Чтение онлайн

В результате этого увеличения территории государства пришлось изменять районы ответственности прайдов амазонок. Теперь уже не только четвертый, но и пятый прайды оказались крайне растянуты. С этого периода четвертый контролировал границу от Камы до Алтая (ранее только до Иртыша), пятый — почти всю границу с Китаем, кроме Манчжурии (ранее он отвечал только за Алтай и Джунгарию). Но за счет их растянутости (и, как следствие, невозможности активных действий) удалось сконцентрировать шестой и седьмой прайды, позволив им вести активные действия.

Шестой прайд (ранее действовавший в Забайкалье и монгольских степях) стал отвечать только за Манчжурию, седьмой воевал на Чукотке. Также обе этих группировки продолжали поддерживать сестрорецких купцов в их продвижении на восток. На западе государства передвижения прайдов были менее масштабными. По многочисленным просьбам все тех же купцов амазонки из первого отряда сосредоточились на защите их интересов в заморских странах. Второй по-прежнему отвечал за Балтику, а третий — за центр страны и южные владения.

Помимо подвижек среди боевых отрядов амазонок приходилось передвигать и их "гражданских" сестер. Это привело к реформам в системе управления княжеством, проведенных в 1556–1569 годах.

Параллельно с этими событиями в южных районах Сестрорецкого княжества происходили не менее важные события. Сказочнику удалось добиться массового обращения в язычество населения этих районов. Исполнителями данного шага стали братья Пронские. Неофиты язычества (его приняли их отец и дед), как это часто бывает, оказались намного более фанатичными и агрессивными верующими, чем большинство "старообращенных".

В этом беспрецедентном успехе (никогда больше целый регион не обращался в язычество без массовой колонизации) сыграли свою роль как последовательность и жесткость князя Пронского (Рязанского наместника), так и масштабная пропагандистская кампания проведенная Сказочником. Его литературно — религиозные книги, изданные в 1551–1552 годах, сыграли важнейшую роль в отходе от монотеизма.

А московские власти отреагировали на эти события весьма слабо. Нет, патриархия пыталась этому помешать, но поддержки со стороны светских властей не получила.

Причин у этого несколько.

Одна из них кроется в событиях весны 1553 года. Сначала в марте во время болезни Ивана Московского Игорь Сестрорецкий сразу и безоговорочно принес присягу на верность наследнику царя — четырехмесячному царевичу Дмитрию (болезнь длилась довольно долго и в Москву успели собраться все сколько-нибудь заметные в государстве люди). По сравнению с поведением московских бояр и священников на следующий день — это оказался знаковый шаг. Неважно почему именно возмутились некоторые представители Боярской Думы, Избранной Рады и Митрополии — не нравился ли им порядок принесения присяги, не согласны ли они были с личностями правителей при малолетнем царевиче или действительно хотели возвести на трон Старицкого князя… Важно то, что князя Сестрорецкого все это устроило. А помимо него — наиболее видных его союзников на Москве (Морозова, Сабуровых и братьев Воротынских). Только Петр Серебряный в этот момент "заколебался". И когда Иван Московский выздоровел — это зачлось (он запомнил этот шаг Сказочника).

Позже, в мае, в результате несчастного случая царевич погиб. Во время плавания по Шексне, спускаясь с корабля на сушу в воду упали братья царицы бояре Захарьины и кормилица с шестимесячным ребенком. Дмитрий утонул. Впрочем, только по московской версии это был несчастный случай. Язычники сразу сочли падение убийством (или покушением на убийство). Не могли подломиться мостки по которым не в первый раз спускались эти люди. По мнению Сказочника — не могли, а свое мнение он при помощи многочисленных языческих типографий распространил очень широко.

Следующее событие, серьезно повлиявшее на московско-сестрорецкие отношения произошло зимой 1553–1554 годов. Вроде бы мирный разговор с участием священника Сильвестра и Игоря Восьмого (и Анастасии!) был внезапно прерван бешеным ударом Сказочника. Считается, что он сломал священнику нос. Причиной этого стали "непотребные" слова Сильвестра в адрес царицы. Точнее — так считал Иван Грозный, так считали многие современники. Но, объективности ради, следует заметить что противоречия между автором "Домостроя" и автором "Истории воительниц" были непримиримыми. О ненависти Сказочника к Сильвестру известно из многих источников. В частности за хранение "Домостроя" в Сестрорецком княжестве следовало немедленное наказание. И те кого ссылали в Гренландию или Индию (где большинство умирало), могли считать что им несказанно повезло. Могли и убить. И убивали — по крайней мере если о хранении этой книги первыми узнавали амазонки…

Эти два события — признание наследника и защита царицы привели к тому что Иван Московский стал доверять сестрорецкому князю. И поэтому оставался глух к попыткам его опорочить.

Но помимо этих субъективных причин, имелись и причины объективные. Московское царство было не в состоянии проводить агрессивную политику из-за масштабных проблем возникших на территории присоединенного Казанского ханства.

Уже в декабре 1552 года, всего спустя два месяца после взятия Казани, начались систематические нападения на русских гонцов, чиновников, купцов и других русских людей, следующих по дороге Васильсурск — Свияжск и Свияжск — Казань и сопровождавших грузы, обозы и иные материальные ценности. Князь Горбатый Шуйский ответил на это репрессиями — уже зимой в Свияжске было повешено 74 человека, в Казани — еще 38. Причем казни проводились на основании доносов и подозрений.

Причастность к нападениям у части убитых (как минимум) доказана не была. В результате нападения становились все более масштабными, стали погибать сборщики податей.

Два русских отряда (350 стрельцов и 450 казаков), посланных для наведения порядка были разбиты. Также был разгромлен дворянский отряд боярина Салтыкова.

Эти события в сестрорецкой традиции принято разделять из-за различных причин поражения. Казачьи отряды (не важно что в них и стрельцы были, ключевыми считаются действия казаков) были разбиты плохо организованным населением, которое поднялось исключительно из-за жестокости (грабежей и убийств), совершенных казаками. Б.И. Салтыков же действовал против настоящих мятежников, но больше внимания уделял поддержанию порядки среди своих людей (не допущению грабежей). В результате — разгром состоялся исключительно по его вине (не была организована нормальная разведка). Ирония судьбы… Если бы эти отряды поменялись местами… Ситуация бы развивалась совершенно иначе. А так события привели к восстанию.

В 1553 году на территорию бывшего Казанского ханства дважды вводились крупные русские силы (в конце весны и осенью), сменявшие друг друга. Относительно удачными оказались только действия войск Адашева, который смог укрепить ключевые пункты на Волге. Князь Микулинский же успехов не добился. Конечно, он дал много боев, уничтожил много мятежных деревень, но это привело только к увеличению числа восставших.

В 1554 году русское правительство было вынуждено послать против казанцев еще большие силы. Милославский, Серебряный, Курбский, Шереметев, Горбатый Шуйский — практически все русские воеводы были задействованы в боях с казанцами.

Происходило множество боев, базы мятежников уничтожались одна за другой… но эффекта это не приносило.

Попросту говоря — русские воеводы стремились не одержать окончательную победу, а вести победоносную войну. И в этом их целиком и полностью поддерживали дворяне и казаки. Во время войны шла плата из казны, можно было наживаться на грабежах. И потому — всем известные центры восстания оставались в безопасности, а войска действовали вдали от них. За два с лишним года была взята только ближайшая к Казани крепость.