Чтение онлайн

С приходом к власти еврейских большевиков монастыри стали одной из первых жертв злодейского режима. Вооруженный до зубов отряд красногвардейцев захватил монастырь и потребовал от братии выдать им деньги и ценности. Захватив богатства, скопленные братией за столетия, красногвардейцы убили всех монахов во главе с настоятелем. Через год еврейские большевики вывезли из монастыря нетленные мощи святого Александра Свирского и отправили их Военно-медицинской академии в Петроград. Рассказывают, что всеми этими акциями руководил один главный большевик Овсей Герш Аронович Зиновьев (Апфельбаум), диктатор Северной коммуны, фактически всего Северо-Запада России. По его указанию монастырь был превращен в концентрационный лагерь, просуществовавший, по сведениям старожилов, до начала 50-х годов. Все святыни монастыря были уничтожены, включая келью Александра Свирского, деревянные церкви и часовни. Позднее в монастыре разместили психиатрическую больницу для тяжелобольных. Однако к моему приезду монастырь был покинут людьми. Разбитые окна, сорванные двери, ветер в огромных пространствах главных соборов…

Из Александро-Свирского монастыря отправляемся к Задне-Никифоровской пустыни, основанной учеником Александра Свирского Никифором Важеозерским. На пути у нас древний русский город Олонец (упоминается с 1137 года), при большевиках он сильно обезличен, разрушено большинство церквей и колоколен. На месте крепости разбит парк. Возле храма познакомились с монахиней Варварой (в миру Натальей Егоровной Лопской), 81 года. Разрушение города проходило на ее глазах, началось прямо с 1918-го, сравнительная близость к Петрограду сыграла трагическую роль. В отношении к православным сильно лютовал Зиновьев. Когда началось строительство лагерей, то «зачастили комиссии из жидов, одетых во френчи». Всех священников позабирали, храмы закрыли. В окрестных монастырях устроили тюрьмы. Рассказывали о том, как закрывали Андрусову Николаеву пустынь в 30 км от Олонца на берегу Ладожского озера. Основана она была учеником Александра Свирского святым Адрианом (‡ 1550), восприемником дочери царя Иоанна Грозного. В пустыне было два храма, в одном из которых, Введенском, почивали мощи святого. Для закрытия монастыря приезжал отряд чекистов. Они собрали монахов и требовали их отречения от Бога. Отказавшихся расстреливали на месте. Все ценности были разворованы, а храмы разрушены. Такая же ужасная участь постигла и другой древний монастырь Олонецкой земли – Сяндебскую Успенскую пустынь. Она была основана в XVI веке учеником святого Александра Свирского Афанасием Сяндебским (ск. в 1550). Святой Афанасий был свидетелем великого чуда явления Александру Свирскому пресвятой Богородицы. В единственном храме монастыря хранились мощи его основателя. По рассказам монахини Варвары, закрывать пустынь приехали также чекисты, которые убивали монахов в Андрусовском монастыре, но на этот раз они только выгнали монахов, заявив, что сооружения пустыни переходят к трудовому народу. В течение года ранее процветающие хозяйство монастыря был расхищено, а поля превратились в пустыню, заросшую сорняками. Матушка Варвара вспоминала, как в первой половине 30-х годов в этих местах начальником НКВД был Карп Соломонович Шершевский. Этот лютый зверь заставлял местное начальство составлять планы закрытия последних церквей. Сам он занимался охотой на оставшихся священников и монашествующих. По его настоянию было расстреляно практически все белое и черное духовенство, некоторых из них он убивал лично…

Продолжаем путь, дорога петляет. Большие селения вдоль дороги не имеют лица, иногда редкое исключение – как в селе Новинка с рядом двужирных северных домов, кладбище с часовней. Сворачиваем на Интерпоселок, так сейчас называется Западно-Никифорова пустынь, расположенная на озере Воже в удивительно живописном месте. Дул сильный ветер… Солнце ярко освещало узкую полосу песчаного берега, усыпанного камнями, покрытыми мхом, под небольшими соснами. Как и все в этих местах, большевики превратили монастырь в тюрьму. Монахов затолкали в грузовые машины, не дав даже собраться, увезли под конвоем. Старожилка тетя Настя рассказывала со слов монахов, что, уезжая отсюда, монахи плакали… После войны в монастыре был лагерь для военнопленных, а позднее интернат для психически больных.

Проезжаем Святоозеро, бывшее когда-то центром округа, на его берегу стояла красивая церковь, уничтоженная большевиками. Обедаем и ночуем у озера в машине. Разговариваем с местными. Корова здесь дает 1200 литров молока в год, а в Финляндии, недалеко отсюда, в сходных условиях – 4000. Есть ли у вас здесь в поселке верующие? Нет. Главная радость в жизни водка. В кустах пьяная парочка, не замечая никого, пытается совокупиться. У молодца по пьяному делу не получается. Недовольная молодка, матерясь, убегает.

Несколько дней проводим в Петрозаводске, посещая оттуда на пароходе Кижи и пытаясь разыскать Клименецкий монастырь, расположенный на одном из островов Онежского озера. Монастырь, основанный святым Ионой Клименецким, был полностью разрушен большевиками. По свидетельству местных старожилов вплоть до начала 1920-х годов на острове сохранялись три больших деревянных храма, обнесенные оградой, обликом похожие на кижские церкви. В одном из них, храме Захарии и Елизаветы, хранились мощи святого Ионы, почитаемого всей округой. Примерно в то же время был уничтожен самый древний в этих местах Палеостровский монастырь на Онежском озере. В конце XVI века основание ему положил святой Корнилий Палеостровский, инок Валаамова монастыря, совершавший здесь чудеса со своим учеником Авраамием. В XVII веке монастырь был захвачен раскольниками, которые пытались в этих местах создать нечто вроде своего государства «древнего благочестия». По легенде, сюда в ноябре 1688 года собралось 2700 человек. Не желая подчиниться царю, раскольники устроили пожар, в котором все погибли. После этой трагедии монастырь был восстановлен и служил до начала 1920-х годов. Большевики превратили его в тюрьму, я же увидел здесь бесформенные руины, отдельные постройки, ограды из неотесанного камня и отсутствие всякой жизни… Мощи святых Корнилия и Авраамия Палеостровских исчезли, но на берегу озера сохранилась скалистая пещера – место подвигов святого Корнилия.

Кроме Палеостровского, вторым по древности монастырем Олонецкого края был Муромский, расположенный на берегу Онежского озера при впадении в него реки Муромки. Места здесь сказочно живописны. Открывающиеся просторы озера, золотой песок, скалы и валуны в воде, огромные сосны и ели.

Во второй половине XIV века сюда пришел для духовных подвигов греческий монах Лазарь (ск. в 1391) из Константинополя. В Россию он был послан просить у святого Василия Новгородского копию иконы Софии Премудрости Божией. Пораженный глубокой верой русского народа, он решил остаться с ним, чтобы служить Христу на северных окраинах России. Рядом с рекой Муром у Онежского озера Лазарю было явление пресвятой Богородицы, которая благословила его на обращение в христианство живших здесь языческих племен. «Неверные станут верными, и будет одно стадо и один пастырь», – рекла Богородица и передала Лазарю икону. На месте явления возник монастырь, к которому потянулись монахи с разных мест, в том числе и со святой Афонской горы. Стараниями святого Лазаря Муромского были обращены в христианство все язычники, жившие вокруг монастыря. Боле 500 лет монахи Муромского монастыря духовно окормляли этот суровый край. К 1917 году среди огромных старых деревьев стояли два высокие храма – Успенский собор и церковь Воскресения Лазаря, а также часовня Лазаря Муромского с мощами святого. Наравне со святым Лазарем монахи почитали и другого своего настоятеля святого Иосифа (XV век).

Муромский монастырь пострадал от еврейских большевиков в числе первых. Сразу же после захвата ими власти все имущество было конфисковано. В стенах древней обители возникла коммуна имени Льва Давидовича Троцкого. Как и в других подобных случаях, коммунары, пропив переданное им имущество, разошлись кто куда. По рассказам, некоторое время здесь было одно из хозяйств ГУЛАГа, а после войны Дом инвалидов.

Как и в древности, попасть в этот монастырь можно только по воде. Я приплыл сюда на рыбацком катере по реке, текущей среди болот в заросших зыбких берегах. От былого величия остались только огромные деревья на старом кладбище и руины храмов и братского корпуса. Сохранявшаяся монахами в деревянном футляре церковь Воскресения Лазаря увезена в Кижи. На месте, где стояла часовня с мощами святого Лазаря, пустота.

Из других поездок по святым местам Олонецкого края, расположенных на его реках и озерах, особенно вспоминаются совершенные творения православного зодчества в Кондопожском погосте (1774 год), в Космозере (1770) и на Лычном острове (1620). Они представляют собой распространенный на Русском Севере тип приходской церкви – монастыря, включающего две церкви, колокольню, окруженные деревянной оградой с красивыми воротами. Из многих сотен таких комплексов сохранились единицы. От комплексов в Кондопоге и Космозере и на Лычном острове сохранилось только по одной церкви, и находятся они в аварийном состоянии. Великолепный вид издалека и чувство жалости вблизи, когда повсюду видны следы разрушений. В этих храмах веками сохранялся русский дух, сегодня ощущаем только пустоту и заброшенность.

Ночевали на маленькой поляне возле Космозера, варили уху на костре, пили чай с рыбаками. Все они неверующие, предлагали продать старые иконы.

До 1917 года храмы в монастыре Карелии сохраняли огромное количество икон так называемого северного письма. Иконы эти были близки Новгородской иконописной школе по яркости и энергичности красок, мужественности и ясности образов и особой декоративности. Свои мастерские были у каждого монастыря, иконы писали даже некоторые крестьяне. Из рук в руки передавались составленные мастерами пособия, как писать иконы и готовить краски. Древние центры иконописи находились в Палеостровском и Муромском монастырях. В северных иконах XV–XVIII веков в первозданной чистоте выражены православные чувства русского человека, сердечность и добродушие в отношении мира. Для русских людей образы иконы были особым символически языком духовного общения, пристрастий, привязанностей, любви к Божьему миру, его гармонии и совершенству. В иконе русский чувствовал себя частью священной истории, искренно поклонялся Христу и его угодникам, он так же искренне ненавидел все, что Христу противостояло. Особенностью оформления церквей в северном крае было так называемое «небо» – сложная система веерообразно расходящихся досок, врубленных одним концом в стену, а другим в замкнутый круг. В центре «неба», в круге – полуфигура Христа или композиция «Отечества» с тремя ликами Троицы (Бог-Отец, Бог-Сын, Бог – Дух Святой). Вокруг – Богоматерь и Иоанн Предтеча, ангелы и святые. Космическая картина завершалась четырьмя летящими и трубящими ангелами, по четырем частям света. Восточную стену занимала икона «Страшный суд».

После страшного погрома 29—30-х годов от десятков тысяч северных икон сохранилось всего несколько тысяч в фондах музеев. Россия лишилась одной из главных форм духовного общения.

Возвращаясь с Лычного острова, мы расположились на ночлег возле когда-то знаменитого на весь мир водопада Кивач, воспетого великим Державиным. Знаменит Кивач был до середины 1930-х годов, когда большевики приказали взорвать его, чтобы сделать лоток для лесосплава деревьев, заготавливаемых заключенными. Из могучего водопад превратился в заурядный, но все равно производит впечатление.

Дальнейший наш путь лежал в места, где в XVIII–XIX веках прятались знаменитые на всю Россию старообрядческие скиты. Хотя с тех пор прошло немало времени, дорог здесь не прибавилось. Проехали древний город Повенец, считавшийся когда-то «концом света». После 1917 из 8 церквей и часовен этого города не осталось ни одной, долгое время Повенец был центром тюремной империи Бермана. Когда-то отсюда по рекам, лесам и болотам лежал трудный путь к Белому морю.

В эти места я ехал с таким чувством, как будто они смогут объяснить мне, почему произошел раскол в Русской церкви, подорвавший духовное единство русского народа. Старообрядцы были моими предками по матери, и это добавляло еще больший интерес к этим местам. Через песчаные таежные дороги и болота мы с большим трудом добрались до реки Выг. Двести лет назад здесь был духовный центр старообрядцев-беспоповцев поморского согласия. Они отрицали священство и царя и подчинялись только своим наставникам. Читая старинные описания их жизни, мне нравилось, что они вплоть до середины XIX века сохраняли здесь древнерусские формы крестьянской жизни. Центр крестьянского царства располагался в селе Данилово, где жил наставник – большак, управлявший всеми скитами, а в 27 скитах на началах самоуправления вели «мирскую» жизнь тысячи старообрядцев. Браки между ними заключались без совершения таинств тоже наставником. Каждое поселение обладало самостоятельностью: общие дела решались на сходах жителей скита. Труд строился на артельных началах и принципах «Домостроя», как святое дело и добродетель. Работали все от мала до велика – расчищали дремучие леса, поднимали целину, строили дома и многочисленные постройки, ловили рыбу, били зверя. Взяв в аренду 13 078 десятин земли в Каргопольском уезде, крестьяне-старообрядцы построили там свои фермы-«пустыни», активно занялись хлебопашеством и скотоводством. Продуктивность скота и эффективность использования земельных угодий у старообрядцев были одни из самых высоких в России. Была у выговцев заведена своя мукомольная фабрика, а также меднолитейное производство, снабжавшее значительную часть России медными крестами. Не гнушались крестьяне и торговлей – хлебом, маслом, рыбой, звериными шкурами, медными изделиями – в крупных городах России: Петербурге, Москве, Архангельске, Казани, Рыбинске, а также за границей – в Норвегии и других странах. Для торговли они имели свои суда и пристани. Торговых представителей крестьянского царства все знали как честных и порядочных купцов, торговавших товарами высокого качества и, как правило, более дешевыми, чем у других продавцов.