Чтение онлайн

— Ага, — киваю я, вспоминая, как Джейс жаловался на альбомы. — Не терпится увидеть твой.

— Увидишь завтра, мама обязательно покажет. Приготовься услышать про мою первую менструацию.

Я усмехаюсь. Похоже, вся их семья любит говорить, что думает.

— Ты больше по попкорну или по сладостям? — спрашивает она, заглядывая в кладовку. — У меня и то, и другое. Я люблю сыпать M&M's в попкорн.

— Сладкое и солёное? Отличный выбор.

— А пить что будешь? Сладкий чай, Red Bull или Budweiser? — Она оборачивается и ждёт ответа.

— Почему у тебя пиво? — спрашиваю я, поднимая бровь. Особенно то, которое люблю я.

Она вручает мне бутылку, себе достаёт Red Bull.

— Я надеялась, что ты придёшь, так что заехала в город после работы. Миссис Бриджес как раз дежурила — та ещё сплетница.

Я усмехаюсь, не зная, кто это такая.

— И что она сказала?

— Спросила, для кого я покупаю и какие у меня планы на вечер. — Она открывает крышку и протягивает мне бутылку — в точности как в баре в нашу первую встречу.

— Спасибо, — говорю я. Потом она достаёт бутылку Jagermeister.

— А это?

— Для меня. — Она открывает Red Bull и смешивает оба напитка в бокале. — К счастью, сегодня я никуда не еду.

— Я останусь на пиве. Мне ещё через лес обратно топать.

— Или можешь остаться тут, а утром я тебя подвезу, — говорит она и делает глоток, глядя на меня из-за края стакана.

— Ты, значит, хочешь дать миссис Бриджес повод для разговоров?

Она чуть не поперхнулась, но прикрыла рот рукой.

— Зато будет о чём посплетничать.

Я ставлю пиво на столешницу, подхожу, встаю между её ног и провожу пальцем по нижней губе, стирая каплю.

— Может, она просто хотела поболтать.

— Нет уж. У нас в Шугарленд-Крике все языками чешут. Поэтому бабушка Грейс по субботам встречается с подругами на бранч. Все последние новости там обсуждаются.

— Клуб старушек? Звучит забавно.

— Пока они не обсуждают тебя, — хмыкает она. — Если бы я сказала, что покупаю пиво для нового фермера, который вдвое старше и по совместительству отец моего бывшего... Об этом бы в воскресенье вся газета написала.

Я опускаю губы к её уху и шепчу:

— А что ты в итоге сказала?

Она чуть склоняет голову и обвивает меня руками, пока я целую её шею.

— Сказала, чтобы не лезла не в своё дело. Вежливо, конечно. Я ещё добавила, что леди не рассказывают о своих поцелуях.

Я вдыхаю её запах, прижимаясь лицом к шее:

— Ну мы ж не хотим давать ей повод для сплетен, правда?

— Если что, я могу прикрыть засос консилером и прической, но твоему рту нашлось бы более полезное применение.

Я усмехаюсь и целую её, но недолго. Если позволю себе больше, не смогу остановиться.

— Твои «моральные устои», — она делает воздушные кавычки, — это прямо-таки крылья целомудрия.

— Неси закуски, — говорю я, забирая у неё бокал и своё пиво.

Единственный телевизор у неё стоит в спальне. Я ставлю напитки на тумбочку, а она приносит попкорн и конфеты, после чего я включаю фильм.

— Нужно что-то знать перед просмотром? Или сразу в омут с головой? — спрашивает она, устраиваясь поудобнее.

— Ничего не говорю. Хочу услышать твои первые впечатления.

Мы садимся рядом. Она, как и ожидалось, не сдерживается.

Комментирует всё — причёски, наряды, сюжет. Возмущается, что сегодня такую историю невозможно представить — мол, соцсети бы давно сделали женщину с амнезией звездой подкастов. Я просто киваю — я в этом не шарю.

— Не говори мне, что он её теперь любит, если сам оставил её в больнице! — возмущается она. — Он ужасный.

Я молчу, наслаждаясь её комментариями, даже если она крушит моё сердце, влюблённое в кино восьмидесятых.

— Боже, бедные мальчишки — у них же сердце разорвётся! Она пообещала младшему, что никогда его не бросит! — Она резко садится и наклоняется ближе к экрану, затаив дыхание.

— Может, тогда выключить? А то ещё расстроишься, — тянусь за пультом, будто собираюсь остановить фильм.

— Даже не думай, — отчитывает она, хлопая меня по руке. — Это ты меня подсадил на этот дурацкий фильм, так что дай досмотреть до конца и не отвлекай.

Сдерживая смех, я забираюсь за её спину, заполняя узкое пространство между ней и изголовьем кровати, и усаживаю её между своих ног. Потом притягиваю к себе, пока её спина не прижимается к моей груди.

— Отвлекать тебя? — дразню я, прикасаясь губами к основанию её шеи и медленно выдыхая тёплый воздух на прохладную кожу.

— Это нечестно, — она вздрагивает, но не отводит взгляда от экрана. — Соблазнять меня, пока я занята...

Посмеиваясь, я обнимаю её за талию и провожу ладонями между ее обнаженных бедер. На ней удобные шорты, которые задрались, когда она села.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто целую тебя в шею.

— Врёшь… — выдыхает она. — И врёшь плохо.

Она выгибается, когда мои пальцы скользят по ткани, скрывающей её киску.

— Мне остановиться? — спрашиваю я.

— Нет... — её грудь вздрагивает, когда я усиливаю давление.

— Смотри дальше. Теперь тебе придётся досмотреть до конца.

— А финал будет счастливым? Потому что если нет, я повернусь и устрою себе свой счастливый конец сама.

— Ноа, — смеюсь я, произнося её имя.

Она легко заводится, и хотя я не должен так дразнить её, зная, как сильно она хочет, чтобы Энни и Дин были вместе, чертовски весело наблюдать, как она впервые пытается сдержаться.

Её пальцы сжимаются на моих бёдрах, пока я нежно целую её шею и поглаживаю кожу. Она изо всех сил старается сосредоточиться и не сорваться.

— Он должен за неё побороться, чёрт побери, — выдыхает она, качая головой, когда Энни садится в лимузин к своему мужу, а дети бегут следом. — Боже мой. Я больше не выдержу.

— Фильм или мои прикосновения?

Она откидывает голову мне на плечо.

— Чёрт... и то, и другое.

— Думаешь, сможешь кончить вот так, до их «долго и счастливо»? — дразню я, скользя пальцами под её трусики и чувствуя, насколько она возбуждена. — Чёрт возьми, ты насквозь мокрая.