Чтение онлайн

— А почему вечеринка не в ресторане? Так же проще! Твой новый знакомый — жмот? — поинтересовалась Светлана.

— Нет, я же говорю тебе, что друг у него с тараканами. Надоели ему, видите ли, рестораны, — горячилась Ольга.

— Неужели это может надоесть? — недоумевала Светлана.

— А по легенде ты готовишь ужин, — предупредила ее подруга.

— Хорошо, с этим мы что-нибудь придумаем, — согласилась Светлана.

— Ну давай не подкачай! А я буду тебе подыгрывать, — подбодрила ее Ольга.

И вот они обе увидели этого «маменькиного сынка». Светлана сидела сейчас напротив него и играла придуманную для себя роль, придуманную на скорую руку, поэтому боялась потерпеть фиаско. Это чуть не случилось, когда Геннадий начал хвалить ее кулинарные способности. У нее были способности только на бутерброды, пельмени из пачек и яичницу. Даже Генка не знал, что они с Ольгой все для их сегодняшнего стола заказали в соседнем ресторане: салаты, мясное и рыбное ассорти, торт и даже украшения из овощей для лобстера. Вот только его она приготовила сама, и то только потому, что видела, как это делал Славка. Поэтому она ни за что не сумела бы рассказать Геннадию «а из чего сделан этот чудный салатик», хорошо, что ее выручила Ольга, рассказав какой-то анекдот в тему. Как и обещала, она старалась подыгрывать подруге в меру своих сил и возможностей. Сейчас Ольга чувствовала себя немного виноватой, потому что неожиданно засомневалась в своих актерских способностях.

— Ну и как он тебе? — понизив голос, виновато спросила она, когда мужчины вышли покурить.

— Ну, симпатичный, конечно, только взгляд у него какой-то больно серьезный, холодный какой-то, — заметила Светлана.

— А ты хочешь, чтобы он пылал любовью? Вот и подумай, как это сделать! Фактор — что надо! — восхитилась Ольга.

Она уже немного успокоилась и воспряла духом, заметив, что подруга не предъявляет ей претензий за плохое актерство.

— А чего мне над этим думать, это ведь не салат, — засмеялась Светлана, а про себя подумала: «Все уже было думано-передумано, когда я сидела на рынке, тряслась в холодных электричках и ела орешки и чипсы со Славиком».

— Я остаюсь у Генки, — сообщила загадочно-игриво Ольга, — а ты давай действуй!

— Все должно развиваться постепенно, торопить события не буду. Главное, чтобы он позвонил, — поделилась мыслями Светлана.

— А если не позвонит? Смотри не перемудри!

Вечер закончился по-семейному: тихим и скромным чаепитием. Макс заметил, что Генка опять хвалил Светлану. На этот раз поводом послужил торт. Максу это излишнее расхваливание показалось подозрительным, но Генка, видно, тоже его хорошо знал, потому что к хвалебным словам в адрес Светланы добавил:

— А в следующий раз, надеюсь, Оленька будет более свободной и тоже сможет нас поразить своими талантами.

Макс принял его объяснение молча.

Простившись с Геннадием и Ольгой, они вдвоем со Светланой дошли до метро. На перроне Светлана сказала, что дальше доберется сама. На свой страх и риск она все же попрощалась с Максимом, предварительно оставив ему номер своего мобильного, и отправилась на квартиру Славика, который в этот вечер был на работе.

Максим о новом знакомстве думал как-то вскользь: ну познакомились, вроде нормальная девушка; боясь показаться надоедливой, отказалась от того, чтобы он ее проводил. Он не знал, будет ли звонить ей, но номер телефона из вежливости все же попросил и дал свой. Прощаясь с ней в метро, о новой встрече он не думал.

Новая жизнь Маши резко отличалась от прежней, прежде всего отсутствием в ней руководящей и направляющей роли матери. Маша стала хозяйкой собственной жизни. Постепенно она втянулась и в учебу, и в работу. С учебой она не испытывала абсолютно никаких трудностей, потому что учеба по-прежнему оставалась для нее делом знакомым и понятным. Маша радовала преподавателей не только уверенными ответами, но и умением мыслить. Написав лекцию, запоминала ее и могла уже не читать, поэтому зачеты сдавала играючи. Теперь уже ее соседки не иронизировали, а элементарно завидовали ей.

— Машка, как это можно запомнить? — недоумевала Лиза.

— А это не надо запоминать, это надо понять! — делилась опытом Маша.

Как-то очень быстро закончился первый в ее жизни студенческий семестр, и настала пора первой в ее жизни сессии.

С работой у Маши тоже все получалось. Авторитет Рогнеды Игоревны в саду был непреложным, а сама Рогнеда Игоревна благоволила к Маше. Конечно, Маша не знала причины, по которой директор так доброжелательна и благосклонна к ней, но видела это по ее взглядам, улыбке, всегдашнему дружелюбию и приветливости.

Рогнеде Игоревне Маша полюбилась с первого взгляда. Она прекрасно помнила тот момент, когда Маша впервые зашла в ее кабинет. Рогнеда Игоревна сразу поняла, что перед ней человек с сильным характером, заметила, что Маша не похожа на своих ровесниц. Ее лицо отличалось благородством черт, манера общения — простотой и интеллигентностью, фигура — грацией. Про себя Рогнеда Игоревна отметила, что даже синий рабочий халат смотрится на ней как последний писк моды, а сама Маша больше похожа на выпускницу института благородных девиц, чем на студентку Института культуры.

Рогнеда Игоревна по достоинству оценила и то, что Маша сама заговорила о своей беременности честно и открыто, не сочиняя и не обманывая. Узнав об этом, она увидела в Маше себя в далекой молодости. Когда-то точно такую же ошибку совершила она сама. Но тогда она называла это не ошибкой, а первой любовью. Только предмет ее первой любви оказался трусливым и легкомысленным. Они дружили еще в школе, но поступили в разные институты. А любовь вспыхнула во время первых студенческих каникул, когда он, студент МГУ, приехал на каникулы в родной Воронеж. Она же из родного города не уезжала, поэтому слушала рассказы московского студента раскрыв рот. После каникул он уехал в Москву, а через месяц Рогнеда узнала о своей беременности. Родители были в шоке. Он отказался от нее и от ребенка сразу, поэтому ее почти за руку отвели к знакомому врачу и сделали ей нормальный медицинский аборт.

Больше любовий в ее жизни не было. Все особи мужеского пола казались ей похожими на него, и это отталкивало. Рогнеда окончила институт и много лет жила с родителями. Они ничего не говорили, но, глядя на красавицу дочь, вздыхали и печалились. У некоторых ее подруг дети уже оканчивали школу, когда она встретила наконец свою любовь.

С Владимиром они познакомились на юге, где она проводила свой отпуск, а он зализывал раны после развода и учился быть пенсионером. Ему было сорок пять, двадцать пять из них он отдал родине и ее Вооруженным силам, но решил, что этого достаточно. За это время у него были и семья — жена и дети, и квартира, но все это он растерял по военным городкам и полигонам. Жена за время его службы в Афганистане нашла себе другого. Он оставил детям квартиру и с одним чемоданом поехал к морю.

В свои тридцать шесть Рогнеда выглядела молодо, у нее были красивая фигура и яркая внешность. Но ее красота была только причиной, по которой Владимир обратил на нее внимание. Потом оказалось, что они в принципе родственные души. Они слушали орган в Пицунде, поднимались на Новый Афон, сидели на берегу озера Рица, любовались подсвеченными сталактитами и сталагмитами в пещерах, бродили по ботаническому саду и обезьяньему питомнику в Сухуми. Им приятно было молчать, лежать рядом на песке или болтать про все на свете за маленьким столиком в приморском кафе.