Чтение онлайн

Гости заняли всю трапезную, просторное помещение на первом этаже резиденции епископа. Явился сам владыка, благословил новоприбывших, встал во главе отдельного стола перед иконостасом в дальнем конце трапезной, напротив дверей. Герцогине предложил место рядом с собой, Борисом Дорсом, его сыном и двумя архиереями. Призвал, поставил по правую руку от себя графа Прицци, рядом с которым, последовав за ним, разместились Фарканто, Пескин и рыжая Лиза. Остальные встали к скамьям за массивными дубовыми столами, вдоль окон украшенных чистыми белыми занавесками. Рыцари по старшинству за правым столом, капитан Форнолле и другие кавалеры и сержанты гвардии за левым. К ним указали встать и детективу. Епархиальную же братию, священнослужителей и семинаристов, что должны были после воскресной службы вкушать в этом помещении вместе с епископом и архиереями, в виду накладки и внезапного прихода высокопоставленных гостей, отправили в трапезную собора. Видя их неодобрительные лица, кто-то напомнил им, что они монахи, и пусть смиряют свое недовольство, раз сам владыка благословил.

Когда все заняли свои места, епископ Дезмонд позвонил в колокольчик, призвал всех к тишине. Строго прочел полагающийся перед трапезой молитвенный чин, по окончанию которого все благоговейно перекрестились и сели. Дьякон раскрыл книгу на аналое, начал читать из жития святых. Началась трапеза. Простая монастырская пища — каша, картошка, вареные яйца, костлявая морская селедка с луком, зелень, кислые яблоки и черный хлеб. Вертура сидел рядом с капитаном Форнолле, ел, поглядывал по сторонам. Наблюдал за Борисом Дорсом, что всеми силами старался делать вид, но все в порядке вещей, и такой же сосредоточенной и молчаливо-напряженной сидящей рядом с ним принцессой Вероникой. Капитан герцогской стражи, что сидел рядом с детективом тоже уделял больше внимания происходящему, чем скудной еде, деля непринужденный вид, жуя картошку с луком, прилежно наблюдал за обстановкой, нет ли какой скрытой угрозы для графа Прицци и герцогини. По его спокойному широкому, доброжелательному лицу иногда проскальзывала тень улыбки. Это был сильный, добродушный, но смелый и умный человек, знающий цену не только мечу, но и хорошим манерам, что было необходимо в его должности при герцогском дворе. Когда же трапеза закончилась и была произнесена благодарственная молитва, он подошел к принцессе Веронике, поклонился ей и о чем-то спросил, на что та утвердительно кивнула в ответ.

Граф Прицци подошел к владыке Дезмонду с каким-то вопросом, склонил голову под благословение, поблагодарил за гостеприимство. Крестясь на иконы, все направились на выход. Собрались во дворе и перед воротами поместья, седлали коней. Уже снаружи Вертура приметил, что среди покидающих резиденцию нету Фарканто, рыжей Лизы и лейтенанта Манко с еще одним рыцарем: они остались в доме епископа вместе с принцессой Вероникой. Процессию отъезжающих возглавил граф Прицци, сообщил всем, что они едут в герцогский дворец.

Пока ждали отстающих, помогали подняться в седла девицам, оставшись не у дел, Вертура отошел в сторону, как бы невзначай следил за отъездом.

Над площадью кружили галки. Огибали шпиль собора. Какая-то уже немолодая женщина крошила им заплесневелый хлеб. Они клевали его и, снова взлетали в небо. В тени домов ругались, спорили о чем-то извозчики, хватались за кнуты. На скамейках и ступенях храма сидели, отдыхали горожане, благодушно беседовали, доставали из корзинок и ели бутерброды, строго прикрикивали на не в меру веселящихся, бегающих вокруг друг за другом детей. Жандарм с подвеской лейтенанта, квартальный надзиратель, лениво откинувшись в седле, придерживая рукой монокль, читал свежий номер «Скандалов». Его лошадь, склонив голову лизала брусчатку под ногами, жевала сено, что осталось после проехавшей по площади груженой сушеной морской травой телеги.

Отдельной группой ожидали, пока свита герцогини не освободит сквер перед домом епископа, стояли серой стаей, как голуби, облаченные в бесцветные, вытертые подрясники тощие, простоволосые и лохматые семинаристы.

— Готовься к исповеди! — как духовники, ломающимися юношескими голосами, важно поучали они, говорили друг другу и задирающим их мальчишкам-подмастерьям.

Небо хмурилось. Темно-серый, с узкими желтыми и синим окнами, торжественный как крепостные ворота фасад собора Иоанна Крестителя поднимался высоко над кварталом. Шпилем колокольни впивался в сизую, хмурую тучу, что заволокла полнеба.

Вертура молча проводил взглядом удаляющийся кортеж графа Прицци и пошел пешком в комендатуру за Марисой, где оторвал ее от беседы с Ингой и Фанкилем. Сказал, что был в храме и теперь идет домой. Перекинулся несколькими малозначительными фразами с полицейскими и снова курящими под лестницей бездельниками-студентами.

Когда они с Марисой вышли за ворота комендатуры, по дороге рассказал обо всем произошедшем сегодня с ним. Та криво улыбнулась, ответила, что все ожидаемо, так и надо им всем, и поведала о том, что пока он развлекался, она ездила на пепелище: в юго-восточном районе, неподалеку от набережных, был пожар, выгорел каменный дом, еще два рядом пострадали. Погибли шесть человек.

— Хорошо там дом двухэтажный, низкий — мрачно подрезюмировала она — не как в центре, и дождь ночью был. Кто мог в окна попрыгали.

Вертура насторожился, спросил, где это случилось. Они встали под фонарем на мосту. Прислонившись к столбу плечом, прикрыв полой плаща от дующего с залива, приносящего тяжелые серо-синие тучи и капли дождя, ветра, Мариса достала из поясной сумки папку и продемонстрировала ему черновик для заметки в газету. В погибших значились три старухи, что задохнулись в дыму, чей-то больной дед, неопознанные ребенок и мужчина. В заметке также был указан и адрес: улица Зеленого Мола дом три.

— Это Эрсин — пробежав глазами пресс-релиз, мрачно кивнул детектив. Он вкратце рассказал Марисе про Тильду Бирс, что она двоюродная сестра его покойного сослуживца из тайной полиции Мильды, и что он, Вертура, по личному поручению начальника его отдела, графа Михаэля Динмара, привез ей награды ее брата и деньги, и как все некрасиво получилось.

— Из-за меня он использовал ее как подставное лицо для своих сделок — рассудил он тихо — он догадался, как мы вышли на Белую Могилу, нанял людей, чтобы избавились от свидетелей, запугать или отомстить. Наверное, сам был занят или не хотел, чтобы его видели поблизости. Иначе бы он их всех точно убил. Надо вернуться в контору, сообщить леди Хельге. Пойдем обратно. Это важно.

— Вот такой у нас день воскресный! — развела руками Мариса и они, развернувшись, зашагали обратно в сторону ворот полицейской комендатуры Гирты.

Когда в трапезной почти не осталось народу, пришел келейник владыки Дезмонда. Высокий и крепкий, кучерявый молодой человек с растрепанной бородой и хмурым лицом, больше похожий на оруженосца, чем на церковного служителя. С вызовом сверкнув глазами, сказал герцогине и сопровождающим, что Владыка предлагает им ознакомиться с его коллекцией трофеев, пригласил всех на второй этаж, в сводчатую залу с высокими окнами, где, как в арсенале, были выставлены доспехи, мечи и мушкеты, а также некоторые образцы высокотехнологического снаряжения.

— В молодости мэтр Дезмонд служил на юго-востоке — рассказывал Борис Дорс, демонстрируя стоящий в нише между шкафов с книгами старый, простой латный доспех с промятыми нагрудником и шлемом — после обучения в семинарии, его направили на служение в горы, проповедовать Христову веру язычниками. Потом служил в епархиях Басора и Камиры. Был капелланом в экспедиционном корпусе генерала Тибуртины. До Гирты они с моим отцом всю свою жизнь провели в походах и на войне.

Он взял принцессу Веронику под локоть, чему та благодушно улыбнулась, и подвел ее к стенду на котором лежали потемневшие от времени луки и множество расписанных по древками нечестивыми иероглифическими символами стрел, а рядом стояли такие же, украшенные вызывающими отвращение письменами доспехи. Черные и изготовленные как будто бы в далекие, еще античные времена, чиненные более современными по виду, грубо обработанными, элементами.

— На юге было много городов и крепостей засыпанных черным радиоактивным песком — объяснил, взявшему в руки конический шлем с приклепанной к нему литой личной в виде морды циклопа со смотровой щелью глаза во лбу, с интересом разглядывающему его Фарканто, маркиз — как бункер Тиксара у нас, на севере. Горцы раскапывали их и доставали оттуда артефакты прошлых лет, продавали, или использовали под себя в меру своего разумения. Но есть и те, которые они не посмели раскурочить. Вот, смотрите.

Он достал с полки одну из шкатулок и открыл ее. В ней, на синей бархатной подушечке, тускло мерцал украшенный сложным фрактальным узором высокотехнологический волчок. Борис Дорс аккуратно взял его в руки, поставил на стол и ловко раскрутил. Волчок завертелся, заиграл внезапно вспыхнувшими на поверхности огоньками, что засчет стробоскопического эффекта складывались в замысловатый узор, горящий ярким, похожим на электрический светом.