Чтение онлайн

– Э-э! Долой Томину с руля! – воскликнул он. – За дорогой смотри, а то не буду ничего рассказывать.

– Я кочку объезжала, – попыталась оправдаться девушка. – Продолжай!

– Нет.

– Что нет? Не будешь рассказывать? – возмутилась Марина.

– Нет, – снова резко сказал Саша. – Нет там никакого апокалипсиса.

– Нет? А что есть?

– Там сказано, что в день, когда закончится «тринадцатый Бактун», то есть тринадцатое четырехсотлетие, вероятно, откуда-то спустится Болон-Октэ или что-то в этом роде. По нашему летоисчислению это 23 декабря 2012 года.

Он замолчал.

– Болон-Октэ, – тихо проговорила Марина. – Болон-Октэ. И кто это?

– Некое божество, чье значение не до конца очевидно.

– Не до конца света очевидно.

– Точняк, – улыбнулся Саша.

– Так за что все же этот божок отвечает?

– Трудно сказать. Кто говорит, что он связан с войной, кто называет его божеством света.

– Ты говоришь «спустится»? Откуда? Что это значит?

– Видимо, для тех, кто сделал надпись на монументе, это было очевидно, но мы не до конца понимаем, что конкретно там написано.

– Болон-Октэ, – пробормотала девушка. – Погоди! Где я его уже слышала? Ой! А это не он ли изображен на «сосуде Ветрова»?

Беловежский опять изумился тому, как Томина на лету схватывала информацию. Профессиональное? Журналистское?

– Он самый.

И про себя он отметил это странное совпадение. Болон-Октэ – главный герой на сосуде погибшего Ветрова, сосуде, так взбудоражившем его в последние дни. Болон-Октэ – главный герой ожидаемого всеми апокалипсиса, вернее, источника, где значится дата предполагаемого конца света.

– Какое совпадение! – Марина озвучила его мысли. – Опять Болон-Окте.

Оба замолчали. Беловежский погрузился в размышления. Он силился представить, какие именно иероглифы выбиты на стеле из Тортугеро. Потом обращался мыслями к «вазе Ветрова» и с досадой понимал, что невозможно оценить ее значимость и прочитать заложенную в ней информацию. Где же она может быть? Ветрова убили, а между тем ваза не проявилась за все эти годы ни на аукционах, ни в частных коллекциях. Он мысленно усмехнулся, вспомнив, с какой небрежной легкостью заявил он мексиканскому семейству в Монте-Альбане, что отправляется на поиски сосуда и непременно найдет его. Что значит найти его? Где? Может, его уже нет в природе. Или убийцы Ветрова, тупые, кровожадные бандиты, просто поставили его на полку в своем доме и теперь хвастаются, что обладают майяской реликвией. Здесь вся земля полна таких реликвий. Зачем было убивать человека? Чем так важна именно эта ваза? Он настолько глубоко ушел в себя, что не заметил, как за окном замелькали населенные улицы.

– Похоже, Сан-Кристобаль, – нарушила тишину Томина, чем вывела его из оцепенения. – Надо бы заправиться. Неизвестно, как дальше с заправками. Ну-ка, штурман, поруководи процессом.

Александр очнулся, нырнул в карту и доложил, что заправка прямо по курсу. Заправки Pemex были добрыми маяками на их пути. Их восхищало, что для того, чтобы покормить железного коня, им не надо даже выходить из машины. Специальные молодые и не очень люди осуществляли все нужные действия и принимали оплату в открытое окошко. При особом везении в окно могли даже просунуть маленький аппаратик для оплаты карточкой. Не менее приятным моментом оказывались неизменно чистые и оснащенные всем необходимым туалеты. Наконец, на заправках почти всегда можно перекусить.

Все ритуальные телодвижения проделаны в строго означенном порядке. И важное завершение – очередной кофе с очередным круассаном. Подкрепившиеся и повеселевшие, они продолжили путь. Правда, знакомство с городом Сан-Кристобаль-де-лас-Касас ограничилось посещением данной заправки. Тем не менее город славился страницей современной революционной истории Мексики: именно здесь вспыхнуло в 1994 году восстание сапатистов – Сапатистской армии национального освобождения, борцов за права и светлое будущее индейского населения Чьяпаса. И к тому же город мог гордиться своей красотой.

Указатели на Окосинго, куда они направлялись, уводили их по окружной дороге Периферико, и город вскоре совсем остался в стороне. Беловежский вернулся к своим размышлениям о сосуде. Томина тоже молчала, сосредоточившись на дороге и указателях.

– Жаль, – подытожил Саша вслух свои невеселые думы.

– Что жаль? – удивилась Марина. – Что мы проехали мимо Сан-Кристобаля?

– Нет, революционное прошлое и настоящее Мексики меня сейчас не увлекает.

– Нельзя быть таким односторонним, – пожурила она.

– «Меня сейчас больше Фокс интересует», – усмехнувшись, процитировал он «Место встречи изменить нельзя».

– Под Фоксом, смею предположить, ты разумеешь «сосуд Ветрова», не так ли?

– Верно.

– И что жаль?

– Да все жаль! Жаль, что ваза эта, скорее всего, никогда не всплывет, осев в частной коллекции или в доме у бандитов, потому что за ней мокруха.

– Это если ее украли во время убийства…

– В смысле?

– Что тебе вчера сказал твой приятель?

– Да, но это лишь предположение научника. И мне пока не понятно, на чем оно основано.

– Саш! – вкрадчиво начала Марина после секундной паузы. – А что бы ты сделал, если это предположение небеспочвенно, если сосуд не украден, а спрятан самим Ветровым до убийства?

– На что ты намекаешь?

– Ни на что. Просто спрашиваю. Ведь ты сказал: «Жаль!»

– Я сказал: «Жаль!», – медленно заговорил Беловежский, – потому что я так сильно жажду увидеть этот артефакт воочию, что, если бы он не был украден, я бы начал его искать.

– Это возможно?

Саша пожал плечами:

– Не знаю. Но, по-моему, нет ничего невозможного. Помнишь, в Эль-Туле у меня возникла ассоциация с «Садом расходящихся тропок»?

– Конечно, это так красиво!

– Так вот, теперь нужен сад сходящихся тропок.

– Как это?

– Каждая версия поиска по какой-то причине окажется просто несостоятельной. И тогда все версии, все тропки, сойдутся в одну, потому что логика того события одна-единственная.

– И как этого достичь?

– Только скрупулезно собирая информацию и отсекая тем самым остальные тропки.

– Так мы ищем убийцу Ветрова? – с наивным восторгом вскричала Томина.

– Этого я не говорил. В лучшем случае надо было бы расследовать убийство русского коллекционера. Однако к жизни его уже не вернешь. Поэтому для меня самое главное – найти утраченный сосуд. И сейчас я, пожалуй, готов искать сосуд его имени. – Он вздохнул, словно собрался с духом, и сказал: – И я собираюсь этим заняться. Ты со мной?

– Болон-Октэ! – выдохнула Марина, будто говоря: «Вот это да!»

И снова повисла пауза в разговоре. Беловежский сосредоточенно прикидывал, какие шаги надо предпринять для поиска вазы.