Чтение онлайн

Для успеха купцу необходимо знание своего дела и большой опыт, порядок в ведении торговых книг (тема, широко развиваемая автором), предусмотрительность и осторожность, побуждающие его избегать накопления слишком больших запасов товара и не покупать в кредит не по средствам. Необходимо также неукоснительно требовать платы от своих должников, соблюдать порядок и бережливость, пользоваться репутацией обязательного человека, держать свое слово, даже если для этого приходится идти на убытки, мужественно сносить превратности судьбы. Кроме того, для купца желательно крепкое здоровье, необходимое в утомительных путешествиях, приятная внешность и воображение, столь важное в различных искусствах и промыслах, в частности для изобретения новых видов изделий.

Купец, наделенный такими качествами, может надеяться на успех, хотя в этом вопросе Савари далек от уверенности Франклина: в погоне за счастьем, полагает он, играет роль также везение или невезение. Пусть купец остерегается выбрасывать деньги на роскошную жизнь, на карты или на женщин, теряя к тому же столь драгоценное для негоцианта время. Пусть он также не одалживает легкомысленно денег аристократам, которые платят, когда им вздумается (там же, гл. III). Добродетель если и не гарантирует богатства, то, во всяком случае, способствует его приобретению. Так же как у Дефо и у Франклина, деньги в свою очередь являются у Савари условием добродетельности. «Когда нужда входит в дверь, честность выходит через окно».

Жениться купец должен с умом, помня, что, «беря в жены дочь, мы женимся на хорошем или плохом состоянии дел ее дома, а тут нужно хорошенько подумать». Заставлять детей заниматься торговлей не следует, ибо хорошо делается лишь то дело, которое по душе. Следует только мягко склонять их к этому, указывая на людей, которые начали с ничего, а после разбогатели и своим детям проложили дорогу к высшим должностям. Нельзя им говорить о своем богатстве, поскольку тогда они «начинают презирать купеческое занятие и вообще не желают о нем слышать». Учить их следует лишь тому, что может пригодиться купцу: новым языкам, арифметике, истории, географии. Прочие сведения не только излишни, но попросту вредны. Юноши, отданные в среднюю школу (коллеж), где их до 17-18 лет обучают латыни, грамматике, риторике и философии, не годятся потом для торговли — из каждых тридцати ремесло купца выберут разве что четверо. А все потому, что в школе они водятся с дворянскими сыновьями, которые презирают торговлю и их тоже заражают этим презрением. И даже те что займутся торговлей, немногого в ней добьются, полагая свое занятие низким. Они свысока относятся к хозяевам и коллегам. Они несносны. Никуда не годятся в торговле и те ученики, которые в школе набрались взглядов своих товарищей, пошедших на военную службу. Это люди без всяких правил, они залезают в долги, а то и в хозяйскую кассу, рассчитывая, что удачная женитьба покроет все. Аристократия, сожалеет наш автор, не следует примеру генуэзской, венецианской или флорентийской аристократии: ведь та не стыдится торговать на Средиземном море, как не стыдятся торговли младшие сыновья английских дворян. Жалуясь на предубеждения французской аристократии, Савари говорит о ней обычно с нижайшим поклоном. В этом отношении сравнение его трактата с сочинениями Дефо ясно показывает, что перед нами две разные стадии развития буржуазии. Савари пишет до ее триумфа, Дефо сознает силу победившего класса, к которому принадлежит.

Ученик в хозяйском доме должен быть набожным и ежедневно ходить к заутрене, вставая для этого, если надо, на полчаса раньше. Тем, кто этого не делает, нужно давать расчет. К сожалению, забывается хороший обычай посещения воскресной службы мастером вместе с подмастерьями или купцом вместе с учениками, ибо хозяева в своем большинстве столь же нетверды в вере, как и работники. Работник должен быть безусловно послушен и предан хозяину, остерегать его перед чьим-либо злым умыслом, никогда не обсуждать его дел с посторонними. Хозяина он должен слушаться беспрекословно, не задаваясь вопросом, почему хозяину хочется того, а не этого. Но если приказ неразумен, выполнять его надо не сразу, а подождав; если же приказ противоречит интересам хозяина, надо сделать вид, будто не слышал. Ученики и подмастерья должны жить скромно и скромно одеваться, чтобы и в одежде была видна разница между ними и хозяином.

Мы не рассматриваем здесь детально сочинение Савари, которое, как уже отмечалось, содержит больше материала для историка экономической жизни, чем для того, кто интересуется историей этической мысли и эволюцией личностных образцов. Важно подчеркнуть, что с «Образцовым английским купцом» эту книгу сближает ее профессиональное назначение. Дефо, как мы помним, вышел за профессиональные рамки в «Робинзоне», герой которого обладал чертами практичного купца, не будучи им. Выход купеческого образца на широкую арену ясно виден у Франклина, наставления которого, формально адресованные молодому купцу, в сущности, обращены ко всем обитателям Нового Света, и не только к ним. Убеждение Франклина, что добродетель измеряется полезностью, относится не только к купцу, но и к кому угодно, а купеческая профессиональная этика становится у него этикой человека вообще.

В заключение несколько замечаний о Дефо в сопоставлении с Франклином. У этих авторов много совпадений в деталях при совершенно различной тональности. Их личностные образцы имеют ряд общих черт: расчет на свои силы, трудолюбие, стойкость, бережливость, терпение, предусмотрительная расчетливость, методичность; но у Франклина это искренние лозунги, подаваемые добродушно и с юмором, тогда как в морализаторском пафосе Дефо неизменно слышна какая-то фальшивая нота. Обоих сближает вера в силу науки и рационального мышления. «Наука, — писал Франклин в своем календаре на 1749 г., — как теоретическая, так и практическая, при демократическом или смешанном правлении служит естественным источником богатства и почета». Дефо горячо поддерживал образование, а в «Робинзоне» выражал убеждение, что, «определяя и измеряя разумом вещи... каждый может через известное время овладеть любым ремеслом» (с. 66). Оба автора не любят духовных особ, а Дефо в «Чистокровном англичанине» считает тиранию духовенства худшим из бедствий, какие только могут обрушиться на человечество. Оба — сторонники религиозной терпимости, и Дефо рад тому, что множество сект в Англии позволяет каждому отправляться на небо своим путем (афоризм, повторенный в письмах об Англии Вольтером, которому обычно приписывают его авторство). Однако пуританский дух у Дефо гораздо сильнее, чем у Франклина; тот отошел от Ветхого завета уже очень далеко. М. Вебер (о нем пойдет речь в следующей главе), несомненно, переоценивает пуританизм Франклина, в котором масон с годами явно берет верх над пуританином.

К отличительным чертам Франклина, достойным упоминания, следует отнести отсутствие каких-либо рассуждений о продвижении по общественной лестнице в смысле, характерном для Дефо. Купеческий образец действителен у Дефо лишь на время обогащения, до перехода в категорию джентльменов. Для Франклина социальное продвижение сводится к богатству и уважению в обществе. Немалое состояние, которое ему удалось приобрести, он употребил на общественные нужды; ему и в голову не приходило купить имение и поселиться в нем, подобно Вольтеру. Вряд ли можно это объяснить лишь тем, что в Пенсильвании, к жителям которой Франклин обращался прежде всего, не было потомственного дворянства, служившего притягательным образцом для прочих сословий. Ведь в семьях мелких буржуа — колонистов, вероятно, сохранялась память о прежних традициях, а Франклин знал о них, подолгу живя в Европе. Тем не менее и Франклин, и франклинизм призывают обогащаться в рамках своего сословия.

1. Буржуа Нового времени в типологических исследованиях немецких буржуазных авторов

а) В. Зомбарт. В предыдущих главах мы воспроизвели некоторые из буржуазных личностных образцов. Теперь мы хотели бы критически рассмотреть некоторые из наиболее известных в буржуазной литературе теорий относительно факторов, повлиявших на формирование этих образцов. Прежде чем перейти к рассмотрению роли, которую сыграли в их формировании, а также в развитии капитализма вообще, определенные религиозные секты, остановимся на взглядах тех авторов, которые формирование буржуазных образцов приписывали определенному типу человека . Хотя социальные тенденции этих авторов нам чужды, а их постановка вопроса представляется нам принципиально неверной, мы не хотим обойти молчанием теории, которые в свое время широко обсуждались и которые тесно связаны с интересующей нас проблематикой.

Особенно много внимания типологическим вопросам подобного рода уделил В. Зомбарт в своей книге «Буржуа». «Он — «мещанин», говорим мы еще и ныне, чтобы обозначить тип, а не сословие», — замечает Зомбарт Зомбарт В. Буржуа. М., 1924, с. 83. Далее цитируется то же издание книги

Зомбарта.. Этот тип, согласно Зомбарту, складывается в XIV веке в городах Италии, прежде всего во Флоренции. Жажда обогащения стара как мир, но лишь итальянский капитализм той эпохи формирует человека, желающего обогатиться методичным, каждодневным трудом. В отдаленные времена усилия человека были направлены на пропитание и дальше не шли. Могущественные феодалы средневековья не проявляли ни малейшего уважения к цифрам, покрывая бюджетный перерасход контрибуциями, десятинами, повышением арендной платы или оброка. Их богатство выражалось в великолепном, богатом оружии, кубках, блюдах, упряжи, мехах и т.д. Городское же население не проявляло особой склонности к хозяйственным заботам, устраивая праздники по любому поводу.

Обогащение благодаря определенным личным достоинствам, таким, как трудолюбие, следование намеченному плану, солидность, бережливость (не вынуждаемая обстоятельствами, а добровольная и заслуживающая похвалы), — такое обогащение было чем-то новым. Программу подобной жизни сформулировал в классической форме писатель XV века Л. Б. Альберти, влияние которого, по мнению автора, было очень большим.

С течением времени мещанский дух, каким его изображает Зомбарт, подвергается изменениям. Буржуа старого стиля, преобладавший до XVIII века, по мере развития капитализма уступает место новому типу. В XVIII веке деньги считают еще лишь средством; жизнь ведут размеренную; осуждают заманивание клиентов путем рекламы, привлекая их скорее заботой о качестве товара; осуждают конкуренцию путем сбивания цен и не слишком благоволят к техническим нововведениям.

По мере развития капитализма экономическая активность все реже проявляется как отношение человека к человеку. Бизнесмен маниакально поглощен своим предприятием и прибылями, которые оно приносит ему. Классические мещанские добродетели объективизируются, то есть становятся свойством не человека, а предприятия. Бережливость не присуща уже личному стилю жизни — как частное лицо крупный предприниматель живет в роскоши. Солидность — свойство фирмы, но не обязательно ее владельца, Последний получает полную свободу пробиваться к успеху с помощью локтей.