Чтение онлайн

— Землетрясение! — смеялся Пашка. — Щас полезут!

И черви лезли, рыбаки только успевали укладывать их в банку со мхом.

— Рыбаки, вы со своей рыбалкой даже поесть забыли. Идите-ка ужинать, — позвала их Анна Михайловна.

— Так, подожди есть, Максим, — остановил его за столом Вселдыч. — Эти котлеты из медвежатины, чтоб ты знал. Поэтому сам решай, есть их или нет. Есть еще ветчина, сосиски.

— Да ладно, назвался груздем… — напомнил ему Макс. — А где медведя-то взяли?

— Ну, не медведя, а только его переднюю лапу, — улыбнулся Пашка. — Это Нюра в счет долга у соседа взяла. Денег у него нету, а медведь есть, вот и рассчитался он с нами таким образом. Чё делать-то? Жить всем надо.

Максим начал есть котлеты немного с опаской, но, распробовав, перестал думать о том, что ест.

— Ну и как котлеты? — Вселдыч с интересом смотрел на Максима.

— Котлеты как котлеты! Мясо как мясо! — ответил Макс вполне искренне.

— Тогда ешь, и спать. Завтра рано вставать.

А встали не просто рано. Было еще темно, когда Максим услышал стук по крыше, под которой спал. Позавтракали в темпе и сели на мотоцикл, который как взнузданный конь стоял готовый к отправке. На нем ехали двенадцать километров до известного уже Максу Талона, где у Пашки жил брат. Из Талона около часа ехали уже двумя мотоциклами. А потом шли по тайге пешком до реки Белой, где, собственно, и началась рыбалка.

Белая — небольшая горная речушка с приличным течением. Прежде чем Макс вытащил своего первого хариуса, ему пришлось изучать методику его ловли.

— Главное, вовремя подсечь! — учил Вселдыч.

— Не рви червя, хариус клюет только на целого, — поучал Пашка.

Макс шел за ним, за Максом — Вселдыч, за ним — талонские мужики.

«Как на ходу можно что-нибудь поймать?» — думал Макс, но вскоре вытащил своего первого хариуса.

Макс внимательно рассмотрел рыбину, показал ее издалека всем и бросил обратно в воду.

В ту же секунду раздался истошный вопль Пашки:

— Ты чё сделал?! Ты зачем полкило мяса выбросил?!

— Э, Макс, ты тут свои карельские замашки брось. Мы не ради забавы здесь комаров кормим, а ради самого продукта — рыбы, — слишком поздно предупредил Максима Вселдыч. — Для чего у тебя за спиной берестяной короб с орляком? Вот туда и бросай рыбу. На привале почистим, посолим, переложим папоротником и дальше пойдем.

По Белой дошли до реки с красивым названием Лебедь. Она была шире и полноводнее. На Лебеди рыбачили мало, потому что короба были уже полны рыбой. Сделали ночевку у костра под открытым небом. На обратном пути не рыбачили. Лишь перед уходом с Белой наловили хариуса, которого уже не солили, а несли свежим. С хорошим уловом до мотоциклов, оставленных в конце дороги, шли тяжело. Максим даже обрадовался, когда их увидел.

— Лучше плохо ехать, чем хорошо идти! — смеялся Пашка.

Дорогу только условно можно было назвать дорогой. Глядя на нее, Макс почему-то вспомнил, что рокада — это путь сообщения, идущий вдоль фронта.

— По этой дороге когда-то возили рабочих к самой дальней талонской драге, — пояснил Вселдыч. — Кстати, эта драга за весь свой советский срок службы дала родине если не тонну золота, то добрую ее половину. Представляешь, Макс?

— Не представляю, конечно. А сейчас в Мрассу есть старатели?

— Есть, конечно, подпольщики. Ты у Пашки спроси.

— Я бы купил маленький самородочек, а потом бы посадил его на цепь. Ну, на память, конечно, — пояснил Макс.

— Найдем! — поняв, о чем идет речь, пообещал Пашка.

До Мрассу доехали сравнительно быстро. Теперь Макс имел возможность рассмотреть окрестности. Дорога то петляла среди гор, то с трудом поднималась в гору, то стремительно бежала с горы. Мотоцикл натужно, тяжело преодолевал подъем, зато с ветерком спускался с горы с выключенным мотором. У дороги рос лиственный лес, за которым стеной стояли высокие могучие пихты. Они будто специально выставили впереди себя кокетливые, белоствольные, кудрявые березки, боясь сразу испугать человека своим грозным видом. И горная дорога, и лес существовали гармонично, а бегущий по этой дороге ревущий мотоцикл беззастенчиво нарушал их гармонию и казался маленьким злым монстром.

Анна Михайловна обрадовалась и рыбакам, и хорошему улову. Опять была баня. А потом Макс впервые попробовал жареного хариуса.

— Замечательная рыбка! — комментировал Вселдыч. — Вот еще немного с собой завялим. Отвезешь отцу к пиву. Вяленый и подсушенный хариус получше воблы будет. Кожа с него снимается чулком, косточка отделяется легко, а пластинки филе на свету прямо прозрачные, — рассказывал Вселдыч со знанием дела.

После ужина Пашка принес посмотреть два маленьких слитка золота.

— Это, конечно, не самородки. Так застыло расплавленное золото, — пояснил он.

Макс выбрал каплеобразный слиток, который весил восемь граммов. Он провел аналогию с восьмым месяцем и нашел это символичным.

— А Пашка еще помнит такие времена, когда золото мыть разрешали и принимали по два рубля за грамм. Тогда его много мыли, но далеко не все сдавали, зато все ходили с золотыми зубами, — вспоминал Вселдыч рассказы Пашки. — Если Пашка ехал вставлять зубы, а золота у него было маловато, то он мог пойти к соседу и попросить взаймы. Сосед доставал аптекарские весы, гирьки и отвешивал нужное количество. Веселые были времена!

Следующие два дня они собирались домой: укладывали вещи, сушили орехи, вялили рыбу. Родственники Вселдыча рассмешили их, приготовив им в дорогу по полному рюкзаку орехов. Они не понимали, почему гости берут так мало гостинцев, которые сами еще и добывали.

— Я возьму только два килограмма орехов и несколько шишек как гостинец родителям, — отказывался Максим. — Вот ветку красивую с шишками я бы взял. Но только это, наверное, невозможно? Где ее теперь возьмешь, да и как повезешь?

Но Пашка нашел выход и здесь. За кедровой веткой он сбегал в ближайший лесок и закрепил ее на листе картона, потом из того же картона соорудил большую плоскую коробку с ручками.

— Вези свою ветку! И знай, что нет для человека ничего невозможного, пока он не умер! — философски изрек Пашка и засмеялся.

Прощаясь с гостеприимными хозяевами, Максим пригласил их в Москву.

— Да куда уж нам в столицу?! Мы же недавно с дерева слезли! А вот вы к нам почаще приезжайте! — смеялись они.

— Веселый народ! — заметил Макс, когда они стояли с Вселдычем у вертолета и, прощаясь, махали им руками.

— Это точно! — согласился Вселдыч. — Только ты что-то не очень нынче веселый. Прямо не узнаю тебя, Макс. Может, устал?