Чтение онлайн

Я повиновалась, неохотно выйдя из укрытия, в надежде, что и собеседник наконец явит себя. На сохранившейся нижней части правой «страницы» панно был изображен человек, как будто приземляющийся ничком и опирающийся на правую руку и левую ногу. Вокруг него фигуры, и изо рта у него изрыгались стилизованные под завитки не то языки пламени, не то клубы дыма.

– Были у великих Прародителей Шпийакока и Шмукане сыновья Хун-Хун-Ахпу и Вукуб-Хун-Ахпу, – снова заговорил «голос». – Однажды, играя в мяч, не на шутку прогневили они владык «места ужаса», Шибальбы.

И повелели владыки братьям спуститься к ним в преисподнюю и погубили их обоих.

Отрезанную голову Хун-Хун-Ахпу повесили владыки Шибальбы на бесплодное дерево возле дороги.

Наутро же покрылось дерево плодами.

Строго-настрого запрещено было сбивать плоды обитателям Шибальбы.

Однако проходила мимо дерева дочь одного из владык, девушка по имени Шкик, и привлекли ее необычные плоды.

И тогда услышала она голос Хун-Хун-Ахпу, возвестивший, что на дереве и не плоды вовсе, а черепа.

Из жалости протянула руку Шкик к вещавшему, и капля слюны скатилась ей в ладонь.

И вновь послышался голос Хун-Хун-Ахпу: «Во влаге моей даровал я тебе потомство».

И девушка зачала.

– И тут непорочное зачатие, – усмехнулась я.

Не обратив внимания на мое замечание, «голос» продолжал:

– Хитростью и с помощью божеств-создателей ускользнула Шкик от расправы владык Шибальбы.

И выбралась наверх, где и родила она двух божественных близнецов.

И звали их Хун-Ахпу и Шбаланке.

И росли они озорными, вплоть до хулиганства, и хитрыми, вплоть до коварства, мальчуганами.

Обожали они стрелять из выдувных трубок и достигли в этом особого мастерства.

Однажды разыскали они каучуковый мяч, тщательно спрятанный их бабушкой, Прародительницей Шмукане, дабы не постигла ее внуков участь несчастных ее сыновей.

И затеяли громкую игру в мяч, чем вновь прогневали владык Шибальбы.

И, подобно своим отцу и дяде, были призваны в подземное царство.

«Голос» замолчал, как будто наблюдая, не угас ли мой интерес к рассказу.

– Что же дальше? – встрепенулась я через минуту.

– Так же, как когда-то их отец, спускаются братья в Шибальбу по крутым ступенькам.

Преодолевают они извилистую реку в узком ущелье. Преодолевают они изменчивую реку среди колючих тыквенных деревьев.

На своих выдувных трубках переправляются они через реку крови и реку гноя.

Благодаря москиту выведывают они, как прозываются все одиннадцать владык Шибальбы, и тем самым справляются с одним из испытаний.

И наотрез отказываются они сесть на раскаленный камень, который владыки, желая их погибели, представляют им как скамейку.

– Находчивые ребята! – восхитилась я. – На этом препятствия закончились?

– Отнюдь. Все только начинается. Повелели близнецам провести ночь в Доме мрака, дабы сожгли они выданные им лучины.

Но красные перья попугая обманули владык Шибальбы, и лучины остаются нетронутыми, а братья ж. ивы. ми.

Не удается владыкам расправиться с братьями и в фальшивой игре в мяч.

Верную гибель уготовили им владыки, отправляя их на ночь в Дом ножей.

И уже торжествуют свою победу над близнецами, ибо невозможно увернуться от смертоносных лезвий.

Однако Хун-Ахпу и Шбаланке договариваются с ножами, посулив им мясо всех животных мира.

И недвижимы остаются ножи на протяжении всей ночи.

Я медленно, как во сне, продвигалась вдоль стены с барельефом и, как зачарованная, внимала этому эхоподобному голосу, доносившемуся неведомо откуда и отовсюду.

– Не погубят близнецов ни в Доме холода, ни в Доме ягуаров…

Прямо над жабо из оперения с перевернутой головой угадывалась голова ягуара. Это можно было предположить по прорисованным круглым пятнам. Я кивнула, скользнув взглядом по этому изображению. Облокотившись на каменный «трон», я уставилась на барельеф в правом треугольнике второй «страницы» монументального полотна.

– Но в Доме пламени всепоглощающий огонь не нанесет им вреда.

Последнюю надежду лелеяли владыки Шибальбы.

И уготована близнецам ночь в Доме летучих мышей.

А обитает в нем зловещее чудовище Камасоц в облике летучей мыши.

Острый нож, настоящее орудие убийства, таков был нос у этого монстра.

Нещадно расправлялся он с каждым, кто вторгался в его обиталище.

Но Хун-Ахпу и Шбаланке устроились на ночлег в своих выдувных трубках.

И ни Камасоц, ни верные ему летучие мыши никак не могут добраться до братьев.

Эти слова рассказчик произнес особенно высокопарно и затих.

– Это, наверно, один из близнецов здесь изображен? – Я воспользовалась паузой и указала на неплохо сохранившуюся фигуру лежащего человека. – Ой, а здесь выше ноги второго, и он тоже лежит, – почти радостно добавила я, но тут же охнула и умолкла.