 года — стал лишним козырем тогдашнего руководства страны и в полной мере был использован, чтобы основательно „почистить“ высшее военное руководство Советского Союза. Что и было сделано, после чего уже никто по существу не осмелился спрашивать, почему вдруг современнейший ракетный комплекс приговаривается в угоду американцам к уничтожению. Окружение же М. С. Горбачёва сделало всё для того, чтобы подробности переговоров не стали известными до поры до времени в нашей стране. Всё происходило в обстановке такой секретности, что даже многие высшие чины военного ведомства ничего не знали о деталях предстоящего соглашения с Америкой, уж не говорю о руководстве оборонной отрасли — его тоже совершенно не посвящали ни во что.

Несмотря на то, что наш ракетный комплекс был тогда глубоко засекречен, материалы о нём стали появляться в разных западных изданиях, даже с фотографиями. Можно лишь догадываться, как и когда разведка потенциального противника впервые заполучила сведения об „Оке“. За несколько лет до описываемых событий в рамках Варшавского договора ОТРК „Ока“ был поставлен в Болгарию, ГДР и Чехословакию. Теперь известно, что в те годы в объединённом штабе Организации Варшавского Договора работал польский полковник — многолетний агент ЦРУ США. Также могли американцы получить изображение „Оки“ с помощью аппаратуры высокого разрешения при использовании разведывательных спутников. Но, как бы там ни было, в ряде зарубежных каталогов оружия у „Оки“ под их наименованием SS-23 указывалась дальность стрельбы 500–550 километров. С этими сведениями американская сторона пришла на переговоры и навязала нашим представителям эти исходные данные.

На уровне экспертных групп американцы объясняли, что изучение внешних параметров „Оки“, её примерных массогабаритных данных в переложении на американские технологии привело их к выводу о возможности полёта этой ракеты за пятьсот километров. Могли эти ничем не подтверждённые характеристики изделия быть целенаправленным информационным подлогом со стороны спецслужб США? Вполне. Даже очень вероятно, что это мог быть сознательный блеф, специальная операция с использованием психологической уловки — а вдруг сработает? И ведь сработало! Однако любой человек, на ком лежит ответственность в решении проблемы, затрагивающей самые чувствительные сферы безопасности страны, мог в данном случае получить реальные тактико-технические данные по комплексу в полном объёме не из Вашингтона, а из Коломны. Это было бы гораздо ближе и надёжнее.

Подоплёка энергичных действий американской стороны по включению любой ценой ОТР-23 в Договор вполне понятна, и она достаточно прозрачно была изложена в журнале „NATO'S sixteen nations“, в четвёртом номере за 1987 год, в статье „Расширенная система ПВО НАТО“. В ней была подробно изложена точка зрения специалистов Североатлантического блока на создание средств борьбы не только с самолётами потенциального противника, но также с его боевыми ракетами высокой точности. На основе имеющихся данных об уровне вооружений у советской стороны формулировалась задача создания в рамках НАТО расширенной системы ПВО, которая могла бы обеспечить поражение высокоточных ракетных комплексов SS-21 и SS-23 („Точка“ и „Ока“). С присущим западным экспертам прагматизмом на „решение“ этой проблемы следовало, по мнению автора, выделить ни много, ни мало до 150 миллиардов долларов.

В той же публикации отмечалось, что массированное использование ракет SS-21 и SS-23, оснащённых даже обычными зарядами, предоставит противнику, то есть СССР, значительные преимущества, если не принять дополнительных мер защиты против этих советских ракет (стоит здесь напомнить, что боевые части с обычными зарядами на этих ракетных комплексах менялись на ядерные боеголовки всего за пятнадцать минут). Далее в довольно откровенной манере было сказано о необходимости предложения в переговорах по разоружению с Москвой так называемого двойного нулевого варианта. По этой схеме уничтожаются ракеты „Темп-С“ и „Ока“ (SS-12 и SS-23), что позволило бы оставить в распоряжении армий Варшавского договора ракеты SS-21 („Точка“), „Луна“ и 8К14. В таком случае, говорилось в статье, „…противник утратил бы способность нанести эффективный удар по базам ВВС НАТО с помощью неядерных ракет“, в результате НАТО получило бы возможность сосредоточить свои усилия на разработке мер борьбы только с „Точкой“, а шансы создания эффективной системы ПВО существенно бы возросли.

Почему я так подробно останавливаюсь на событиях того времени, когда „Оку“ приговорили к ликвидации? Объяснение простое. „Ока“ стала во многом вершиной нашего творческого развития, торжества той школы ракетостроения, которая сложилась у нас в рамках теснейшего содружества с настоящей научно-технической элитой страны. А уничтожали это изделие и подрывали нашу школу люди, как я теперь понимаю, безответственные, невежественные во многих отношениях, но облечённые волею судеб правом принимать подобные решения.

По прошествии времени Горбачёв пытался оправдаться в своих действиях, когда он совершенно безответственно пошёл на неслыханные уступки американцам в договоре по РСМД. Какой бы политической целесообразностью с позиций „общечеловеческих ценностей“, которые пропагандировал тогда генсек, ни объяснялся этот шаг, многими он был расценен именно как беспримерная сдача интересов нашей страны. От нападок за „Оку“ Горбачёв отбивался не раз. Но, пожалуй, апофеозом его рассуждений на этот счёт было интервью одной из газет, которое вызывает только горькое сожаление и удивление — до какой же степени поверхностны его суждения о предмете разговора. Ему задают вопрос: „.. Вам предъявляют много счетов, но одна из самых горьких обид — ракета „Ока“. Вы, дескать, поддались нажиму американцев и подверстали эту уникальную ракету под Договор“.