Чтение онлайн

Что касается текущей ситуации, то эмиграция, кажется, приостановилась, и даже можно констатировать начало процесса возвращения евреев из Израиля, – еврейское государство не оправдало ожиданий некоторых российских евреев, уехавших туда. Евроазиатский еврейский конгресс, состоявшийся в Москве в марте 2002 г., объединил организации и общины из 23 стран. Речь шла о поддержке тех, кто уехал в Израиль, и об интеграции еврейских общин в новых местах проживания. Согласно выводам Конгресса, 900 тыс. русскоговорящих евреев живут в Израиле, 430 тыс. – в Соединенных Штатах, 120 тыс. – в Германии и 60 тыс. – в Канаде… Большинство олигархов имеют двойное гражданство, российское и израильское. Это Владимир Гусинский, бывший президент Российского еврейского конгресса, Роман Абрамович, Виктор Вексельберг, имеющий очень большую долю в нефтяном бизнесе, Андрей Козырев. Несмотря на широкую благотворительную деятельность и пребывание вне какой-либо религии – позицию, демонстрируемую Александром Машкевичем и другими, – это не избавляет их от упреков в антисемитизме, в то время как Кремль поддерживает группу людей, имеющих заметное влияние в бизнесе [49] . Подозреваемый в антисемитизме некоторыми наиболее заметными олигархами, такими как Березовский, Гусинский и особенно Ходорковский, чей образ жертвы, подогреваемый западными СМИ, не встречает никакого отклика в России, – Владимир Путин доверил важнейшие функции (премьер-министра, а затем директора Службы внешней разведки) еврею Михаилу Фрадкову. Кроме того, Владимир Путин находится в превосходных отношениях с главным раввином России Берлом Лазаром, учившимся в Нью-Йорке и получившим российское гражданство лишь в 2000 г.; с ним во время Межрегионального мирового экономического форума (Москва, 2004) автор этой книги имел увлекательную личную беседу относительно истории антисемитизма в России. Берл Лазар одинаково защищает любые деловые еврейские круги, вносящие вклад в экономическую жизнеспособность страны. Россия, в равной степени защищающая мусульманские сообщества, может – будучи постоянным членом Совбеза ООН – внести заметный вклад в урегулирование арабо-израильского конфликта.

Евреи – не единственная составляющая самобытности, естественным образом ориентирующая Россию на Запад. Точно таким же фактором является и католицизм, по определению связанный с Римом.

В союзе с Византией Киевская Русь приняла христианство и после разделения церквей в 1054 г., по определению, осталась в лоне Православной церкви [50] . Впоследствии длительные противоречия между Русью и Польшей носили религиозный характер: это были противоречия между двумя религиями, принятыми обеими державами много веков назад и имеющими там одинаково большое значение. Католицизм закрепится на западных границах Российской империи: конечно же, в Польше, а также в Литве, у украинских униатов – русинов, следующих греческим обрядам, но признающих главенство Рима и католические постулаты [51] . Преследуемый в течение всего советского периода католицизм сыграл ведущую роль в освобождении Польши от коммунистического ига в эпоху, когда паломничества папы-поляка Иоанна Павла II воспринимались как шаги духовного и политического характера. Связи между Русской и Украинской православной церковью, католиками-униатами и римским Святым Престолом приняли, особенно на «закате» СССР, геополитический характер, поскольку на фоне споров относительно экуменизма хорошо прослеживалась борьба за власть и влияние, определяющие позиции и реакцию различных партий. Выборы в 2005 г. папы Бенедикта XVI, бывшего кардинала Йозефа Ратцингера, были с удовлетворением встречены Московским патриархатом, находившимся в весьма прохладных отношениях с его предшественником. Иоанн Павел II, папа-поляк и славянин, рассматривал Россию как землю, где польские католические священники должны осуществлять свою миссионерскую деятельность, что привело к самой ожидаемой реакции со стороны россиян. Как отмечает Мишель Лярош [52] , «расхождения между экуменическими высказываниями последнего папы и практикой агрессивного прозелитизма, осуществляемой на территориях, традиционно находившихся под эгидой Московской патриархии, стали сильнейшим образом беспокоить иерархов Русской православной церкви. Подобная практика выражалась не только в создании в России (без какого-либо согласования) диоцезов, но и в отправке в православную провинцию католических миссионеров». Эта позиция в значительной степени объясняется желанием Кароля Войтылы, бывшего плотью от плоти своей родной страны, мобилизовать ее против коммунистической власти, которую олицетворял Советский Союз, в 1945 г. похоронивший свободу Польши и остававшийся давним врагом. «Польский» папа имел глубокое убеждение, что новое возрождение его страны – он считал его результатом вмешательства Провидения – самым естественным образом поможет обратить в католичество православных русских «схизматиков». Последствия были ожидаемыми: митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, председатель отдела внешних сношений Московской патриархии и второе лицо в Русской церкви, стал гораздо чаще высказываться в прессе, осуждая прозелитизм, осуществляемый Ватиканом в отношении всех славянских народов, в особенности в России и на Украине.

Еще не пришло время анализировать отношения нового папы – аргентинца Франциска I – с Православной русской церковью, однако можно предположить, что он станет придерживаться линии, выстроенной Бенедиктом XVI, папой немецкого происхождения, призвавшего к примирению. Возможно, к нынешнему папе будут относиться иначе, чем к Иоанну Павлу II, который так ни разу и не был принят на территории России. Рим и Москва имеют одинаковые интересы в противостоянии агрессивному прозелитизму американских евангелических сект, занявших в Южной Америке то место, которое там традиционно принадлежало католической церкви, а теперь пытающихся проникнуть на территорию России, где их действия стали быстро восприниматься как проявление soft power [53] американцев. С другой стороны, Бенедикт XVI знал, что может сыграть на противостоянии Московской и Константинопольской патриархий [54] . Новый папа выступил против вхождения Турции в Евросоюз и тем самым оказался вовлеченным в конфликт с константинопольским патриархом, отстаивавшим эту перспективу потому, что ожидал, что членство Турции – руководимой сегодня, как известно, исламистами из ПСР – даст возможность создать на территории, исконно принадлежавшей Ватикану, многонациональную православную церковь, подчиняющуюся Константинополю. Централизация, осуществляемая патриархом Варфоломеем по примеру пап, беспокоит Бенедикта XVI, опасающегося, что восточная патриархия предъявит свои претензии на территории, традиционно принадлежавшие Риму. Появление в Европе Константинопольской православной церкви действительно могло бы стать следствием поддержки устремлений Турции. Патриарх воспринимается Римом как посол мусульманской Турции, в то время как христианская Европа сталкивается с огромной проблемой в виде прироста мусульманского населения – последствия массовой иммиграции, продолжающейся последние сорок лет. В ответ на планы патриарха Варфоломея Бенедикт XVI – и это вполне естественно – попытался сблизиться с патриархом всея Руси Алексием II, длительное время выступавшим против попыток своего константинопольского собрата сосредоточить в Западной Европе центральную структуру управления православной церковью.

Таким образом, можно выделить две противоположные точки зрения, которые выходят далеко за рамки различных вероисповеданий. Первая, распространенная в Европе и поддерживаемая Бенедиктом XVI и Алексием II, базируется на включенной в конституцию Евросоюза фразе о «христианских корнях» Европы. Вторая, принадлежащая патриарху Варфоломею, заключается в поддержке вступления Турции в Европейский союз и отстаивает равную значимость христианства и ислама для единого европейского культурного наследия. Русская православная и католическая церкви имеют общие интересы, учитывая европейские амбиции константинопольского патриарха и его проект по созданию «турецко-европейской» церкви на территории, исторически принадлежавшей католикам. На этой территории Первый и Третий Рим, кажется, имеют шанс быть услышанными. За последние годы между церквями достигнуто согласие, даже беатификация Иоанна Павла II не смогла скрыть серьезных изменений в позиции Ватикана, настроенного на сближение с Русской православной церковью. Этот процесс был официально закреплен в декабре 2007 г. встречей митрополита Смоленского Кирилла, ныне ставшего патриархом Московским и всея Руси под именем Кирилла I, и Бенедикта XVI. Восстановление дипломатических отношений между Россией и Ватиканом в 2009 г. произошло лишь с приходом нового патриарха (Кирилла) и визитом президента Медведева, принятого в феврале 2011 г. папой в Риме. Исключительный по своей важности визит патриарха Кирилла в Польшу 16 августа 2012 г. стал продолжением наметившейся линии и подчеркнул связь между двумя «легкими» христианства.

XVIII век – эпоха, которую можно назвать просвещенным деспотизмом. Это славный период российской истории, отмеченный укреплением абсолютизма, консолидацией власти в руках аристократии и настойчивым стремлением к экспансии на запад и юг. Этот век ознаменован правлением двух сильных личностей, чьи усилия самым радикальным образом изменили страну, – Петра Великого, царствовавшего с 1682 по 1725 г. [55] , и Екатерины II (1762–1796) [56] . Два эти правителя действительно внесли своими решительными действиями огромный вклад в трансформацию царской Руси и ее поворот в сторону Европы. Прирост населения, успешное освоение новых сельскохозяйственных земель – особенно богатых территорий на юге, что способствовало развитию крепостного права, – становление металлургической промышленности, появление первых банков и рост товарообмена создают условия для мощного подъема страны. Развитие купеческого сословия, несмотря на то что его численность была ограниченна, в равной степени свидетельствует об изменениях, происходивших в России. Политической власти пришлось осуществить реформы, способные сделать страну прогрессивной, современной державой; открывая ее для Запада, Петр Великий предугадывал необходимость подобных реформ. Когда в 1682 г. умер юный царь Федор, власть унаследовали его сыновья Иван и Петр, рожденные от разных матерей; регентом при них стала Софья, их сестра, правившая до 1689 г. Вплоть до 1695 г. Петр не интересовался государственными делами и все свое время посвящал учебе, его наставниками были иностранцы, в основном голландцы и немцы. Ввязавшись в войну против крымских татар в 1695 г. – в то время ему исполнилось двадцать три года, – он приказал построить под Воронежем первый русский флот и в следующем году (в это время умирает его сводный брат Иван V) отвоевывает у турок Азов. В 1697–1698 гг. он принимает участие в «Великом Посольстве», состоявшем из двухсот пятидесяти человек, посетившем Голландию и Англию, две главные морские державы той эпохи. Петр изучает технологии, применявшиеся на голландских корабельных верфях, и вскоре получает возможность воспользоваться этим опытом. Летом 1698 г. он находится в Вене, когда узнает о мятеже стрелецких полков. Вернувшись в Москву, он безжалостно подавляет его и восстанавливает свою власть, но обнаруживает, насколько разорительными оказались для государства последствия Азовской кампании.

В первую очередь полководец и завоеватель, Петр был вынужден соизмерять свои военные предприятия с состоянием казны, и именно это заставило его осуществить грандиозную программу социально-экономических реформ: только они могли помочь России обрести мощь и заставить европейские государства считаться с ней – именно к этому Петр и стремился. В 1699 г. он создает регулярную армию, комплектование которой с 1705 г. стало осуществляться на основе рекрутского набора. Он создает артиллерийскую и морскую школу, где готовили офицеров. В 1707 г. основаны медицинская и инженерная школы. Чтобы оснастить армию, Петр нуждается в мощной металлургической индустрии – мануфактурах, создаваемых на Урале; в 1725 г. Россия становится третьим по величине производителем стали в мире. Одновременно с началом индустриализации Урала в больших городах – Москве, Ярославле и Нижнем Новгороде – развиваются ремесла, а в Нижнем к тому же наблюдается расцвет текстильного производства. Бурный рост ярмарок, а также строительство дорог и каналов, связывающих большие реки, определяет развитие внутренней торговли; вместе с этим активное функционирование архангельского порта и новых морских ворот на Балтике открывает путь во внешний мир. Налоговое бремя увеличивается: это необходимо, чтобы реализовывать крупные проекты; подворную подать заменяет подушная. Параллельно с этим в 1708–1710 гг. происходит реорганизация центральной власти – страна делится на восемь губерний: Архангельскую, Петербургскую, Московскую, Смоленскую, Киевскую, Азовскую, Казанскую и Сибирскую, во главе которых стоят назначаемые губернаторы, в чьих руках сосредоточивается гражданская и военная власть. Каждая из губерний делится на уезды, управляемые главами, избираемыми из числа местной знати, но получающими жалование от центральной власти. Тогда же Петр создает многочисленные школы для мальчиков от десяти до пятнадцати лет. В 1721 г. церковная реформа передает церковь и ее имущество под контроль государства; патриарх заменен Святейшим Синодом, в который входят десять представителей духовенства; управляет Синодом светский генерал-прокурор, назначаемый императором. «Табель о рангах», принятая в 1722 г., укрепляет и конкретизирует роль знати, состоящей на государственной службе, и устанавливает иерархию гражданских, военных и духовных званий, разделенных на четырнадцать классов; теперь становится возможным благодаря личным заслугам подниматься по служебной лестнице. 1 ноября предшествующего года Петр принимает титул «Петр Великий, отец Отечества, Император Всероссийский». Титул «царь» использовался московскими великими князьями, желавшими подчеркнуть преемственность византийской верховной власти, рухнувшей в 1453 г. вместе с падением Константинополя под натиском турок. Согласно византийской модели, этот титул означал, что носящий его правитель соединяет в себе черты гражданской и религиозной власти. Замена его на «император» означало, что правитель отныне наделен лишь полнотой светской власти, а церкви теперь отводится роль обыкновенного министерства или административного органа в составе нового государства, единственным владыкой которого теперь является монарх [57] .

Столкнувшись со шведской угрозой, Петр в 1703 г. решает основать Санкт-Петербург, объявленный в 1712 г. новой столицей империи. Вызов был невероятным, потому что для этого потребовалось реализовать большое число необходимых проектов, победить шведов, еще недавно, в 1700 г., разбивших русские войска при Нарве, и решиться на тяжелый политический выбор, начав строительство города по западной модели, порвав при этом с многовековыми традициями, олицетворяемыми Москвой. Заключенный в 1721 г. Ништадтский мир со Швецией, закрепивший победу России в Северной войне, позволил императору распахнуть широкое окно на берегах Балтики, выход к которым столетием ранее перекрыл России шведский король Густав II Адольф. Напротив, амбиции и стремления, толкавшие Петра к взятию Азова, пришлось умерить, заключив в 1713 г. Адрианопольский мирный договор; к планам выйти на берега Черного моря Петру пришлось вернуться позднее. В то же самое время продолжалось проникновение России на необъятные просторы Сибири, контакты с Персией открывали интересные возможности для российской торговли.

К тому моменту, когда в 1725 г. Петр умирает, Россия – уже великая балтийская держава, играющая важную роль на европейской сцене. Реформаторская работа, осуществленная императором, не будет сведена на нет его преемниками – напротив, она продолжится в 1762 г. с приходом к власти Екатерины II. Перед этим Россия неоднократно вмешивается в европейские дела, в войну за польское и австрийское наследство, а также в Семилетнюю войну, оборачивающуюся реальной угрозой для Пруссии, спасенной воцарением Петра III, обожателя Фридриха Великого, с которым он сразу же заключает мир. Когда этот государь, чье царствование было недолгим и почти незаметным, летом 1762 г. оказывается свергнутым в результате государственного переворота, организованного его супругой Екатериной Ангальт-Цербстской (она становится императрицей Екатериной II и правит до 1796 г.) и ее фаворитами, начинается тридцатилетний период, в течение которого государыня завершит административную реформу, инициированную Петром Великим, и укрепит влияние России в Европе [58] . Целеустремленная и амбициозная, она ввязывается в борьбу с Османской Турцией и утверждает российскую мощь на северных берегах Черного моря, основав в 1784 г. в Крыму военный порт Севастополь, а в 1795-м – Одессу. Выиграв войны с османами, Россия отныне становится могущественной европейской державой, и три раздела Польши – в 1772, 1793 и 1795 гг. – лишь подтверждают этот факт, особенно в сравнении с Пруссией и Австрией. Немка по происхождению, изъяснявшаяся на французском языке, Екатерина великолепно знала Россию, куда она прибыла в 1744 г., чтобы выйти замуж за наследника престола, будущего Петра III [59] . Оказавшись у власти, она быстро понимает недостатки управления и необходимость продолжения реформ, которые должны быть проведены, если она намеревается превратить свою империю в истинно европейскую державу. Екатерина использует опыт и советы приглашенных ею специалистов-иностранцев. Указ от июля 1762 г. дает им возможность свободно селиться на территории империи, равно как и дарует им свободу вероисповедания, освобождение от военной службы и обложения налогами в течение пяти лет. Этим она способствует переселению в Россию иностранных – преимущественно немецких – крестьян, которые создадут в некоторых районах Поволжья аграрные общины, отличавшиеся высокой эффективностью. В конце ее правления четвертая часть всех зарегистрированных в Санкт-Петербурге мануфактур (таковых было сто шестьдесят три) принадлежит иностранцам – немцам, англичанам, французам, итальянцам и шведам. Подобное открытие границ происходит и в культурной сфере: в Россию приезжают немецкий математик Эйлер, английский архитектор Камерон, итальянцы Растрелли и Кваренги (создатель Царскосельского дворца), возглавлявшие работы по строительству Эрмитажа, французские художники Фальконе и Элизабет Виже-Лебрен; при дворе царицы некоторое время будет находиться философ Дени Дидро, а Вольтер вступит в переписку с той, которая, любя книги, приобретет библиотеки обоих великих мыслителей своего времени [60] . Поворот в сторону Запада должен заявить об участии России, длительное время воспринимавшейся в Европе как полуазиатское государство, в просветительском движении. Вольтер видел в императрице «Северную Семирамиду», однако англичане, оценив весь потенциал соперника, забеспокоились и направили свои амбиции против «великого санкт-петербургского турка».

Для реализации реформ, которые должны были сделать Россию европейским государством, императрица в 1766 г. обнародует свою «Инструкцию Уложенной комиссии» (Наказ), где она подтверждает необходимость и законность абсолютизма: «Власть государя – абсолютна, ибо никакая иная власть, кроме той, каковой обладает этот человек, не может осуществляться столь благотворно, как того требует управление столь обширными землями». В 1764 г. церковные земли подвергаются секуляризации, это позволяет пополнить опустевшую императорскую казну. В том же году ликвидируется украинская автономия, и привилегии, которыми обладают запорожские казаки, отменяются. Аристократия видит, что ее власть и финансовые средства растут с чередой императорских указов, направленных на поддержку землевладельцев и укрепление крепостного права. Большая реформа 1775 г. сокращает размеры прежних административных единиц – губерний становится больше, это позволяет генерал-губернаторам более эффективно ими управлять [61] . Местные автономии исчезают, и успех по их преобразованию связан с поддержкой этих начинаний со стороны дворянства, чьи дарованные ранее свободы от налогов и государственной службы вновь подтверждаются официально. В то же самое время Православная церковь, пользующаяся огромным духовным влиянием и почетом, теряет свои экономические и налоговые привилегии. Эти реформы привели к мятежам и восстаниям, из которых наиболее известно восстание под руководством Пугачева, начавшееся в 1773 г. и полностью подавленное лишь два года спустя. Победоносно выйдя из этого кризиса, вовлекшего в волнения огромные массы крестьян, царица продолжила программу преобразований. «Инструкция к обучению и воспитанию великих князей» – то есть сына Екатерины Павла и ее внуков Александра и Константина, – составленная ею в 1784 г., подчеркивает приверженность императрицы духу Просвещения, однако она совсем иначе реагирует на события, началом которых стала французская революция 1789 г. После смерти Людовика XVI императрица пишет, что «само имя Франция должно быть уничтожено. Равенство – это монстр», решившись на окончательный разрыв отношений между двумя странами. Все научные и гуманистические достижения эпохи Просвещения, ставшей для Европы символом XVIII в., отныне вызывают у нее сомнения. В 1789–1790 гг. императрица приказывает закрыть масонские ложи и отправляет в сибирскую ссылку писателя Радищева, носителя нового, «бунтарского» мышления, а затем в 1793 г. требует от находящихся на территории России французов принести следующую присягу: «Я ненавижу Революцию и остаюсь верным религии и королю Людовику XVII». Всеми силами стремясь к западному модернизму, чтобы обрести мощь, Россия теперь дистанцируется от идей и представлений, которые могут поставить под угрозу незыблемость престола. Менее чем через сто лет после начала Петром Великим больших реформ его фраза «Европа необходима нам на несколько десятилетий, однако затем нам должно отдалиться от нее» обретает в тот момент весь свой истинный смысл.

В 1796 г. Екатерина II умирает. Россия в этот момент представляет собой империю площадью 19 млн кв. км, на которой проживает 36 млн жителей; за время правления императрицы территория государства увеличилась на 700 тыс. кв. км, а население – на 6,5 млн человек. Сибирь не стала более освоенной по сравнению с XVII в., и расширение границ в основном шло в сторону Европы. Экономика в правление великой царицы развивалась удовлетворительными темпами, несмотря на то что методы ведения сельского хозяйства остаются архаичными, дороги плохими, а речные пути в зимний период не функционируют. Экспорт промышленных товаров, таких как льняные ткани, пеньковые канаты или кожи, за последнюю треть XVIII в. увеличивается вдвое, аналогичный прогресс наблюдается и в производстве чугуна. Прилагаются усилия в области образования, особенно в отношении среднего образования, однако число студентов в Московском университете, созданном в 1755 г., по-прежнему остается очень незначительным. Тем не менее в бывшей столице открываются два десятка книжных магазинов, где некоторые газеты продаются тиражами в несколько тысяч экземпляров; до начала французской революции императрица приемлет относительную свободу слова. Историки изучают прошлое России и пишут о своей стране как о державе, открытой достижениям прогресса, – это отвечает идеологии Просвещения. Географы, отправленные в экспедиции, длившиеся иногда по несколько лет, открывают и изучают необъятные сибирские просторы. В моду входит рационализм, который не всегда противоречит религии. Ожидания, связанные с просвещенным абсолютизмом, подталкивают наиболее либерально настроенных представителей правящего класса к критике – подобной той, которую формулирует Радищев в «Путешествии из Петербурга в Москву», опубликованном в 1790 г.; за эту книгу он был сослан в Сибирь. Напротив, Карамзин – автор «Бедной Лизы», снискавшей огромный успех истории любви дворянина и крестьянки и представившей народ образованному сословию в новом свете, – не соблазнился идеями французской революции, которую он явно осуждает в своих «Письмах русского путешественника».

Павел I, правивший с 1796 по 1801 г., отменит распоряжения ненавистной матери и позволит Радищеву вернуться, однако это не означает, что он готов пойти на малейшую уступку либеральным идеям. В 1800 г. он запрещает ввоз в страну иностранных книг, равно как и публиковать материалы Вольного экономического общества, которое, однако, не представляло никакой угрозы для самодержавия. Несмотря на то что он присоединяется к коалиции против республиканской Франции, как того хотела его мать перед своей смертью, в 1799 г. Павел заключает с французами мир, разочарованный позицией Австрии и Англии. В 1800 г. он даже сближается с Францией, находящейся под властью Бонапарта. В то же самое время, ограничив аристократию в гарантированных ранее правах, он настраивает против себя часть дворянства и 11 марта 1801 г. погибает в результате заговора, возглавляемого графом Паленом с молчаливого согласия цесаревича Александра.