Чтение онлайн

Чтобы проникнуть в собор, нам не пришлось перелезать через ограду. Ангусу я должен был принести священную клятву в том, что никогда не выдам, как он нас туда провел. Своему обещанию я останусь верен и теперь. В качестве певчего Ангус, естественно, часто бывал по вечерам в соборе, но ни Стью, ни он ни разу туда не входили, когда там было темное и безлюдное царство мертвых. Тишина между стенами была столь совершенной, словно ее выдыхали камни. Можно было различить только шорох наших шагов, пока карманный фонарик Стью рисовал тонкую световую дорожку на каменных плитах, и на один миг мне показалось, что я вижу в южном крыле между колоннами Серую Госпожу.

— Вот этот, да? — прошептал Ангус, когда мы остановились перед саркофагом Лонгспе.

Я кивнул. Я был все еще уверен, что Уильяма больше нет, что он унесся вместе с Элой туда, куда отправляются все, кто на протяжении веков был призраком; и я в тысячный раз повторил себе, что так-то оно лучше, хотя моя тоска по нему уже сейчас разразилась с такой силой, что совершенно изранила мне сердце.

— Ну, говори, как ты его вызываешь? — спросил Ангус, а Стью в беспокойстве посматривал на каменное изваяние Лонгспе, словно кролик, глядящий Эдварду Поппельуэллу в ружейное дуло…

— Громко произнеси его имя, — сказал я, — и скажи ему, что нуждаешься в его помощи.

«Пожалуйста! — снова услышал я собственный шепот. — Пожалуйста, Уильям Лонгспе. Помоги мне!..» С той ночи, казалось, промчались годы.

Ангус и Стью взирали на каменное лицо Лонгспе и не издавали ни звука.

— У него такой вид, словно он с этой своей клятвой — всерьез, — проговорил наконец Ангус. — Может быть, он сердится, если его тревожат, не нуждаясь по-настоящему в помощи.

— Очень может быть, — прошептал Стью. — Думаю, нам лучше вернуться обратно. Около полуночи Альма обычно делает еще раз обход. Что, если она заметит, что нас нет?

«Она обвинит во всем меня, — подумал я. — Кого же еще? Только полуночника Уайткрофта».

Ангус повернулся и поглядел на другие надгробия:

— Можно попробовать вызвать кого-нибудь другого.

— Не думаю, что это хорошая затея, — сказал я. — Стью прав. Пошли обратно.

Но Ангус не обращал на меня внимания.

— А как насчет вот этого? — спросил он и указал на надгробие сэра Джона Ченея.

Как я уже упоминал, Ангус становится очень упрямым, если он что-то вобьет себе в свою шотландскую голову. А в эту ночь он надумал увидеть призрака.

— Бонопарт рассказывал нам про Ченея, — сказал Ангус. — Он был телохранителем Эдуарда какого-то и знаменосцем Генриха VII [28] во время битвы при Босворте.

Стью бросил на меня тревожный взгляд.

— Генриха Седьмого? — попытался я отвлечь Ангуса. — Не его ли нашли мертвым в терновнике?

— Нет, это был Ричард Третий, — сказал он и подошел к саркофагу Ченея. — Ченея называли также Великаном, — произнес он с благоговением в голосе.

— Великаном? — выдохнул Стью. — Почему?

— Ученые измеряли кости его скелета, — ответил Ангус, — и установили, что он был по меньшей мере двух метров росту! По тем временам это было очень много.

Если ты ростом со Стью, этого много и сегодня.

— Из услышанного я делаю вывод, что с ним совершенно необязательно встречаться! — сказал он и попробовал оттащить Ангуса от саркофага. — Давай, если уж ты непременно хочешь вызвать призрака, позовем кого-нибудь наших габаритов! Бонопарт рассказывал об этом, как его… детском епископе…

Но Ангус оттолкнул его.

— Нет! — сказал он. — Я не хочу абы какого призрака! Это должен быть рыцарь!

Он откашлялся и прижал руки к алебастровой груди Ченея.

— Хмм… Здравствуйте. То есть… лорд Ченей, будьте добры…

— Он придет только в том случае, если ты положишь ему на лоб несколько монет, — раздался голос позади нас.

Ангус и Стью сделались белыми, как алебастровое лицо Ченея, но я голос узнал, и у меня от радости закружилась голова.

Лонгспе стоял рядом со своим саркофагом и мерцал так, будто все свечи в соборе отдали ему свой свет. Никогда раньше я не видел его столь отчетливо. Он излучал счастье, настоящее счастье.

— Ты хотел, чтобы они увидели меня, Йон, не так ли? — спросил он, в то время как Ангус и Стью так широко пораскрывали глаза и рты, словно были чудищами с водостоков [29] на фасаде собора.

— Да, вроде того, — промямлил я. Я был так уверен, что больше никогда его не увижу. Мое сердце тонуло в блаженстве. — Но почему ты все еще здесь?

— Потому что, видно, ты не последний, кому нужна моя помощь, — ответил он.

— А как же Эла?

— Теперь, когда ты принес ей мое сердце, она всегда меня может позвать.

Лонгспе повернулся к Ангусу и Стью. И улыбнулся, когда они непроизвольно сделали шаг назад.

— Если уж вы меня боитесь, то Ченея, пожалуй, вам лучше и вовсе не вызывать, — сказал он. — Он бывает довольно грубым.

Стью открыл было рот, но на губах у него не появилось ни звука. Ангус же, напротив, учитывая, что он беседовал с призраком впервые, держался на удивление молодцом.

— Ну что ж, у меня все равно с собой нет мелочи, — тихо произнес он.

— Правда, есть еще один способ вызвать этого рыцаря, — сказал Лонгспе. — Ты готов?

Стью в знак отрицания энергично задергал головой, но Ангус кивнул так страстно, что Лонгспе приблизился к надгробию Ченея.

Когда он выхватил свой меч, мы все отпрянули назад. Он глубоко вонзил его в алебастровую грудь Ченея, и из надгробия раздалось проклятие, которое бы в школе обошлось нам по меньшей мере в двенадцать штрафных часов в библиотеке.

— Будь ты проклят, Лонгспе! Ты, хитрая дворняга от рыцарства! — разнеслось по темному собору.

На одно мгновение почудилось, будто алебастровое изображение Ченея приняло сидячее положение. Но это был всего лишь призрак, отделившийся от камня. Он свесил ступни с мраморного цоколя и на несгибающихся ногах подошел к Лонгспе. Он был выше Лонгспе на целую голову.

— Ну что, бастард [30] короля? — проворчал Ченей и откинул назад длинные волосы, такие же серебристо-белые, как и все прочее в нем. — Жаждешь здесь, в галереях собора, помериться силой? Или для чего ты меня разбудил?