Чтение онлайн

— Значит сэр Вильмонт мертв. Так, моя леди? — приложив руку к груди, покорно склонил голову, при этом внимательно глядя на нее и маркиза, уточнил он у принцессы Вероники.

— Как видите! — ответила она, с вызовом глядя в глаза капитану. Ее голос стал яростным и ледяным, пальцы сжались в кулак, рука тряслась, как будто только и ждала малейшего повода выхватить нож и вонзить его в лицо рыцарю. Но капитан учтиво приложил руку к груди и с поклоном отошел на шаг назад, выражая полную готовность к служению.

— Погодите, так это же морф. Похоже, все не так просто… — разочарованно констатировал барон Визра, что зашел за стол, присел на корточки и теперь примерялся к телу через свою прозрачную пластинку в руке.

Фарканто и Корн потянули за ноги, вытащили из-за стола тело Вильмонта Булле с переломанной рукой и расколотой головой, из которой вместо мозга на толстый зеленый ковер вываливались бесцветно-серые жирные куски, пахнущие как какое-то неприятное, ядовитое растение, и положили его посреди кабинета. Все в мрачной нерешительности смотрели на фальшивого Герцога и каждому в голову начинали закрадываться самые дурные мысли. За ними как-то никто не обратил внимание, что все телефоны в канцелярии внезапно затихли.

Художник Гармазон, внезапно спохватившись, запоздало достал из поясной сумки свой прибор для рисования и тоже было навелся на убитого, чтоб запечатлеть его, но пластинка в его руке осталась черной, не выдала никакого изображения. То же случилось и с аппаратом юного барона, что пожелал еще раз запечатлеть мертвого Герцога и точно таким же прибором столичного юриста, что встал над телом, фиксируя повреждения и смерть.

Все нерешительно переглянулись.

— Стабилизаторы — учтиво продемонстрировал он свои часы с маятниками принцессе Веронике капитан Форнолле — это тоже был ваш приказ, станциям на глушение, моя леди?

— Кто отдал приказ? Ты? — требовательно и зло бросила принцесса рыжей Лизе, которая уже достала свой портсигар с выдавленной на крышке головой лисы, и снова закурила.

— Нет, не я — пожала плечами, возразила она, совершенно не реагируя на ненависть герцогини. С силой выдыхая дым тугой сизой струей, постукивая указательным пальцем, стряхивая пепел прямо на ковер, отвернулась куда-то к стене, подумала немного и разъяснила — Гирта Башня, объект одиннадцать…

— Гирта Башня?

— Башня барона Тсурбы… наверное… — медленно уточнила рыжая Лиза, вращая глазами, словно все ее внимание было занято какой-то сложной умственной деятельностью — так записано в протоколе перехвата. Просто Гирта Башня объект одиннадцать, и у нее высший приоритет… К этому объекту у меня недостаточно доступа. Даже к информации о том, что это такое и что вообще он здесь есть…

— Вот же «Гирта Башня». И номер телефона тысяча сто одиннадцать — указал в заметках герцога на листе под стеклом стола, юный барон Визра — просто позвоните им туда, что у них там случилось.

Рыжая Лиза первой сорвала трубку электромеханического телефона, чей толстый, экранированный кабель опускался на пол от герцогского стола и через массивную розетку уходил куда-то в стену, несколько раз нетерпеливо нажала на рычажок в ожидании длинного гудка, чтобы начать набирать номер абонента.

— Алло? — потребовала она, выждав паузу — коммутатор? Меня слышно?

Но телефон молчал. В динамике шипел, с каждой секундой, по мере того, как затихали стабилизаторы, все усиливающийся, поначалу едва различимый ухом, но с каждой минутой все набирающий силу, мертвый сухой треск. И когда он уже стал невыносим, в трубке громко щелкнуло, и сигнал полностью исчез. Автоматический предохранитель разомкнул цепь, чтобы она не сгорела. Только остался едва слышный шепот наведенных, похожих на уже знакомое «Йек-ти», электростатических помех, что под действием искажения пространства и времени, рождался в проводящих элементах аппарата, даже когда тот был отключен от сети.

Послушали трубку, убедились что линия выключена, и маркиз Борис Дорс и юный барон Визра.

Все вышли из кабинета в канцелярию. В коридоре загремели шаги. Хлопнула дверь. Вошел один из гвардейских кавалеров, доложил, что едет граф Прицци, что большой конный отряд уже под стенами дворца и еще больше людей коменданта заходят на Соборную площадь со стороны Счетной палаты и входят в парк через открытые ворота. Что они все при оружии и готовы в любой момент пойти на штурм, но вначале граф желает видеть леди-герцогиню.

Борис Дорс подошел к окну, сел на широкий подоконник и в мрачной, обреченной угрюмостью уставился на убегающую в сторону Собора Последних Дней аллею. И вправду. Между аккуратных, начинающих желтеть к осени деревьев черным мрачными силуэтами мчались закованные в латы верховые, а в ворота герцогского парка, с площади, кажущимся отсюда, из окон, бесконечным красно-черно-серо-лиловым потоком вливались пешие вооруженные люди со знаменами Лилового клуба и квартальной самообороны Гирты. Немногочисленные по сравнению с армией графа Прицци кавалеры дворцовой стражи не противились им, опускали оружие, пожимали плечами, отходили с их пути.

— Приехали на ипсомобилях — констатировал барон Визра. Он вернулся с парадной лестницы, смежного с герцогской канцелярией, просторного холла в центре дворца, где два лестничных марша облицованные торжественным темно-серым мрамором, украшенные колоннами, цветами в горшках, витражами и мягкими, обтянутыми пурпурным и лиловым бархатом скамейками, сливались в один перед просторным, отражающим свет высоких окон зеркалом. Двери внизу были предупредительно закрыты, но в высоких окнах первого этажа уже мелькали серые шлемы и заглядывающие в помещение яростные, готовые к драке усатые и бородатые лица гарцующих перед фасадом верховых.

— Обратно в Малый дворец? — поморщился уточнил Фарканто, глядя в окно на все пребывающее через главные ворота парка ко дворцу воинство, проверил свой жезл-револьвер — там можно держать оборону.

— Оборона бессмысленна — отворачиваясь от окна, мрачно ответил Борис Дорс, взял за руку принцессу Веронику, рывком отвел ее в сторону, к противоположному окну с видом на обрыв, крыши и улицы Гирты, сжал ее пальцы, требовательно заглянул в лицо и тихо, с угрозой спросил.

— Вы понимаете, что это значит, моя леди?

— Да, понимаю — глядя на него пронзительными, горящими болезненным возбуждением, глазами, кладя вторую руку поверх его ладони и утвердительно пожимая ее, с готовностью ответила герцогиня.

— Тогда пойдемте — сказал он ей. В его глазах горел зловещий и торжественный огонь. Лицо исказила непреклонная жестокая улыбка готового совершить безнаказанное и вероломное злодеяние убийцы. Он хотел сказать множество слов, начать ругаться, оправдываться, грозить, но сдержался и только и выговорил — послушаем что скажет Август. А если вам не понравится, у меня есть чем ему ответить.