Чтение онлайн

Со времени отъезда Камилло прошло полгода, быт весна. Однажды в сумерки две плотно закутанные особы вышли украдкой из бокового подъезда дворца. По одежде можно было принять их за горничных герцогини, поскольку высочайшие особы со всем двором уехали накануне в загородный замок герцога Эрнста Людвига, чтобы охотиться в его лесах на тетеревов, поэтому маскированные красавицы могли быть спокойны, что их никто не заметит. Обе женщины шли скоро и молча, но, пройдя весь город и достигнув форштадта, они убавили шаг, одна из них, видимо, колебалась в своем намерении.

— Я думаю, что мы делаем большую глупость, мне даже хочется возвратиться назад и ввериться лучше тому, что подсказывает мне разум, чем предать себя в руки подобной особы.

— Разве вы боитесь? Если женщина эта действительно знает что-нибудь, тогда скорее она в наших руках, если же она ничего не знает то, во всяком случае, она не может нам повредить. К тому же у вас нет другого средства, чтобы достигнуть своей цели.

— Это правда! Мне остается выбрать одно из двух: или совсем отказаться от него и от задуманного плана или же употребить всякое средство, чтобы приковать его к себе.

— В том-то и дело! Ведь вы решились пойти к ней именно потому, что не знаете, что избрать.

— Так ты в самом деле думаешь, что она знает больше, чем другие, занимающиеся подобным ремеслом?

— Я могу только сказать, что Ирена — необыкновенная женщина. Все, видевшие, удивляются ее искусству.

— Так пойдем же и мы к ней, повредить это нам не может. Если она только в состоянии дать мне хороший совет, я буду смотреть равнодушно на все ее фокусы. — Она прибавила шагу и скоро остановились перед одноэтажным, закоптелым домиком.

— Вот мы и пришли! — сказала одна из них. — Надо сделать условный знак, о котором сообщила мне горничная фрейлины фон Шверин. — Она постучала в дверь пять раз. Дверь отворилась. Показался плохо одетый старик с фонарем в руке.

— Что, госпожа Ирена дома и свободна?

— Она вас ждет.

— Нас? — переспросила другая с изумлением.

— Да, идите прямо, вы увидите дверь, отворите ее и увидите госпожу Ирену.

— Моя провожатая может ведь остаться со мной? — спросила несколько недоверчиво вторая женщина.

— Это против правил, но вы имеете особую привилегию оставить ее при себе. — С этими словами старик запер дверь, а наши незнакомки пошли, следуя его указаниям.

Отворив дверь в комнату Ирены, они отступили с восклицанием удивления. Действительно, они не ожидали видеть того, что представилось их глазам. Большая комната, совсем без окон, была освещена двумя топившимися каминами и множеством висячих ламп. Убрана она была в восточном вкусе и очень роскошно. Одна стена была покрыта огромной занавесью, а у противоположной стоял низкий диван. Но особенное удивление посетительниц возбудила владелица этого помещения, прекрасная армянка, в богатом национальном костюме, в длинной шелковой мантии белого цвета, окаймленной золотым, вытканным бордюром. Смуглый цвет лица указывал на ее восточное происхождение. Черные роскошные волосы были распущены и спадали на плечи. Богатые ожерелья покрывали шею и руки. Посетительницам опытным в делах такого рода, достаточно было одного взгляда, чтобы увидеть, что прекрасная армянка носила на себе целое состояние. При виде их Ирена, сидевшая за столом, сделала несколько шагов вперед.

— Подойдите ближе, милостивая государыня, — сказала она с любезной улыбкой, — Вы выбрали весьма удобное время, чтобы посоветоваться со мной насчет известного дела.

— Так вы меня знаете?

— Разве вы думали, что я не знаю тех, которые приходят ко мне? Это было бы крайне безрассудно и опасно!

— Ну так скажите мне, кто я такая?

— Это было бы для меня нетрудно, однако это бесполезно, потому что вам известно ваше имя, а мне его знать незачем. Для вас, мне кажется, важнее, чтобы разъяснили вам ваше прошлое и внутренние свойства вашей души, дабы вы могли быть уверены, что с вами в будущем действительно случится то, что вы теперь увидите и услышите о себе. — С этими словами она поклонилась, взяла с веселым видом руку своей посетительницы, подвела ее к дивану. — Садитесь, милостивая государыня, ваша горничная может с вами сидеть. Начнем с палочек, если только вам угодно спросить их.

— Мне все равно какие средства вы употребите, лишь бы я получила верный ответ. И потому прошу вас отложить обычные прибаутки вашего ремесла и избрать кратчайший путь для достижения цели.

— Это я могу сделать, ваша милость, — согласилась армянка, и в тоне ее слышна была мягкая ирония. — Спрашивается только, будете ли вы в силах перенести самое действенное средство. Начнем лучше с палочек, а сильнейшее средство от нас не убежит. — Она вторично поклонилась и, подойдя к столу, взяла с него довольно большую плоскую корзинку черного дерева.

Особа, с которою Ирена говорила, отчасти была удивлена поведением армянки, отчасти же, сама не зная почему, сердилась на нее. Она пришла узнать о будущем, поскольку ее волновало одно очень важное дело, веселость же хваленой сивиллы беспокоила ее и вместе возбуждала негодование. Армянка, казалось, смотрела на свое ремесло, как на игрушку. Однако посетительница решилась сдерживать себя и хладнокровно ожидать, что будет дальше.

Взяв корзинку, Ирена возвратилась к ней.

— Вы видите здесь, — сказала она, — множество белых палочек, с виду они кажутся невинными деревяшками, годными лишь для детской забавы. Посмотрим, нельзя ли извлечь из них большую пользу?

Она высыпала палочки на черную салфетку, покрывавшую стол, потом вытащила из-за пояса такую же палочку, только немного длиннее прочих, и, держа ее перед собой, сказала посетительнице.

— Спросите что-нибудь.

— Я хочу знать, что делает в настоящую минуту тот, о котором я теперь думаю!

— Ну, малютки мои, как вы думаете, что он теперь делает?

Говоря это, она сделала легкое движение своей палочкой. В эту самую минуту прочие вскочили кверху, потом упали назад и остались неподвижными.

— Они говорят, что он устал и отдыхает, но очень беспокоится, не так ли?

Она сделала знак, палочки сперва зашевелились, затем пришли в прежнее спокойное положение.

— О ком он беспокоится и почему?

— Вы слышали вопрос, мои малютки, ответьте ей!

Палочки опять поднялись, начали скакать и кружиться, то вместе, то порознь, наконец остановились и стали прямо перед дамой, сидевшей на диване. Потом они вдруг прыгнули в корзинку, которую Ирена держала в левой руке.

— Он, как видите, беспокоится насчет вашей милости именно по поводу угрожающей вам опасности! Но мне кажется, прекрасная женщина, что в вашей среде умеют отвращать от себя опасности. Ха-ха-ха!

— Бессовестная обманщица! — гневно вскричала дама, откинув назад вуаль, закрывавшую ее лицо. — Вы думаете, что ваше фиглярство на меня подействовало? — Она поднялась с дивана. — Вы приводите в движение эти деревяшки посредством какого-то фокуса и затем толкуете их движения, как вам нравится, и ваши толкования не столько удовлетворяют, сколько раздражают! Вы пытаетесь издеваться надо мною, потому что вам с другими посчастливилось! Берегитесь, чтобы я вам не отплатила тюрьмой. Вы, без сомнения, дура, и наживаетесь лишь потому, что в Штеттине есть люди еще глупее вас. Если же в вашем мнимом искусстве есть в самом деле правда, так покажите мне ее, я хочу услышать, что готовит мне будущее, хорошего или дурного, и что прошедшее может обо мне рассказать! Что вы ничего не знаете, доказывает и то, что вы сейчас назвали меня женщиной, между тем как я девушка и никогда не была замужем!