Чтение онлайн

— Мне подарили в Египте драгоценное ожерелье для той, которую я назову своей женой. Эту ночь мне снился грустный и тяжелый сон! Мне снилось, что меня с тобою снова разлучили! Ради нашей любви поклянись мне, что ты с сегодняшнего дня будешь всегда носить это ожерелье, все равно станешь ты моей женой или нет! Хочешь ли ты всегда носить его, не снимая с себя, где бы я ни был?

— Я всегда буду носить его, до самой смерти! Но кто же может нас разлучить?

— Я не знаю. Когда ты будешь моею женой, надеюсь, что только одна смерть способна разлучить нас! Но прочь эти мысли! Улыбнись, моя дорогая! Закрой скорее глаза и дай надеть на тебя ожерелье.

Анна с улыбкой зажмурила глаза и оставалась неподвижна. Он же вытащил из кармана футляр и, вынув египетское ожерелье, надел его на шею Анны.

— Вот так! Весь свет пусть знает, что ты навеки владеешь моим сердцем, хотя бы и оттолкнула меня от себя.

— Нет, мой любимый, я этого никогда не сделаю! Я твоя, твоя до гроба!

Полтора часа прошло с тех пор, как уехали Леопольд и Анна. В замке все ждали их с нетерпением. Наконец лодка пристала к берегу. Все побежали встречать их и вдруг остановились, как вкопанные: бриллианты драгоценного ожерелья так и горели на шее Анны.

— Вы все, — вскричал весело Леопольд, — будьте свидетелями: сегодня я ввожу благородную Анну фон Эйкштедт как свою нареченную невесту в дом своего брата, завтра же, с Божьей помощью, намереваюсь увезти ее в Кремцов.

— Молодец, нечего сказать! — воскликнул Гассо и, схватив рыцаря, расцеловал его. — Я бы хотел видеть теперь, какому черту удастся разъединить вас!

Анна между тем переходила из объятий в объятия. Леопольд подошел к канцлерше и поцеловал ей руку.

— Простите, что мы решили между нами все дело! Так было вернее!

Николас Юмниц подошел к своему господину.

— Представляю вам и всем моим людям владелицу Кремцова, Колбетца и Реплина. Повелеваю вам исполнять всякое ее приказание, как будто оно от меня исходит! Ты, Юмниц, поезжай как можно скорее в Кремцов и объяви всем, что я завтра приеду с моей невестой. Теперь пойдем в зал.

— Какая ты красавица, Анна! Какая ты важная в этом ожерелье! — воскликнули Юно и Мари, когда семейство собралось в зале.

— Откуда у тебя это сокровище, Леопольд? — спросила Гертруда. — Подобных камней нет у самого герцога!

— Все любуются мною, — воскликнула Анна, — а сама я еще не знаю, как выгляжу и какой прелестный залог своей любви дал мне Леопольд!

— Дайте-ка зеркало, любезная невестка, — сказал Леопольд, — чтобы моя дорогая Анна могла поглядеть на себя!

Принесли зеркало, Анна посмотрелась в него и затем поцеловала Леопольда.

— Никогда, до самой смерти, не расстанусь я с этим ожерельем! Я всегда буду его носить в память о сегодняшнем дне!

— Но скажи же, откуда оно у тебя? — спросила вторично Гертруда.

Леопольд рассказал своим родственникам, как и где получил он эту драгоценность. Затем договорились, что канцлерша поедет вместе с Леопольдом и Анною в Кремцов и будет жить там с ними до свадьбы.

На следующий день новая владелица Кремцова въехала в замок с большой торжественностью. В толпе, собравшейся, чтобы встретить Анну и Леопольда, находилась и Сара, она прижала руку к сердцу и глядела вслед Леопольду и Анне. Когда уже все разошлись, она еще с минуту постояла в задумчивости.

— Боюсь, чтобы это ликование не было преждевременным! — прошептала она. — Но как бы то ни было, я уеду отсюда в тот самый день, когда она сделается его женой. Сердце говорит мне, что я должна так поступить! — Сказав это, она отправилась назад в свой Гозен.

Само собой разумеется, что прием, оказанный Анне, был самый блестящий. Все в замке думали лишь о том, как бы ей угодить. Леопольд повел невесту и своих гостей в музей отца, где он собрал все редкости, привезенные им из чужих земель.

Не будем разбирать, правда ли, или нет, что не надо никогда заранее радоваться и чересчур полагаться на счастье, скажем только одно, что каждый день, проведенный в Кремцове, теснее и теснее соединял Леопольда и Анну, родственники же радовались, что, по обоюдному согласию молодых людей, устроился наконец союз, которого все так долго и томительно ожидали.

Была вторая половина апреля 1580 года. Сезон в Штеттине еще не кончился и зимние увеселения были в полном разгаре. Балы, спектакли, концерты и маскарады следовали непрерывным рядом, причем выставлялась напоказ роскошь померанского дворянства.

Со времени вступления на престол Иоганна Фридриха жизнь в резиденции сделалась гораздо веселее: герцог и герцогиня, оба молодые, любили шумные удовольствия, этот вкус разделял и брат герцога Эрнст Людвиг. Он не был женат и продолжал ухаживать за дамами.

Между ними первую роль играла, без сомнения, новая обер-гофмейстерша Сидония фон Борк. Она и новый канцлер Бото фон Эйкштедт были заклятыми врагами из-за отказа последнего содействовать уничтожению завещания покойного капитана фон Борка.

Сидония часто терпела нужду в деньгах, поскольку тратила неимоверные суммы на туалеты и блестящую обстановку. Чтобы помочь себе, она решилась извлечь большие выгоды от своих обожателей и, не оказывая ни одному из них явного предпочтения, тем не менее ухитрялась получать от всех весьма ценные подарки. Между этими господами особенно отличался венецианский посол, синьор Камилло Мартинего.

В собрании государственных чинов был назначен большой бал. Двор и вся знать должны были на нем присутствовать. Мы находим Сидонию в уборной, она советуется со своей горничной Ниной насчет вечернего туалета. Ей 37 лет, но никто бы этому не поверил, так она еще хороша.

— Так он все-таки женится на ней, Нина?

— Разве вы еще сомневаетесь в этом, барышня? Я уже несколько недель тому назад рассказывала вам, что она тут была со старухой, он остановился в доме канцлера и накупил в модных магазинах по крайней мере на 6000 марок разных товаров, выбрали все, что только было лучшего! Вы не хотели верить мне и тогда, когда я сообщила вам, что подвенечное платье Анны уже заказано придворной швее. Как же вы теперь об этом узнали?

— Канцлер и его брат взяли десятидневный отпуск, чтобы праздновать свадьбу сестры с белокурым кремцовским медведем. Они завтра едут.