Чтение онлайн

Солоневич недолго прожил в Аргентине. В 1950 он был выслан в Уругвай по доносу нескольких русских эмигрантов президентом Пероном. Рассказывают, что Перону было доложено, что Солоневич получает деньги за газету от американских спецслужб. В то время это, возможно, было правдой. Начиналась холодная война, и многие видные представители русской эмиграции стали получать деньги от американцев. Например, брат И. Солоневича, Борис, это делал почти открыто. В своих публикациях он предлагал подвергнуть атомному удару Москву или, как он выражался – «атомкой по Кремлю». Перон был сильный президент, ему не нравилось, когда на территории его страны работали чужие спецслужбы. По этой причине он, например, запретил масонство.

Пытаясь разобраться в событиях этих давних лет, я отправился к одному из старейших русских эмигрантов, кстати, представителю русских в Совете национальностей Аргентины Николаю Михайловичу Седляревичу, который жил в своем доме на станции Темперли. Седляревич с женой Ольгой Фоминичной встретили меня очень радушно. Я много расспрашивал их о Солоневиче, Башилове, Сахновском. Сам Николай Михайлович был человеком легендарной судьбы. В 20-е годы он был активистом русских скаутов, а затем и их руководителем на западнорусских землях, оккупированных тогда Польшей. После прихода Красной армии его вместе с братом Михаилом арестовали за «контрреволюционный скаутизм» и приговорили к расстрелу. Это было за день до начала Великой Отечественной войны. Заключенных погнали в Гродно, откуда они во время бомбардировки тюрьмы немцами бежали. Некоторое время братья жили в лесу. Затем записались в армию Власова, но в военных действиях не участвовали, а Николай Михайлович был представителем Власова в Силезии. После разгрома Германии жили в Париже, Люксембурге, Швейцарии, пока в 1948 году не переехали в Аргентину, где стали издавать национальную газету «Русская газета». Судя по некоторым недомолвкам Николая Михайловича, здесь тоже не обошлось без американских спецслужб. Позже братья открыли строительную фирму, купили дом в 400 кв. метров с 15-ю комнатами. Одна из комнат – своего рода музей русского скаутизма в Аргентине – портреты, дипломы, значки, альбомы и книги, архивные материалы Седляревича и даже древний томагавк из Перу. В этом музее-архиве я провел полтора дня, просматривая разные архивные материалы. Собрав четыре больших коробки книг и материалов, я на такси увез их к Беликовым, а потом вместе с другими моими аргентинскими «трофеями» их переправили мне в Москву.

Очень плодотворной была встреча с Ю. А. Лукиным, представителем Толстовского фонда (США). Лукин жил на широкую ногу в большом особняке. Мы много спорили о Солоневиче и Башилове. Лукин Башилова не любил, хотя рассказал о нем много интересных деталей. Его жена дружила с женой Башилова, и они передали мне некоторые сохранившиеся фотографии. Страстный поклонник И. С. Глазунова, Лукин в одной из комнат повесил множество репродукций художника.

Обедать поехали в ресторан «Стойло», размещенный в перестроенной конюшне. Биф по-аргентински (кусок говядины в 500 г) с красным вином придал мне бодрости, а хозяевам – откровенности. На обеде к нам присоединился И. А. Андрушкевич, один из бывших редакторов газеты «Наша страна». Старички, поклевав немного, с вежливым изумлением смотрели, как я с аппетитом доедаю свой 500-грамовый биф, обильно запивая его вином. Кстати, следует отметить, что «с точки зрения мяса» Аргентина уникальная страна. Там коровы и прочий скот в течение всего года пасется на лугах, а ночью там же спят. Мясо качественное и очень дешевое – около 1 доллара за килограмм. После обеда доверия друг к другу у нас прибавилось, и мы отправились в Скаутскую школу, в которой хранились остатки библиотеки Башилова. Там мне разрешили отобрать все нужные для работы книги и материалы.

Посещение газеты «Наша страна» в Буэнос-Айресе меня разочаровало. И дело не в том, что находилось она в маленькой неубранной комнатке, а в том грустном чувстве, которое меня охватило при знакомстве с сотрудниками газеты Н. Л. Казанцевым и Киреевым. Сами по себе они вызвали у меня симпатию. В современных условиях выпускать газету, основателем которой был сам Солоневич, уже подвиг. Однако, поговорив с сотрудниками газеты, я с горечью понял, что жизнь из нее уже ушла. Идеология газеты сузилась до пересказа замшелых истин времен холодной войны и бесконечно далека от национальных проблем современной России. Казанцев, как главный редактор газеты, России современной, впрочем, как и России исторической, почти не знает, на родине предков почти не бывает. В мой приезд в Аргентину он делил свое время между основной работой на каком-то американском телеканале и редактированием «Нашей страны». Впрочем, все это неудивительно. Задачи, которые ставил перед собой Солоневич, в настоящее время исчерпаны. Возрождение монархии же будет решаться не за рубежом, а в самой России. А подсказывать и учить русских, как им это сделать, не в компетенции редакции.

Несколько интересных встреч у меня было с бывшим редактором «Нашей страны» Игорем Николаевичем Андрушкевичем. Его родители эмигрировали из России после Гражданской войны. Он родился и учился в Югославии, а с 1948 года обосновался в Аргентине. Истинный русский патриот, мыслитель, он в 1970 году опубликовал в газете «Наша страна» статью «Монархия будущего», в которой творчески развивал идеи Солоневича. Именно ему следовало продолжать издание газеты, но в результате интриг он был из газеты «выдавлен». Андрушкевич хорошо знал Башилова, с 1948 года некоторое время был при нем переводчиком, пока тот не овладел испанским языком.

От Алексея Никаноровича Макотченко я узнал, что с 50-х годов (а может быть, и раньше) в Аргентине существовала русская монархическая организация «Российский Имперский Союз-Орден». В этой организации принимали участие многие видные деятели русской культуры в эмиграции, в том числе Башилов, Сахновский, Мержеевский. Деятельность этой организации велась тайно. У Макотченко сохранялась часть архивов монархического ордена. Я старался убедить его передать их на хранение в Государственный архив Российской Федерации.

Одним из центров русской эмиграции в Аргентине с конца 40-х годов был Корпусной дом в Буэнос-Айресе. Первоначально в нем жили те, кто воевал в Русском корпусе. В нем устраивались вечера и концерты. Первоначально в нем жило 60 человек, а с середины 90-х годов всего несколько стариков. Однажды меня пригласили туда на обед. В большой комнате, где раньше собирались до 100 человек, мы все уместились за одним столом. Я рассказывал о своих книгах, старики – о своей жизни. На обеде была Тамара Антоновна Семилетова, которую любил Башилов и просил ее руки. Она ему отказала, а сейчас явно гордится своим близким знакомством с ним. С ней я проговорил часа два. Она помнит много деталей жизни, много рассказывает о 50-х – начале 60-х годов, которые считает лучшим временем своей жизни. В Корпусном доме меня повели в маленькую комнату, где в свое время хранилась основная часть библиотеки Башилова.

Чуть ли не каждый день приходилось встречаться с потомками известных дворянских и княжеских родов.

Службу в Кафедральном соборе вел священник отец Владимир Скалон (внук петербургского градоначальника), князь Горчаков стоял за свечным ящиком, после службы на трапезе с вином познакомился с князем Волконским.

При посещении субботней русской школы при церкви Сергия Радонежского познакомился с внуками генерала М. В. Алексеева, главнокомандующего русской армией в 1917 году. Они пригласили меня в гости. Это дети (брат и сестра) дочери генерала Веры. Живут в маленькой тесной квартирке. Внук, Михаил Михайлович Борель, лет 70-ти, с усами, как у старых русских генералов. Его сестра Мария Михайловна благообразная, доброжелательная дама с седыми волосами. Угостили по-русски – водочка на рябине под селедочку и холодец, настоящий борщ и котлеты, напекли пирогов. После того, как хорошо угостили и о многом поговорили, они высказали мне недовольство в связи с тем, что я в свою книгу «Тайная история масонства» включил сведения об их деде как о масоне. Они против масонства и согласны с моими оценками роли масонства в России, но считают, что их дед не был масоном, а стал жертвой обмана. Они утверждали, что их дед до конца жизни не мог себе простить свое участие в отстранении от власти Николая II.

В одной из комнаток своей тесной квартиры внуки генерала Алексеева устроили музей. Они показали мне альбом генерала Алексеева, письма царя к нему, его личную переписку, фото, документы, ордена.

Внуки генерала Алексеева вызвали во мне глубокую симпатию своей неподдельной искренностью и верой в непричастность своего деда к масонству. У них была какая-то особенная внутренняя выдержка и стойкость, рожденные годами тяжелой жизни, которые позволяли им сохранять вежливость и доброжелательность при обсуждении самых острых вопросов. Мне было очень жалко, что я не мог ничем им помочь, снять душевную боль, которая тревожила их всю жизнь. Даже если бы их дед и не был масоном, членом Военной ложи, это не изменило бы в общем его преступную роль в отстранении царя о власти…

Интересной страницей моей поездки стало посещение русских старообрядческих поселений в Патагонии. Организовали поездку Беликовы. От Буэнос-Айреса до Патагонии около тысячи километров по узкой Трансамериканской дороге. Вокруг бесконечные пастбища, разделенные легкими оградами, стада пасутся круглый год на подножном корму. Ближе к Патагонии до сих пор существует обычай, если едешь по этой территории и проголодался, можешь поймать в стаде овцу, зарезать и зажарить ее на костре, никого не спрашивая. Наевшись досыта, ты, по обычаю, должен все, оставшееся от зарезанной овцы – кожу, остатки свежего мяса – положить на изгородь пастбища. Если же ты это забрал с собой, то ты – вор.

Три дня мы провели в районе Рио-Негро. Здесь живут 20 семей русских старообрядцев-беспоповцев. В одной семье мы ночевали, в другие – ходили в гости. В каждой старообрядческой семье 8—12 человек детей. Мы остановились в доме Антона и Ульяны, у них 9 детей (5 из них девочки). Живут в тесном доме скученно, хотя у Антона в банке 200 тыс. долларов. Телевизор не признают. В школу пускают только мальчиков, девочки все время дома. Все удобства у них во дворе.

Режим в семье таков: рано утром в 4.30 все, кроме самых маленьких, идут молиться в молельню, возвращаются, завтракают – и за работу. У каждого свое дело. Обедают все вместе. После обеда короткий сон и снова – работа. После ужина обсуждают дела и рано ложатся спать. В саду у них растут грецкие орехи, персики, яблоки. В огороде огурцы, помидоры, арбузы, капуста, дыни.