Чтение онлайн

И он продолжил скрупулезно фотографировать алтарь. Марина тем временем вскарабкалась на ближайшую платформу и любовалась видами реки и леса. Городище утонуло в настоящей сельве. Совершенно уместной здесь оказалась фраза одного из путеводителей: «Джунгли поглотили город».

Она заметила, как к ним приближается мужчина в форме охранника, и испугалась, вдруг Беловежский нарушает какие-нибудь правила, снимая алтарь. Она решила пойти и сама побеседовать с секьюрити, чтобы отвлечь его внимание.

– Здесь много алтарей, – охранник начал первым, – и многие с надписями.

Марина опоздала.

Он подошел вплотную к Саше, сидевшему скрючившись возле священного камня:

– Вы ведь снимаете надписи?

– Да.

– Правильно. Время и климат не щадит их. С каждым годом они видны все хуже. Надо, чтобы специалисты читали эти бесценные письмена.

– Вы сотрудник городища, историк? – обрадовалась Марина таким справедливым речам.

– Нет, но мне интересна история. Мы слишком мало знаем об истории своего народа. И даже читать не умеем наши письмена. А вы, вероятно, археолог? – обратился он к Александру.

Марина среагировала раньше, чем Саша успел распрямиться. Она с гордостью проговорила:

– Он занимается цивилизацией майя.

– Я эпиграфист, – добавил Саша.

Слово это было не совсем понятно охраннику, и Саша разъяснил.

– Вы майя-лакандон? – в свою очередь полюбопытствовала Томина.

– Нет. Я чоль [55] .

– Но вы здесь живете?

– Живу во Фронтере-Коросаль, а здесь работаю.

– А ночью городище тоже охраняется? – Маринино любопытство зашкаливало.

– Бывают ночные дежурства.

– Наверно, страшно? Ревуны и дикие звери.

– Страшно и величественно! – Охранник явно был романтиком. – Представьте себе эту площадь, залитую лунным светом, а среди развалин разгуливают ягуары.

– Души бывших царей Йашчилана? – засмеялся Александр.

– Почему? – удивилась Марина.

– У многих правителей в царственном имени присутствовало слово «ягуар».

– Ночь – время ягуара, – мечтательно проговорил чоль. – У моего народа есть поверье, что Бог солнца ночью странствует по Подземному миру и для этого превращается в ягуара с его желтой пятнистой шкурой, с его повадками, быстротой, храбростью, напором, умением видеть во мраке, способностью преодолевать водные преграды, которыми полна преисподняя. Поэтому ягуар – это «ночное Солнце».

– Какое замечательное поверье! – восхитилась Томина.

– Днем здесь не страшно, – поспешил успокоить мексиканец. – Ягуары не потревожат вас. Гуляйте с удовольствием!

– Спасибо вам!

– Йашчилан грандиозен! – с восторгом выдохнула Марина. – Во всем пространстве царит природное благородство. Во всех постройках сквозит монументальность.

– Да. Это действительно великолепный город. Он занимал обширную территорию в эпоху расцвета, – откликнулся Беловежский. – И самое замечательное то, что его история здесь задокументирована.

Они переходили от сооружения к сооружению, и Саша то и дело хватался за фотоаппарат и не то оправдывался, не то радовался:

– Здесь же все испещрено надписями!

– Ты знаком с историей Йашчилана? – спросила Томина.

– Немного. Я не просто так сказал тебе, что я здесь по работе. Мы с Тохой сейчас имеем задание максимально разобраться в надписях из Йашчилана.

– У вас нет фотографий надписей?

– К сожалению, фотографии старые, не очень хорошие. Есть только прорисовки. Но их надо уточнить.

– Прорисовки?

– Да. Видишь иероглифы? – Он показал ей похожие на рисунки письмена на первой попавшейся стеле.

– И?

– В зависимости от сохранности, от ракурса, от освещения, от качества фотографии может варьироваться рисунок. Смотри: вот так эту черту, например, видно, а с этого ракурса не видно, а вот так она вообще сливается с другой линией. Это искажает истинный смысл. Фотографии надо делать с разных сторон и при разном освещении и затем прорисовывать максимально приближенный к истине вариант.

– Вот это да! Да ты тут годами будешь фоткать!

– Верно. Тут фоткать не перефоткать, – рассмеялся Беловежский и неожиданно ласково обратился к девушке: – Мариша, ты не обидишься, если я попрошу тебя пока погулять одной? А я тут побегаю, пофоткаю.

Она удивленно на него посмотрела.

– Нет, ну, я тут рядом. Просто я постоянно отвлекаюсь, а времени у нас не очень много. Ты не бойся, тут вон турья полно. И кричи, если что. – При этих словах он бережно взял ее за плечи и слегка сжал, как бы обещая свою поддержку.

– Да не вопрос, – легко согласилась девушка. – И не страшно совсем. Разве что страшно интересно! – И она сама засмеялась над собственным каламбуром.

Беловежский погрузился в свой мир. Марина развлекалась, наблюдая, как он фотографировал стелы, алтари, притолоки, косяки, ступеньки – все то, на чем древние майя запечатлели свои тайны. Чтобы добраться до самой сути и найти подходящий ракурс, Саша принимал самые экзотические позы: полз, скрючивался, ложился пластом и навзничь с задранными ногами, сидел по-турецки, на корточках и на коленках, висел, сворачивался калачиком.

Томина зачарованно разглядывала вычурные изображения на стелах. Фантазии художников, сотворивших эти невероятные сцены из жизни самих майя и их божеств, не было предела. В тени под тентом ее внимание привлек лежачий каменный монумент в форме крокодила. Она вспомнила слова ланчеро, что майя делали изваяния крокодилов или других амфибий, потому что верили, что они позаботятся о проблеме воды в их городах.

Оторвавшись от рептилии, она с восхищением взирала на выложенную на холме, убегавшую высоко вверх лестницу с изъеденными временем ступеньками, отороченную с обеих сторон зеленой порослью. Помимо туристов по ней то тут, то там карабкались деревья. Всех их манило маячившее на самой вершине лестницы ажурное сооружение, сквозь которое просвечивало голубое небо.

Томина заметила, как Беловежский взбежал по нескольким ступенькам на первую террасу и углубился в исследование живописной группы руин, красовавшихся на фоне заросшего холма. Прямо перед глазами у нее оказалось молодое дерево. Тонкий серый ствол его разделился на две основные ветки, и в этой развилке примостился наглый, но совершенно очаровательный паразит. Присосавшись к стволу, он безвольно свесил тонкие корни и выпростал пучком длинные узкие язычки листьев. Будто в доказательство своей ценности, заявляя, дескать, я красивый, мне все можно, он выпустил прелестный ярко-красный цветок. Марина улыбнулась.