Русское сопротивление. Война с антихристом
Шрифт:
Во многих выступлениях говорилось о необходимости консолидации и о том, что существуют силы, «готовые нам помочь». Главной целью декларировалась борьба с «реакционной идеологией – сталинизмом, русским шовинизмом, антисемитизмом и фашизмом».
Часть докладчиков выступала под псевдонимами. Наиболее агрессивно вели себя М. В. Малютин, Кагарлицкий, «жидовствующий» из ВООПИК К. Парфенов, В. Новодворская.
Конференцию открыл Г. Павловский: «Нас называют «неформалами», но мы себя таковыми не считаем. Мы представители общественного движения перестройки. Организационно нас опережают люди, раньше нас понявшие возможности легальной работы (имелась в виду «Память»). Нам надо выходить на широкие информационные и общественные просторы. Нам надо знать, кто есть кто, нужна система информационного взаимодействия и противодействия «шпионам» («Памяти»)».
Лидер клуба «Перестройка» Андрей Фалин рассказал о массовой работе клуба и о поездке его членов в разные концы страны («На какие средства?» – выкрикнули из зала. – «Свет не без добрых людей». (смех в зале). Клуб организовал дискуссию на тему «Трансплантация зарубежного опыта демократии». Выступление Фалина поддержали Новодворская и Кагарлицкий. Последний особенно возмущался попытками «укрепления державы на позициях великодержавного шовинизма и национализма».
М. Малютин заявил о необходимости борьбы с экстремизмом «Памяти». «Экстремизм – это погромная агитация, попытки насильственного решения проблем, навязывание своей концепции перестройки».
Особенно вызывающим, но очень характерным для этого сборища было выступление руководителя группы «Прямая речь» при еврейском Театре сатиры Ю. Гончарова (привожу свою запись его «речи»): «Мы писали в ЦК протест против реакционных и шовинистических высказываний руководящих деятелей (подписали также Кагарлицкий, Вайнберг). Сейчас борются против шовинистических тенденций «Памяти» – но это уже выглядит как добивание упавшего ногами. Можно давить на Солоухина и Михаила Алексеева, добиваясь от них признаний в интернационализме, но от этого они не стали другими. Мы требуем публиковать материалы о еврейских погромах, надо опубликовать списки фашистов, распространяющих «Протоколы сионских мудрецов». Союз писателей – это детище Сталина, надо прекратить надзор за публикациями и публичными выступлениями, прекратить ставить штамп «разрешено». Союз писателей не в состоянии сделать основные дела – реабилитировать Галича, издать его пластинки, публиковать других эмигрантов. Бассейн «Москва» не дает покоя не только антисемитам из «Памяти». Предлагаю на общественные средства засыпать бассейн и сделать там парк. Арбат надо превратить в Гайд-парк». Речь сотрудника еврейского театра сопровождалась бурными аплодисментами.
Враждебные России силы при поддержке западных спецслужб спешно формировали свою черную рать. Вслед за съездом еврейских неформалов в клубе «Новатор», в конце января 1988 года происходит аналогичное сборище в гостинице «Юность». Куратором его был А. Н. Яковлев и «демократы» из КГБ, в частности, шпион О. Калугин со своей компанией. Проводилось сборище как секретное совещание заговорщиков – евреев и космополитов. Пускали строго по приглашению. Охрану осуществлял КГБ. В большинстве своем участвовали почти те же лица, кроме Новодворской. Вырабатывалась стратегия борьбы с русскими патриотическими организациями, и прежде всего «Памятью». Некоторые выступавшие утверждали, что патриоты готовят еврейские погромы, и призывали создавать отряды самообороны. В зале было жарко, множество разгоряченных, вспотевших черноволосых людей напоминали бесенят в аду, пахло серой (хотя мой товарищ, сидевший рядом, утверждал, что это не сера, а чеснок). Сборище приобретало сатанинский характер. В докладе одного из выступавших прозвучала фраза: «Зло – высшее выражение свободного духа».
В октябре 1988 года творцы «свободного духа» создают общественно-политический клуб «Московская трибуна», в него вошла вся антирусская верхушка еврейской элиты: Ю. Афанасьев, Л. Баткин, Ю. Буртин, М. Гефтер, Ю. Карякин, С. Аверинцев, А. Сахаров со своей женой-сионисткой Боннэр.
Другая видная сионистка Т. Заславская организует общественный институт «Перестройка», секретарем его становится Бызов, тот самый, который был изгнан из Общества охраны памятников за подрывную деятельность. Большую роль в этом институте играл соратник Бызова по интригам в ВООПИК Пельман, служивший «эмиссаром по связи» с зарубежными антирусскими организациями.
Широкие антирусские шабаши организует так называемый «Мемориал», объединивший потомков еврейских большевиков и близких к ним лиц, казненных Сталиным. Помню один такой шабаш в Доме художника на Крымской набережной. Показали антирусский фильм «Сталинист Иванов», а затем было его обсуждение. Некто Фрид заявил, что рассматривает перестройку как «месть за отцов». Организатор мероприятия от Дома художника, «медоточивый» еврей поправил Фрида: «Правильнее сказать, что перестройка продолжение октябрьской революции». На мою реплику: «И так же русских будете резать?» «медоточивый» сразу окаменел: «Прекратите антисемитские вылазки, иначе вас выведем!»
Стремление ввести чрезвычайные меры в отношении всех, кто не согласен с «демократами», было характерно для «прорабов перестройки». «Пламенный демократ» Шмелев, зять Хрущева, вещал в то время по телевидению о необходимости введения «чрезвычайной комиссии» (ЧК) в отношении «врагов перестройки».
Прямые наследники еврейских большевиков делали все для дискредитации русского движения. Главный редактор журнала «Знамя» Гирш Бакланов организовал массовую провокацию. Был нанят некто еврей Норинский, который от имени «Памяти» стал рассылать угрозы деятелям еврейского движения. Бакланов печатал эти подметные письма в своем журнале, требуя запрещения деятельности русских организаций. Клеветническая кампания велась против всех русских журналов и общественных деятелей, сотрудничавших с ними. Особенно гнусный характер носила сионистская провокация против русского ученого-антисиониста А. З. Романенко. Против еврейских провокаторов было возбуждено уголовное дело, в котором была доказана вина Норинского в намеренном разжигании национальной розни, наемник Бакланова был осужден на два года, много справедливых слов было сказано и в адрес организатора провокации. Следствие также установило клеветнический характер кампании, организованной еврейскими сотрудниками газеты «Советская культура», принудив ее извиниться перед оболганным на ее страницах русским патриотом Романенко.
Весной 1989 года состоялся фарс с выборами народных депутатов СССР. Состав их был подобран заранее Горбачевым и его окружением и состоял из деятелей, придерживающихся космополитических позиций, и партийных чиновников, далеких от интересов русского народа. Половина депутатов избиралась от так называемых общественных организаций (прежде всего КПСС), остальные – посредством прямых «выборов», находившихся под контролем А. Н. Яковлева и его подручных.
Выборы народных депутатов СССР сопровождались оголтелой антирусской кампанией в печати и на телевидении, во время которой шельмовались, объявлялись «шовинистами», «антисемитами» все кандидаты, осмеливавшиеся отстаивать национальные интересы России. Избирательные комиссии были в основном заранее захвачены сторонниками А. Н. Яковлева, которые всеми силами стремились не допустить туда русских патриотов. Поэтому процедура выдвижения и выборов на многих участках превращалась в фарс или прямой обман.
Я участвовал в кампании по выдвижению в депутаты Игоря Ростиславовича Шафаревича, к которому всегда относился с большой симпатией. Помню выдвижение, состоявшееся в здании какого-то академического института у метро «Октябрьская». Предлагалось несколько кандидатур, большинство из которых были демократами. Каждый из кандидатов привел за собой толпу сторонников. Не оплошали и мы, обеспечив Игорю Ростиславовичу численное большинство. Уже обсуждение показал, что симпатии зала склоняются на сторону Шафаревича. Общее возмущение вызвало выступление одного из кандидатов – еврея, который не столько выступал с собственной программой, сколько пытался обличать Шафаревича, называя его «противником перестройки» и антисемитом. В поддержку еврея орала шумная группа клакеров. Когда стало ясно, что большинство присутствовавших выдвигает в качестве кандидата русского патриота математика И. Р. Шафаревича, члены избирательной комиссии пошли на прямой подлог: в урну для голосования было подброшено значительное количество бюллетеней – больше числа присутствовавших в зале. В результате голосование объявили недействительным [64] .
64
В моих записях сохранились тезисы выступления Шафаревича на этом собрании избирателей:
1. Ничем не оправданный для богатой страны низкий уровень жизни – нехватка продовольствия, жилья, ясель, детских садов, медицинской помощи – приводит к сокращению продолжительности жизни, росту детской смертности, медленному росту населения (у русских – к его сокращению), уходу из деревни, безнадзорности детей.
2. Одновременно множество мощных ведомств (Минводхоз, Минэнерго и т. д.) осуществляют грандиозные проекты общей стоимостью в сотни миллиардов рублей, ничего не дающие для удовлетворения насущных нужд народа и катастрофические для природы.
3. Переброска большей части этих средств на достижение простейших человеческих целей – создание «экономики с человеческим лицом» – позволит увеличить скорость роста и улучшить здоровье населения, снять кошмар вечных очередей, освободить время для воспитания детей.
4. Сокращение тех же гигантских проектов резко уменьшит нагрузку на природу. Борьба за охрану природы – это борьба за наше существование. Для нее нам осталось очень мало времени: возможно, одно-два десятилетия!
5. Необходима децентрализация жизни. Выселение из Москвы экологически вредных предприятий. Создание городов-спутников. Надо каждого обеспечить участком земли.
6. Раскрестьянивание должно быть заменено возвращением к земле. «Хотите спасти нацию – посадите ее на землю» (Достоевский). Земля должна получить хозяина. Нужна свободная конкуренция всех форм владения землей.
7. Нравственное воспитание детей должно начинаться в семье. Женщина, желающая посвятить себя многодетной семье, должна иметь для этого материальные условия. Молодежь должна знать свои права и обязанности перед Родиной, ее 1100-летней историей.
8. Каждая нация – неповторимая индивидуальность. Ее сохранение драгоценно для всего человечества. Не может быть исключением и русский народ. Должны быть сохранены его физическое тело, духовная жизнь, национальные традиции, памятники истории.
9. Оздоровление жизни возможно лишь на основе свободного развития и взаимооплодотворения разных людей и духовных течений. Основные вопросы народной жизни должны быть полностью освобождены от пут секретности, стать предметом свободного обсуждения.
Эти тезисы свидетельствуют о том, насколько спокойной и умеренной была программа русского патриота, которого сионистская пропаганды («Голос Израиля») объявляла чуть ли не самым страшным преступником в СССР.
По подобному сценарию осуществлялся отсев русских кандидатов и на других участках. Например, поддерживали мы среди прочих кандидатов и полковника Руцкого, тогда он числился в патриотах. За него агитировали многие десятки активистов из Общества охраны памятников. Бравый полковник импонировал нам патриотическими речами чуть ли не в духе Д. Д. Васильева (гораздо позднее мы поняли, какой он был иуда, предавая всех, кто ему помогал). Как кандидата в депутаты, выдвигавшегося патриотическими силами, Руцкого стали шельмовать и путем разных процедурных махинаций «сняли с дистанции». В результате на Съезде народных депутатов СССР русский народ представляла только незначительная часть депутатов, остальные были послушной космополитизированной массой или деятелями, открыто враждебными России.
В недрах съезда зарождается новый центр власти, ориентированный на Запад, расчленение России и отрицание ее духовных ценностей. Им становится так называемая Межрегиональная депутатская группа, возглавляемая Б. Ельциным и А. Сахаровым. Ее формирование осуществлялось при негласной поддержке высшего руководства страны и тайной помощи американских спецслужб. Мои знакомые из спецслужб были в растерянности. По оперативным данным, многие из видных «перестройщиков» были так или иначе связаны с кадровыми иностранными разведчиками, но разрабатывать их дальше начальство КГБ запрещало.