Чтение онлайн

– Да нормально всё, поколем, ты только объяву сделай, у тебя голосок посильнее.
– попросил Лёха.

– Уважаемые жители села Пронькино и гости столицы!
– рявнул Петрович так что на придорожных деревьях мелко затряслись листья.
– Сейчас мы откроем тут для вас фельдшерско-акушерский пункт! Кто из вас желает получить в подарок от Волынина озера медицинский укол, чтобы излечиться от радиации и стать здоровыми строителями коммунизма, стройся по краю дороги в одну шеренгу! Да! И спину заголяйте заранее чтобы никого не ждать!

– Смирна-а-а! Направа-а-а-а... Кру-у-гом!
– скомандовал Толян.
– шеренга повернулась на сто восемьдесять градусов.

Толян и Лёха, повыдирав полные горсти шипов из хвоста Петровича, подходили к каждому по очереди и втыкали шип под левую лопатку. Не успевшим вовремя оголить спину приторможенным доходягам Васька лёгким движением клешни распарывал сзади одежонку, и в заголённое место тут же вонзался острый шип.

– Машка, поди сюда!
– подозвал Толян ошивавшуюся рядом сестру.
– Поворачивайся, спину мне давай. Дуэйн? А что Дуэйн! Сегодня живой и ебёт как конь, а завтра убили, и ты сирота... Дела солдатские. Хочешь помереть или хуже того, химерой стать? Давай спину! Вот так... Так оно надёжнее.

– Всем привитым просьба пройти по деревне и обеспечить явку всех жителей сюда, на прививку. Одна нога здесь, другая там! Детей тоже сюда тащите!
– кричал каждому новообращённому в ухо предусмотрительный Лёха.

Примерно через два с половиной часа все жители Пронькина от мала до велика были благополучно привиты от радиации. Мужики и бабы те что поздоровее понатаскали из близлежащих домов вёдра с водой и не меньше получаса усердно обливали перед дорогой контейнеры, чтобы они не пожгли Петровичу панцирь, хотя он и говорил что ни шута ему не будет.

– Ну прощай, Петрович! Не знаю, какой модели ты трактор, а человек ты был хороший!
– душевно сказал Лёха и дружески похлопал Петровича по огромной лапе покрытой толстой роговой чешуёй.

Неожиданно из дыры в заборе выметнулся на улицу огромный рыжий зверь с чёрными подпалинами, двумя прыжками подскочил к Толяну, встал на задние лапы и требовательно погрузил большущие когти в Толянину гимнастёрку.

– У-у-а-а-а-а-у-у-у!

– Котовский! Это же Котовский! Ей-богу! Чего это с ним? Он сроду к людям близко не подходил!
– загомонили пронькинцы.

– Здорово, Котовский.
– Толян осторожно погладил зверя по голове.
– Прости, забыли мы про твоего хозяина.

– У-а-а-а!
– огромный рыжий котяра нервно забил хвостом по дорожной пыли.

– Пошли сходим к Ваньке Мандрыкину, укол сделаем. Он уже совсем плох, сам сюда не дойдёт.
– предложил Васька, осторожно почесав кота клешнёй за ухом.

– У-а-я-а-у!
– Котовский освободил когти из Толяниной гимнастёрки, на секунду прихватил Ваську зубами за клешню, а затем легонько толкнул Толяна лобастой башкой под коленки, типа, давай, мужик, пошли.

Поволоклись всем скопом к Ваньке Мандрыкину делать укол. Впереди важно шествовал Толян с чудодейственными шипами в руках, рядом с ним гордо вышагивал Лёха, чуть позади шёл Василий. За ними на полусогнутых лапах крался Котовский, вздыбив густую рыжую шерсть и нервно подёргивая хвостом, вроде как отслеживая чтобы ненадёжные людишки по пути не передумали и не смылись на полдороге, а следом шагали вразброд, спотыкаясь и покашливая, все остальные только что привитые сельчане. Трактор Петрович давно скрылся за деревьями. Чистое небо понемногу заволокло набежавшими невесть откуда облаками. Солнце продралось через них раз, и другой, но облака навалились на него кучей как гопники на прохожего, смяли и запинали со всех сторон. Белый свет испуганно ахнул и отступил на дальний краешек неба, и вдруг как-то сразу завечерело. Полдневные пряные луговые ароматы стали быстро уходить из остывающего воздуха, заменяясь запахами вечерней свежести. В потемневшей траве постепенно умолкли уставшие от дневной стрекотни кузнечики, и освободившееся звуковое пространство заполнили мелодичными трелями прятавшиеся в укромных местах сверчки. Неожиданно с вершины старого клёна дико заорала, вклинившись в симфонию сверчков, неизвестно откуда взявшаяся огромная тропическая цикада. Её незнакомый в этих местах надсадный вопль пронзил вечерний воздух, заставив его скорчиться в жестокой судороге. Оторопевшие от акустического удара оркестранты оцепенели от страха в своих щелях и надолго замолчали.

Дуэйн, получивший от озера прививку несколькими днями ранее и в нынешних эпических событиях не участвовавший, крепко спал в Толяниной избе на широкой Машкиной кровати, в то время как его душа занималась в далёкой Калифорнии делами мировой важности, о которых речь ещё впереди.

***

На следующее утро ровно в шесть часов Дуэйна разбудил смутно знакомый рокочущий баритон, владелец которого явно не находился рядом, а обращался по озёрному каналу.

– Капрал Робинсон, подъём! Доброе утро! Полковник Аксёнов, селекторное совещание.

– Доброе утро, товарищ полковник!
– откликнулся Дуэйн и на всякий случай продублировал по-английски - Good morning, colonel!

– Василий Рачков, отзовись, будем знакомы. Полковник ВДВ Аксёнов. Ты в каком звании?

– Боевой пловец, проходил службу в 153-м ООБ ПДСС.
– отрекомендовался Васька.

– В Гремихе служил? Северный флот, значит?

– Самый флот, товарищ полковник!

– Евгений Мякишев, тот же вопрос, звание и воинская специальность.

– Лейтенант войск химзащиты запаса, товарищ полковник - ответил озёрный житель после секундной задержки с некоторой ухмылкой, как бы давая понять, что таких лейтенантов запаса как он в Российской армии не так много.

– Старший сержант Лиговцев!

– Слушаю, товарищ полковник!
– откликнулся Толян.

– Я проанализировал ситуацию с позиции новых данных, полученных в результате разведки боем на Волынином озере. Считаю что твои действия в сложившейся обстановке были продиктованы исключительными обстоятельствами и в основном верными. Так что расстреливать тебя перед строем пока не будем. Озеро бомбить тоже не будем, сейчас озеро - наша единственная надежда. Что в нём завелось - пусть американские учёные разбираются. С точки зрения оперативной обстановки главное то, что озеро даёт нам возможность сохранить жизнь в условиях повышенной радиации. Какой ценой - будем разбираться позже. Кто ещё принимал участие в боестолкновении на озере с вашей стороны?

– Алексей Лиговцев, старшина запаса, бывший заместитель начальника физической подготовки, двадцать первый ОбРон.
– отрекомендовался Лёха.

– А, Софринская бригада! Знаем, слышали. Начфиз, говоришь? Как там в поговорке - в полку имеется три дуба: начхим, начфиз и начальник клуба! Начхим у нас в озере сидит, начфиз тоже теперь есть. Кто ещё у озера отметился?

– Мария Колчина, рядовой контрактной службы запаса, отдельная рота специального назначения ГРУ, снайпер-разведчик.

– Так это ты у меня двух бойцов положила?

– Водителя тягача - по обстановке, у него шансов не было. А мичманок мог бы жить если бы в кабину Урагана не рыпнулся.

– За водителя с мичманом не беспокойтесь, товарищ полковник.
– успокоил Женька.
– Каколины мы им уже выдали и поставили в озере на все виды довольствия. Они сейчас вместе с вашими разведчиками проходят наш озёрный курс молодого бойца.

– Понял тебя, начхим. Но в дальнейшем безвозвратных потерь хотелось бы избежать.

– Товарищ полковник, с нашим появлением в вашем мире безвозвратных потерь у вас больше не может быть в принципе. Их и раньше-то, по большому счёту, не было, была обычная хаотическая реинкарнация. Но теперь ситуация кардинально изменилась. Мы умеем управлять реинкарнацией. Чтобы вы в этом окончательно убедились, нам всего лишь надо решить вопрос с производством привычных для вас человеческих тел. Вы почему-то отождествляете себя со своими телами, а ведь ваше тело - это вовсе не вы сами, а просто дешёвая упаковка, в которую ваш господь бог заворачивает ваши души прежде чем продать их дьяволу и всем чертям впридачу.