Чтение онлайн

— Марк — не дослушав его, кивнул инспектор детективу — завтра поедете после литургии, проконтролируете, возьмете сегодня в конторе дозиметр, Лео выпишет ордер, пройдетесь по развалу и пирсам, если что найдете, на уничтожение — и прибавил, брезгливо поморщившись — вот дел у нас не было, теперь и радиоактивная рыба.

— Ну там радиация наведенная, я все-таки думаю — отмахнулся Фанкиль — да и гранит у нас под ногами тоже теплый. Тридцать — тридцать пять микрорентген в час. И еще радон. Но живут же как-то люди. Кстати, там кто-то писал нам, просили обновить карту радиохимической обстановки по Гирте и окрестностям…

— Все так же, без изменений — ответила ему Хельга Тралле, доставая из папки чистый лист и все также, неглядя, записывая строки — сорок пять, сорок семь микрорентген в час в зависимости от времени суток на Гамотти и Кариско. Излучение, исходящее при распаде тяжелых элементов, в некоторых малых количествах образовавшихся вследствие неточности процесса квантовой транспозиции при доставке материалов и ресурсов на эти объекты, которая осуществлялась еще во время их строительства. Рядом с Булле и по южному берегу Керны радиационный фон не превышает двадцати трех. Под водой местами очаги до пятисот. Ионизирующее излучение экранируются большими объемами соленой воды…

Этим вечером Вертура с Марисой возвращались из конторы поздно. Забрав с собой газоразрядный измерительный прибор, защитные варежки и бумаги, шли через мост, смотрели в ясное ночное небо над рекой и заливом.

— А в той книге, которую дал мне Лео сказано, что все звезды на самом деле погасли давным-давно. Тысячи, миллионы лет назад, но они были очень далеко и мы все еще видим их свет… — тихо сказал детектив, печально глядя с моста вдоль реки — это как поздний дилижанс на другой конец города. Он уже отъехал, а мы стоим и ждем его в конце пути. Он самый последний и больше никто никогда не приедет.

Особенно яркая звезда горела над темным, едва-едва фосфоресцирующим зеленовато-голубым сиянием заливом. Высоко в небе стоял опрокинутый серп луны. Холодный ветер задувал с темной бездны моря, подхватывал волосы и длинные полы одежд. Над рекой было свежо, Мариса куталась в плащ, то и дело оправляла сползающий на глаза капюшон, прятала ладони в рукава, зябко поджимала плечи.

— И вокруг нас только пустота и чернота — скорбно кивнула она, покрепче обхватывая плечо Вертуры, остекленевшими, немигающими глазами глядя перед собой с моста, на непроглядно-темную гладь реки — как эта черная глубина сразу под берегом, рядом с нами и мертвые радиоактивные корабли под водой, на дне. И червоточины и омерзительные космические твари в них. А мы смотрим в небо и видим свет давно умерших звезд. А на самом деле там только пустота мертвой и ледяной вселенной, просто возмущение энергетических потоков и полей, где каждая частичка окружающего нас мира это просто какая-то бессмысленная и бездушная цифра… Как же все это тошно и мерзко.

— Да, Лео хуже Эрсина. Эрсин просто лживый самодовольный болтун. Он мразь, радующаяся жизни, а Лео… от его слов и книг не хочется жить… Не во что верить… Как он сказал высшую математику и квантовую физику придумал сатана. Верно же подмечено. Как он сам живет с этим? — согласился детектив — впрочем, наверное, только такие как он, и могут охотиться на демонов, потому что живут их логикой, понимают их. В детстве после уроков естествознания и астрономии я пытался представить себе бесконечность вселенной, но у меня не выходило. Я лежал ночами и думал, мне было страшно, мне мнилось, что окружающий мир вот-вот и вдруг сломается, небо свалится на меня, что свет солнца погаснет и все рассыплется в пыль. Мне думалось, что это может случиться в любую секунду, и я не мог уснуть… Наш учитель говорил, что все верно, так и написано в Евангелии: смерть может прийти в любой момент, надо творить добродетели, быть готовым к ней и помнить, что это не конец. И тут Лео прав, гораздо страшнее чем смерть, это то, что если там, за ее гранью, совсем ничего нет, или есть, но не милостивый Господь Бог, Апостол Петр и Иоанн Креститель, Страшный суд и Царствие Небесное, а какие-нибудь готовые пожрать нас люди, машины или демоны… Чем больше об этом думаешь, тем хуже. Ты мерзнешь. Пойдем, поздно уже.

Ему было тяжело говорить на эти темы, что всегда навевают такие тяжелые мысли и бесконечности и месте человека в иерархии устройства вселенной.

— Вранье все эти книжки Лео, вот что это! — зло бросила Мариса с протестом в голосе, покрепче захватила полы плаща, чтобы не задувал ветер, и они пошли дальше по мосту в сторону южного берега.

Вечером, выполнив поклоны, они сидели у жарко растопленной печки, пили чай, смотрели в огонь. Стояла ясная и звездная сентябрьская ночь. За окном снова дул ветер.

— Плевать мне, что какой-то дурень пишет, что там ничего нет! — внезапно раздраженно заявила Мариса, вспомнив их недавний разговор на мосту — не хочу я так жить и не буду. Да пошли они все!

— Да, есть вещи, о которых лучше не думать и не говорить — кивнул, согласился Вертура, подходя к окну и глядя через него в ветреное ночное небо. Приоткрыл раму. Свежий и холодный ветер ворвался в комнату, ароматной ночной сыростью, запахом мокрой травы и опавших листьев, разогнал душную гарь печки. Где-то в саду у дома графа Прицци мерно ухала какая-то ночная птица. Ее гулкий и низкий голос отчетливо слышался в комнате, пробиваясь через шелест листвы, глухой и тревожный звон флюгера на крыше дома напротив и шум ветвей.

— Какая разница? Для нас же это настоящие звезды и ветер. И деревья, и дома и все вокруг — прислушиваясь к звукам непогоды снаружи, за окном, тихо, но твердо, сказал детектив — математически может все действительно по-другому, но, к счастью, мы этого не видим. Как под кожей не видим собственных органов, крови и костей, как скрываем мерзость наготы под одеждой, как без микроскопа не видим копошения бактерий и червей. Бог создал так, а не иначе, и в этом его милость.

На следующий день, вернувшись из храма, детектив взял приборы и документы и они с Марисой поехали в Сорну — пригород на северо-западном берегу залива, отстоящий на несколько километров и северных ворот Гирты. Весь день вместе с двумя жандармами и полицейским приставом ходили по рыбацким развалам, рынкам и пирсам, проверяли улов, смотрели на диск дозиметра. В процессе проверок сильных превышений радиационного фона не выявили. Ездили на берег, на пляж, к северо-западу от Сорны, где и обнаружили все также лежащих на берегу длинных уродливых рыб с огромными телескопическими глазами и щупальцами, которых, по письменному распоряжению из полиции Гирты, смотрители уже сгребли в зловонные, омерзительные кучи. Намотав на лица повязки из плотной шерсти, стояли под скалами на берегу, в отдалении от большой ямы, смотрели, как рабочие сжигают их.

— Как прогорит, завалите камнями и закопайте могильник — объяснил мрачным, синим от морского ветра и бессонницы морякам из портовой инспекции Вертура. Как сказал Фанкиль, проще сжечь в яме и закопать, чем потом грести радиоактивную золу и трясти ей по всему берегу. Напоследок детектив раздал морякам и приставам таблетки с йодом, составил акт о происшествии, зашел к коменданту за печатью и подписью на документы. Когда закончил с ними, вернулся к Марисе, что, пока он заполнял бумаги, прогуливалась в парке при администрации пригорода, любовалась гранитными скалами и кленами, сказал что можно возвращаться в Гирту.

— Наверное, у них там под водой какой-то рыбный мор — глядя в отчет, который привез Вертура, заключил Фанкиль — вот и всплыли. Завтра надо съездить в Тальпасто, может у них там тоже по берегу какая гадость, а они не уведомили…

Этим делом детектив и лейтенант Турко и занимались весь следующий, день: взяв лошадей, обследовали берег южнее крепости Тальпасто, ходили по лесу и скалам, беспокоили рыбаков и служащих местной жандармерии, но ни отклонения радиационного фона от среднего, ни мертвых рыб, ни склизких щупалец из глубин так и не выявили, о чем и написали в акте о проведенной проверке.