Чтение онлайн

Она была уверена, впрочем, что он не спал за это время ни с одной женщиной: он почти не выезжал из замка, а, если и ездил куда-нибудь, то всегда брал с собой не только Мириам, но и Дика.

Что касается Мириам, то тут помогла верная Сара. Однажды она пришла к Эдель и рассказала, что видела, как де Турнель направляется в комнату девушки-пажа, и решила, хоть это и грех, проследить, что будет. «Я услышала из-за двери стон. Приоткрыла ее. Ваш муж лежал на животе, а Мириам эта сидела прямо на нем верхом, но одетая, и что-то делала с его спиной. Вероятно, ему было больно, вот он и стонал. Я постояла, посмотрела, потом поняла, что ничего больше не увижу, прикрыла дверь и ушла», - сказала Сара.

Это полностью подтверждало слова графа о его отношениях с Мириам, и Эдель успокоилась...

– Так что вы собираетесь делать?
– повторила Сара. И прибавила с укоризной: - Ох, если б не дала я вам клятву на кресте молчать, давно бы уже все рассказала вашему мужу!

– Сара, видит бог, я хотела бы помириться с ним. Но ты же его знаешь. Он не подпускает меня к себе. Если я пробую заговорить с ним, прошу его выслушать меня, - он молча уходит. Может, я вообще больше не нужна ему?

– О, нет, - покачала головой Сара.
– Уверена, миледи, вы нужны ему. Вы, и Дик. Господи, как же он любит мальчика! А, если б узнал, что Дик и в самом деле его сын...

– Тс-с!
– быстро остановила ее Эдель.
– Молчи. Но подожди. Я слышу какие-то крики. Зовут меня? Но этот голос! Неужели это...

– Голос вашего мужа, миледи, - подтвердила Сара.
– Слышите? Теперь он зовет еще и Мириам.

– Он зовет! Что-то случилось!
– И Эдель побежала на крик.

Граф, действительно, звал на помощь. Он нес на руках Дика. Мальчик не плакал, но лицо его было очень бледным и искаженным болью.

Эдель, вскрикнув в ужасе, бросилась к сыну.

– Дикки! Что с тобой!

– Он упал с лошади и повредил руку, - ответил муж.
– Мириам! Сюда!
– громко крикнул он.

– Дикки! Тебе больно?
– Мать дрожащей рукой убрала со лба малыша спутанные черные волосы.

– Нет, мама. Не очень.
– Но его голосок тоже дрожал.

Бедняжка! А вдруг с ним что-то серьезное? В Эдель закипела ярость на мужа.

– Все это ваши уроки!
– набросилась она на графа.
– Вы всюду таскаете ребенка с собой, но не уделяете ему должного внимания, бездушный вы человек!

– Мама, не кричи, - умоляюще сказал Дик.
– Я сам упал.

Из донжона выбежала Мириам. Де Турнель положил мальчика на землю, и она начала осматривать поврежденную руку.

– Сломана?
– спросила Эдель.

– Нет, вывих,- ответила девушка-паж.

– Господи!
– вырвалось у Эдель.
– Это очень опасно?

– Нет. Я вправлю. Но Дику придется потерпеть. Как, малыш, сможешь?

– Смогу, - храбро ответил Дик, но вторая здоровая рука его судорожно вцепилась в рукав куртки Антуана.
– Не уходи, пожалуйста...

– Конечно, я не уйду, мой храбрец, - сказал де Турнель.
– Мы будем с тобой рядом. И я, и твоя мама.

Через несколько минут Дика, все-таки потерявшего сознание от боли, перенесли в его комнату. Эдель, глотая тихие слезы, сидела на постели и гладила сына по голове. Граф стоял у окна. Они ждали, когда мальчик очнется. Они не разговаривали. В комнате царила полная тишина.

Наконец, Дик застонал и начал открывать глаза. Эдель радостно вскрикнула и наклонилась над ним.

– Сынок! Дикки! Ты меня слышишь? Это я, твоя мама!

– Мама...
– Дик слабо улыбнулся ей. Затем глаза его остановились на Антуане.
– Папа...

Де Турнель вздрогнул всем телом и шагнул вперед.

– Что ты сказал, мой мальчик?
– спросил он каким-то не своим, задушенным голосом.

– Мама. Папа. Не ссорьтесь больше, прошу вас...

Эдель поцеловала сына в лоб:

– Больше не будем, сынок. Никогда. Обещаю тебе.

Она подняла глаза и увидела, что Антуан отвернулся к окну. Широкие плечи его вздрагивали.

– Мессир, мы можем поговорить?

– Нет.

– Вы слышали - Дик попросил нас больше не ссориться. Я дала ему слово. И намерена сдержать его.

Упоминание о Дике заставило лицо де Турнеля озариться светом.

– Ну, хорошо, мадам. Что вы хотите сказать мне? Только быстрее, у меня много дел.

– Нечто очень важное.
– Эдель невольно положила руку на живот.
– Крайне важное.

– Так говорите же, - нетерпеливо сказал он.

– У меня... Я жду ребенка.

Ну вот, она и произнесла это. Он смотрел на нее во все глаза. Потом спросил:

– Вы уверены?

– Да.

– А средство, которое давала вам Мириам?

– Однажды... однажды я не приняла его.

– Забыли?
– Он становился с каждым вопросом все мрачнее и мрачнее.

– Нет.
– Она вскинула голову, - Я не приняла его нарочно. Вылила.

– Не приняла? Вылила?
– Он схватил ее за плечи и затряс.
– Дурочка! Ведь это был залог твоей безопасности! Что ты наделала! О, боже!

– Нет!
– Эдель не без труда вырвалась из его рук. Ее сердце согрело неподдельное горе, выразившееся на лице мужа.
– Я знаю, что было с твоими женами, Антуан, - мягко произнесла она.
– Мне очень жаль их и твоих детей. Но меня такая участь не ждет. Тебе не нужно бояться за меня.

– Не понимаю...

– Сейчас ты поймешь. Помнишь ли ты день взятия Фэрфакса?

– Помню.

– Помнишь ли ты ту девушку... почти девочку, с кухни, которую привели к тебе, и которую ты... так жестоко взял?

– Помню.
– Он провел рукой по лбу.
– Я был сильно пьян. Иначе не сделал бы этого. Но почему ты задаешь мне все эти вопросы? И... откуда ты знаешь?

– Потому что я была той девочкой, Антуан. И мой сын Дик - не от Родерика. Я не была за ним замужем, я обманула всех, чтоб скрыть свой позор... Мой мальчик - от тебя!

Де Турнель побледнел... и бросился к ее ногам.