Чтение онлайн

К концу пьесы Питер исполнил романтическую песню на лютне. Анжелика, слушая ее, несколько раз притворно вздохнула. Она заметила, что на глазах Эзры выступили слезы, и была совершенно поражена своим открытием. Как мог жестокий, беспринципный чурбан вроде ее кузена так расчувствоваться от слащавой любовной песни? Но слова были откровенно приторными и только укрепили уверенность девушки в порочности кузена, вместо того чтобы подорвать ее.

В последней сцене Эней сидел в полутьме на стуле, исполняя длинный монолог. Он якобы находился в каюте корабля, уплывавшего из Карфагена.

– Я должен оставить прелестную Дидону на берегу, ибо я не люблю ее более теперь, когда ветер переменился. – Голос актера неожиданно окреп, и юноша высоко вскрикнул: – Но, о боги Олимпа, что за злобное порождение хаоса входит в мое темное убежище? О, как сурово смотрят его жуткие глаза, это страшный враг, да хранят меня боги! Неужто я обречен обращаться, как с братом, с этой вещью?!

Эней так искренне и страшно кричал, что даже Анжелика почувствовала, как у нее зашевелились волосы на затылке. Даже при свете камина и свечей можно было запросто поверить, что Патрик и впрямь увидел что-то страшное в полутьме. Он выпучил глаза от ужаса, и казалось, был вне себя от страха, застыв на стуле без движения и хрипло дыша.

Встревожившись, Эзра стиснул бедро Анжелики и замер на месте.

– Что он увидел? – прошипел он. – В чем дело?

В этот момент кто-то распахнул дверь в коридор, и пронесшийся по комнате сквозняк задул все свечи. Пламя в камине, колыхнувшись, устояло. Эней повернулся на стуле, и на несколько мгновений зрителям явился Сатана, ухмыляющийся, демонический, пугающий. Жуткое создание преисподней обвело взглядом зрителей и исчезло. Вновь вернулся Эней, еще более испуганный, чем раньше, но уже ненадолго.

Быстрое движение – и перед зрителями снова предстал дьявол – с красными рогами и козлиными косыми глазами. В этот раз у него на голове восседал жуткий крылатый черт, похожий на шляпу. Мелкое создание преисподней, злобно зыркая по сторонам, сорвалось с места и промчалось по комнате, как ястреб. Оно кинулось прямо в лицо Эзры и на миг коснулось когтями его губ. Тот завопил от ужаса и отбросил странную тварь в сторону, а потом попытался растоптать ее на месте. Анжелика опустила взгляд и не увидела ровным счетом ничего. Там ничего не было.

Все произошло с головокружительной скоростью. Мерцающее пламя камина очерчивало формы обычных, привычных предметов, которые как будто начали двигаться. Вместе с пламенем танцевали сами тени. Одни были настоящими, другие – нет. Все приобрело странную подвижность, хрупкость и нереальность. Умы зрителей хватались то за одно, то за другое, пытаясь отыскать опору в пустившемся в пляс мире. Страх перед неведомым сковал Эзру и его мать, как мертвый ветер, вырвавшийся из далекого, темного подземного мира.

Тетушка Элспет с воплем вскочила на ноги, зажала себе рот обеими руками, пытаясь сдержать страх и не дать ему перерасти в безумие.

Эзра беспорядочно махал руками, словно сражаясь с невидимыми демонами.

Анжелика вскочила и помчалась к двери за сценой, в коридор, где ее ждали актеры. В темноте она поспешно скинула с себя платье, под которым был надет костюм мальчика – девушка надевала его, чтобы одурачить Эндрю и получить возможность тайно наблюдать за его тренировками. Достав бархатную шапочку, она нахлобучила ее на голову и спрятала под ней свои длинные кудри. Четверо актеров быстро направились к выходу, где дежурил слуга по имени Картер, явно не понимая, что происходит в доме.

– Кто кричал? – спросил он, прищурившись в сумраке. – Я слышал какие-то вопли.

Он быстро окинул взглядом группу актеров, уверенный, что видит перед собой четверых юношей.

– О, – небрежно произнес Патрик, – это была лишь концовка пьесы – весьма удивительная, драматичная, друг мой… Скажи лучше, как это ты не услышал последовавших за ней аплодисментов?

Четверо молодых людей миновали охранника и вышли в сад. Едва скрывшись из вида, они побежали. Луны не было, но звезды уже высыпали на небо, и в их свете беглецам удалось скрыться. У перекрестка они задержались, переводя дыхание и поджидая пятого участника представления.

В особняке царил вполне ожидаемый хаос. В мерцающем свете каминного пламени Эзре показалось, что он видел белое платье Анжелики, мелькнувшее на лестнице. Он не сразу пришел в себя, потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями. Эзра был перепуган до икоты последней сценой пьесы. Он начал подозревать, что актеры владели колдовством. «Вне всякого сомнения, – наконец решил он, – Анжелика тоже от страха едва не лишилась рассудка. Прекрасная возможность. Пора нанести решающий удар». У него появился прекрасный план – пойти к ней в комнату и успокоить напуганную девушку в постели. Хотя он сам еще не до конца оправился от пережитого ужаса, нельзя упускать такую возможность.

Эзра быстро отвел мать в комнату и оставил на попечение компаньонки, а затем следом за Анжеликой поднялся по лестнице, ведущей в ее покои. По дороге он поклялся себе, что непременно найдет актеров и по меньшей мере выпорет за такое представление. Но пока главное место в его мыслях занимала Анжелика. Выпивка снова разожгла в нем похоть, и, хотя страх ненадолго отвлек его, в паху по-прежнему полыхало жаркое пламя.

Он открыл дверь, ведущую в комнату Анжелики, со словами:

– Ничего не бойся, моя сладкая, – я пришел, чтобы поддержать тебя…

– Боже правый, в самом деле? – издевательски отозвался мрачный мужской голос, донесшийся от огромного силуэта в белом муслиновом платье. – А я надеюсь, что это задержит тебя!

Тяжелый кулак врезался в висок Эзры.

Тот был ошеломлен нападением, но не оглушен. Эзре хватило сил позвать на помощь:

– Сюда! Сюда! Быстрее, в комнату госпожи!

Тоби снова ударил его по голове. На сей раз колени мерзавца подкосились, и он мешком рухнул на пол. Затем дверь распахнулась, и в комнату ворвались двое слуг Эзры – широкоплечие, крепкие парни с огромными кулаками. Они набросились на Тоби. Нанеся ему несколько ударов, здоровяки прижали его к полу, не давая подняться. Теперь уже Тоби пришлось звать на помощь в надежде, что друзья придут на выручку. Казалось, он целую вечность боролся с противниками, пытаясь освободиться. Один из них закричал:

– Сбежать захотел, да? Получай за свои старания и успокойся, будь ты проклят!

В ребра юноши врезался кулак, и Тоби громко застонал.

Окно за спинами слуг было распахнуто настежь – актер должен был сбежать через него. Но сейчас в комнату ворвались Патрик и Артур. Казалось, они влетели в окно, как огромные летучие мыши, принявшие человеческий облик. Патрик прижал лезвие кинжала к горлу слуги, вцепившегося в руку Тоби, угрожающе кольнув кожу.

– Отпусти его, или я перережу тебе глотку! – крикнул он. – Поднимайся! Живо!