Чтение онлайн

Обозленный луч фонаря Марии наткнулся в руках Тика не на одну коробочку, а на две! Мария сердито выхватила их у него.

— Откуда она у тебя? — спросила его сестра, показывая на серую коробочку с металлическим блеском.

— А тебе какое дело? — ощетинился малыш. — Это моя коробочка, и отдай ее немедленно назад!

— Где ты ее взял? Отвечай немедленно!

— В пещере охотника! — ответил малыш. — Она была скрыта в нише. Это волшебная коробочка. Отдай!

Но Мария не положила коробочку на раскрытую горячую руку обкраденного братца, а отдала ее Виктору. Виктор вздрогнул, дотронувшись до нее.

— Тик! — сказал он. — Засвети-ка и ты свой фонарик! Ионел, глянь!

Виктор и Ионел крутили коробочку на все стороны. Они увидели очень много кнопок, нажимали на каждую, но коробочка не хотела открываться.

— Вы похитили ее чары! — скулил Тик. — Вы неблагодарные… Только я мог спасти вас…

— Тс-с-с! — гаркнул на него Виктор. — Не води фонариком.

Ионел случайно нажал на три кнопки сразу, и коробочка с шумом открылась, словно фотоаппарат. Ионел смотрел на Виктора, а Виктор на Ионела. Никому из них и в голову не пришло ставить в укор малышу, который даже дрожал от злости, от боли, страха и бессилия.

— Что это такое? — спросила Мария.

— Новейший радиопередатчик, — ответил Ионел. — Думаю, что с его помощью можно связаться даже с Луной…

Мария испугалась. Открытия в гроте, первое такое странное сообщение, призраки, лодка — все это теперь приобретало какой-то определенный смысл. Слова у нее вырвались невольно.

— Так… — согласился Виктор. — Я уже давно думал об этом, но не мог поверить, не мог… Мне это кажется невозможным… Словно в какой-то книжке.

— Что делать? — спросила Мария.

— Немедленно в лодку! Опасность намного больше, чем мы можем себе вообразить. И, думаю, она угрожает не только нам.

— А вторая коробочка? — отважился Тик, который имел вид ребеночка из сказки.

Виктор открыл ее и прочитал вслух записку, которая была внутри:

— «Мы пришли раньше вас! Сергей и Трясогузка. Вот вам!»

— Как это может быть? — пришла в изумление Мария. — Как, когда, на чем они пришли раньше нас?

— Нет… — раздумывал Виктор. — Невозможно! Или почти… Довольно! Все в лодку! Мы не можем тратить ни секунды!

Ионел неожиданно уперся:

— Стойте! Мы должны обследовать второй поток. Может, именно в том рукаве есть выход из пещеры?

Виктор колебался только секунду: может ли тот поток быть выходом из пещеры?

— Не верю! — сказал он. — Этот просто ручеек, который вливается в наш. Довольно! Мы решили! Направляемся по нашей струе!

— Ерунда! — вспыхнул Ионел. — Только потому, что я такой, как был раньше, вы не хотите меня слушать? А если там выход? Ты не думаешь, что поспешность нас может погубить?

— Не поспешность! — разозлился Виктор. — А нерешительность! Сейчас важна каждая минута. Единственный выход — этот! Не ощущаешь?

— Ты сошел с ума? — закричал Ионел. — Наша жизнь поставлена на карту, и может, мы сами отвергнем единственное средство спасения… Я иду.

Не ждя ни согласия, ни слова, ни жеста, он метнулся стрелой к устью, где они нашли коробочку.

— Ионел, стой! — закричал вслед ему Виктор.

— Я сейчас вернусь!.. — донес где-то из тьмы голос Ионела.

Виктор хотел был бежать за ним, но подскользнулся и ударился о камень, к которому была привязана лодка. Веревка раскрутилась, и поток подхватил освобожденную лодку.

— Лодка! — поднял тревогу Виктор и во весь дух бросился по воде за ней.

Тик и Мария поняли, что случилось, и побежали за ним, освещая ему дорогу. Лодка быстро отдалялась, ее уже едва было видно, но случился спасательный поворот с валунами и задержал ее на какое-то время. Виктор догнал его в последний миг, схватил за веревку и накрутил ее на руку.

Они спасены! Если бы еще не убежал Ионел, словно безумный!

— Быстро за ним! — сказал Виктор и ведя лодку против течения, они тронули к устью.

Добравшись к устью, Ионел понял, что его поступок — это акт безрассудного ненужного героизма. Он искренне хотел помочь друзьям, хотел вывести их из-под незыблемого панциря, но момент выбрал не лучший. Виктор был прав. Здесь единственный и очевидный путь к выходу: поток, который бежит вперед. Только тогда, когда поток, который до сих пор вез их так верно, вливался бы в другой, в больший, только тогда его, может, надо было бы оставить. Ручеек, который начал обследовать Ионел, быстро мелел, потом разделился на великое множество мелких ручейков, а их невозможно было обследовать. Итак, не имело никакого смысла обследовать дальше. Он быстро двинулся назад.

Ионел уже был возле устья, когда его ухо уловило какие-то странные звуки — то ли дыхание, то ли хрипение, и его тело вздрогнуло от ужаса. Он хотел было бежать и даже готов был броситься через воду, но здесь увидел возле подножия скалы что-то похожее на… Он нагнулся и присмотрелся внимательнее: это были сапоги, каких он еще не видел…

Неожиданно две сильные руки схватили его за шею и за плечи, голову прижало что-то мягкое и удушливое. Он немного подергался, и ум его затуманился.

Через минуту охотник оторвал парня от груди. Бессознательное тело было безвольное. Бородач бросил его через плечо, словно полотенце, и жестами велел охотнику идти назад, просто по воде. Пройдя одно колено потока, потом второе, они оба молча освещали дорогу фонариками на полную мощность, так как до сих пор прикрывали лучи. Осветили лицо пленного.

— Господи, это же сынок директора, честное слово!

— Следи, друг, чтобы он тебя не узнал. Не показывай ему свое лицо и постарайся изменить голос.

— Сударь, меня могло бы и не интересовать такое дело…

Бородач бросил руку к бедру, и охотник вынужден был докончить:

— …но если ты так говоришь, то пусть будет так…

Они прошли еще немного назад, пока не решили, что оказались уже довольно далеко от раздвоения двух потоков. Бородач бросил пленного внизу, на камень, побрызгал ему на лицо холодной водой с ручья. И поскольку парень не шевелился, он подтянул его голову к потоку и погрузил несколько раз в воду.

Ионел пришел в себя, встрепенулся, раскрыл глаза, но сразу же и закрыл их, так как ничего не мог увидеть в плотном мраке.

— Не бойся, малыш, — услышал он незнакомый голос. — Ты в руках добрых людей.

В тот же миг носок сапога ударил его под ребро, и сразу же — еще один удар, в голень.

— Люди добрые, очень добрые, весьма добрые… — скрипел измененный неестественный голос. — Если скажешь, будешь жить, слышишь? Не скажешь — погибнешь! Слышишь?

И еще один удар в голень, в то же самое место, или может, это боль так отдавала по всей кости.