Чтение онлайн

– Что же делать? – растерянно пробормотала Томина.

– Вы не волнуйтесь. Здесь на соседней улице есть сервис, – подбодрил ее паренек. – Сделают быстро и хорошо.

– Спасибо!

Паренек ушел.

– Обеспечивает клиентов сервису? Сам и проколол? – хмыкнул Антон.

– Нет-нет, вряд ли, – заступились Саша и Камило в один голос.

– Это, наверно, результат вчерашней жуткой дороги в районе Фронтеры-Коросаль, – пояснила Марина. – Я ожидала чего-нибудь подобного.

– Я отвезу вас в Паленке, сгоняю в Тонину и вернусь за вами к закрытию городища, – предложил Камило.

– Идет! Спасибо, Камило! – радостно поблагодарил Антон.

Камило высадил их на красивой, ухоженной площади перед Музеем Паленке. Решено было сначала заглянуть именно туда, а потом на городище. Беловежский беседовал с Комодовичем, Анна беззаботно щебетала о чем-то, а Марина размышляла, правильно ли они поступили, перегнав машину обратно на парковку отеля и оставив ее ремонт на вечер. Улучив момент, она обсудила свои переживания с Сашей и повеселела.

Музей изобиловал стелами, панелями, украшениями из нефрита и другими экспонатами, многие из которых буквально испещрены были иероглифическими знаками.

– Боже! Это еще что такое? – обомлела Марина. – Это ж в каком наркотическом опьянении надо быть, чтобы такое сотворить?

Томина указывала Львовой на большое количество разнообразных рыжих керамических изделий примерно метровой высоты непонятного назначения. Все они были искусно выделаны со множеством изощренных деталей. Основу каждого представляло человеческое лицо или морда человекоподобного, зооморфного существа или монстра с выпученными глазами и часто с высунутыми острыми языками. Каждый имел вместо шеи черепообразную подставку и вычурный полый головной убор с совершенно немыслимыми образами и украшениями.

– Это вазы?

– Нет, это ритуальные курильницы, вернее, подставки под них, – пояснила Львова. – В начале девяностых их в изобилии обнаружили вокруг храмов Группы Креста в Паленке.

– И кто все эти монстры? В кошмарном сне такое не привидится! Умереть можно от ужаса!

Анна рассмеялась.

– Культура майя полна сакрального символизма, – проговорила она. – Мы потихоньку вникаем в эти образы. Что действительно очень сложно. Несмотря на существование общей для всех майя мифологии, есть еще и чисто местечковые божки и связанные с ними ритуалы.

– Эти чудовища – боги?

– В основном да. Но не все они такие уж монстры. Вот, посмотри, лицо женщины, и вполне привлекательное…

– Вероятно, потому что женщина, – хмыкнула Марина.

Девушки прыснули.

– На некоторых курильницах предполагают лица предков царей или даже вельмож. Впрочем, это все догадки. Все равно сама ваза богата некими символическими деталями, каждая из которых наверняка не случайна и несет свой сакральный смысл.

– Это меня поражает у майя, – призналась Марина. – Такое изощренное, в чем-то даже изысканное язычество с фантазией наркомана.

– Не без того, но все же, мне кажется, сама природа во всем ее здешнем многообразии подсказывала им эти сюжеты.

– Пожалуй, – согласилась Томина и спросила: – А где же наши мальчики?

– Как где? Фоткают иероглифы, естественно, – усмехнулась Анна. – Впрочем, вот и они.

– Опа! – Знакомый возглас Беловежского обозначил его встречу с невообразимыми курильницами.

– Командуй, шеф, ты у нас спец по Паленке, – обратился Комодович к Львовой.

– Пойдем через каскады, это красиво, и отсюда самый близкий путь, – радостно пригласила Анна.

Они пересекли музейную парковку, дорогу и начали подъем по неширокой лесенке, проложенной в джунглях. Шли спонтанно сложившимися парами. Саша с Аней, о чем-то оживленно беседуя, шли впереди. За ними Марина и Антон.

– Ты этнологию заканчивала? – спросил Комодович.

– Да. А вы все однокурсники?

– Нет. Анька с Сашкиного курса, а я на курс младше.

– Ты тоже аспирант?

– Ага, с Древнего мира. У нас с Сашкой один научник. А Анюта пошла в аспирантуру в РГГУ. Там сильный мезоамериканский центр и хорошая команда. Впрочем, все майянисты там тусуются.

Дальше Антон стал расспрашивать Марину о работе, о журнале, о ее интересах. Она отвечала рассеянно. Ее отвлекала впереди идущая парочка. Слышались Анин звонкий смех, иногда смешки Беловежского. Они задирали друг друга, и Аня то и дело хлопала его по плечу, а он слегка толкал ее в ответ. Казалось, Анна активно заигрывает с Сашей. Марину это сильно цепляло. Но еще больше беспокоило, почему это должно ее задевать. Она расстроилась окончательно, и только беседа с Антоном позволяла ей не утопать в этих самокопаниях. Она не могла понять, то ли Саша отвечает на Анино кокетство, то ли просто поддерживает этот стиль общения. Очевидно, что их связывают давнее знакомство и близкие отношения.

Александр изредка невольно оглядывался, словно проверял, идут ли Тоха с Мариной за ними. И это тоже Марина никак не могла взять в толк. Она говорила себе, что Беловежский ей никто, просто попутчик, ну, хорошо, конечно, они уже пуд соли вместе съели, поэтому он уже ей друг, но не более того. И тут же ощущала на губах его вчерашний долгий поцелуй в дебрях Йашчилана. Он будоражил ее так, что отогнать эти мысли уже становилось невозможно.

Тем временем они углубились в чащобу. И Томина сразу отвлеклась от своих дум. Изумительный каскад возник перед ними. Огромные сглаженные глыбы по центру образовывали грот со свисающим неправильной формы забралом из натеков. По бокам ровными плоскими широкими ступенями с округлыми скатами спускались террасы, по которым бежала шелковыми струями вода. Она на время ныряла в небольшое озерцо и оттуда торопилась дальше широким ручьем, спрыгивая с каменистых порогов, перекатываясь по корням, прокладывая себе путь прямо в сердце джунглей.

– Это «Купальня царицы» – самый красивый каскад, – сказала Анна. – Но здесь их еще много. Есть и покрупней.

– А вода-то голубая, хотя здесь и глубины-то нет совсем, – удивилась Марина.

– А не та ли это река, что и в Агуа-Асуль? – предположил Беловежский.

– Не знаю. Это река Отулум. Берет свое начало здесь, в Паленке, сбегая с самого высокого холма Эль-Мирадор. Мы еще его увидим. Здесь много ручейков, они стекаются и образуют каскады. Например, ручей Летучих Мышей.

И дальше им тоже попадались пороги, настоящие водопады, удивительно вплетавшиеся в ландшафт дремучей сельвы. Вода журчала со всех сторон, соскакивала по корням, размывала почву и обволакивала камни, сглаживая глыбы, которые торчали словно огромные носы троллей в гуще дебрей.

– Сколько речушек! – восхитилась Марина.

– Майя называли это поселение Лакамха, «большая вода», явно из-за обилия источников, – пояснила Анна.

Теперь они шли все кучкой или поодиночке разбредались, чтобы пробираться сквозь чащу. И Марина успокоилась, увлеченная окружающим фантастическим миром.

Северную группу полуразрушенных храмов на небольших платформах замыкал Храм Графа, выделявшийся и высотой и сохранностью. Именно здесь компания начала знакомство с археологическим комплексом Паленке. Аня рассказала, что предположительно храмы этой группы являются самыми ранними постройками, в отличие от Храма Графа, который считается первым сооружением эпохи великого Пакаля.