Чтение онлайн

К началу войны с финнами Мазурук жил в Москве. Его никто не собирался призывать в действующую армию. Ценили опыт и знания Ильи Павловича, берегли его для других, более важных дел, с которыми мог справиться только он.

Но сам Мазурук рассудил по-иному. Он сел в свою красную машину с размашистой надписью на борту: "Арктика" - и прилетел к нам на фронт. Копцу и мне объяснил свое решение просто:

– Я могу летать в любую погоду, при самой плохой видимости. А ваш участок фронта - тот же север. Молодым летчикам наверняка нужна помощь. Вот мне и хочется передать им все, что я знаю.

Намерение Ильи Павловича было самое благородное, и мы, конечно, с удовольствием приняли его в свою семью. Он летал но аэродромам, охотно делился с летчиками и штурманами своим опытом пилотирования, навигации и эксплуатации техники в своеобразных условиях северного края. Летный состав наших частей он покорил простотой и душевностью. Каждое слово полярного летчика воспринималось ими как откровение.

Прошло, наверное, дней десять, и Илья Павлович предъявил нам "ультиматум":

– Спасибо, что допустили меня до работы. Но я и сам хочу летать на бомбежку.

Просьба его поставила нас в тупик. На войне всякое может случиться. Погибнет такой человек - потеря невосполнимая. Да и кому нужна эта жертва?

Связались по телефону с начальством, спросили, как быть. Нам ответили:

– На ваше усмотрение.

– Раз просит - давайте разрешим,- согласился Копец.- Только не на ТБ-3. Поручим ему сформировать и подготовить для ночных полетов эскадрилью скоростных бомбардировщиков.

Илья Павлович охотно согласился, отобрал наиболее опытных летчиков и штурманов и занялся их обучением.

Эскадрилья Мазурука сыграла на фронте заметную роль. Ее ночные налеты на вражеские объекты всегда оказывались неожиданными. Противник нес немалые потери. Летая с ним, экипажи надежно овладели практикой ночных полетов, многие из летчиков и штурманов стали опытными инструкторами.

Улетел от нас Мазурук с орденом Красного Знамени. Все мы долго вспоминали его добрым словом.

Герои и подвиги

Однажды я приехал в полк, располагавшийся на озерном аэродроме. На берегу стояло несколько домиков, в которых жили летчики. Захожу в один из них. На полу ни соринки, на окнах марлевые занавески, стол накрыт скатертью, и даже еловая веточка с шишками в банке красуется.

– Вот это порядок!
– похвалил я летчиков.- Молодцы. Кто же у вас такой уют создает?

Летчики стоят, многозначительно улыбаются. Потом один из них с гордостью говорит:

– Беспорядка не терпит наша хозяйка...

– Какая такая хозяйка?

– А самая настоящая. Вот за этой занавеской.- И летчик показал рукой на ситцевый полог, висевший на телефонном проводе.

И верно: приподнимается край занавески, и оттуда выходит девушка. На ней унты, ладно пригнанная гимнастерка, подпоясанная офицерским ремнем. На голубых петлицах алеет по три кубика.

– Старший лейтенант Екатерина Зеленко!
– браво рапортует она и смущенно добавляет: - Екатериной представляюсь потому, чтобы не путали с мужчиной.

С виду Зеленко в какой-то мере напоминала парня. Женщину в ней выдавали карие, жгучие глаза и маленькие пунцово-красные губы.

– Вот не знал, что у нас в армии есть летчица.

– Она не только летчица, но и сущий милиционер в этом доме,- шутливо заметил стоявший у окна капитан.- Житья от нее нет.

Екатерина улыбнулась.

– Что верно, то верно. Могу доложить, товарищ комиссар, что ни пьянства, ни табачного дыма, ни мата в этом доме вы не увидите и не услышите.

– И они терпят?
– указываю глазами на летчиков.

– Ворчат, но терпят,- сквозь смех отвечает Зеленко.

– И все же среди мужчин вам, наверное, неудобно?

– Поначалу было неудобно. А сейчас и они со мной смирились, да и я к ним привыкла. Ребята они хорошие. В обиду меня не дают.

Капитан, стоявший у окна, рассмеялся:

– Наша Катя сама может кого угодно обидеть. Попадись только ей. Язычок что бритва.

...Екатерина Зеленко была единственной девушкой-летчицей, принимавшей участие в борьбе с финнами. О ней немало хорошего слышал я и в начале Отечественной войны. Но потом следы ее затерялись. И только мною лет спустя в разговоре с одним из авиационных командиров снова всплыло имя храброй комсомолки.

– Зеленко Екатерина?
– переспросил я собеседника.

– Так точно, она,- подтвердил он и вспомнил обстоятельства ее героической гибели.

Осенью 1941 года Зеленко на своем бомбардировщике возвращалась с разведывательного задания. Над селом Глинское, Сумской области, ее одинокую машину атаковали семь "мессеров". Екатерина отбивалась от них как могла. Один истребитель сбила, но остальные зажали ее в крепкие тиски, из которых вырваться было невозможно. Бомбардировщик загорелся.

С земли наблюдали за этим неравным боем, видели, как летчица направила свой пылающий самолет на ближайший вражеский истребитель и таранила его. Два огненных клубка, оставляя в небе сизый дым, упали на землю.

Я не знаю другого случая, когда бы женщина-летчица таранила вражеский самолет. Это, пожалуй, единственный в истории авиации подвиг такого рода.

Погибла Катя в пору своей молодости. Было ей тогда всего лишь двадцать пять лет. Правительство наградило ее посмертно орденом Ленина. Имя этой храброй сердцем и чистой душой девушки никогда не изгладится из памяти. В Великую Отечественную войну в рядах авиации сражалось немало женщин. Но Кате Зеленко принадлежит в этом пальма первенства.

Из части, в которой служила старший лейтенант Екатерина Зеленко, я вылетел самолетом в Петрозаводск. Случился небольшой перебой с доставкой горючего, и надо было договориться с железнодорожниками, чтобы они сразу же поставили нас в известность, как только прибудут цистерны с бензином.

Начальник железнодорожного узла объяснил, что задержка произошла из-за сильных снежных заносов. Тут же были приняты меры, чтобы воинские эшелоны шли только по "зеленой улице".

Я обратил внимание на состав, стоящий на запасных путях. На платформах было пятнадцать новеньких истребителей И-153.

– Кому предназначены эти самолеты?
– спрашиваю начальника станции.

– Не знаю. Документов на них нет. В чей адрес пришли - неизвестно.

– И давно стоят?

– Дней пять, если не больше.

"Раз самолеты оказались в Петрозаводске,- подумал я,- значит, наверняка для нашей армии".

– Эти истребители присланы нам,- твердо заявил я начальнику станции.

– Берите,- согласился он.- Не финнам же отдаю, своим.

Позвонив на свою авиационную базу, я приказал выделить для разгрузки платформ людей, вызвал инженера и техников. Дружными усилиями самолеты быстро сгрузили, перевезли на озеро и стали собирать. А спустя несколько дней выясняется, что они были предназначены для 9-й армии, на ухтинское направление.