Чтение онлайн

"Промметалл". Сам офис был опечатан. Делами фирмы уже во всю занималась прокура-тура России.. Но один из кабинетов оказался открытым. Там, под охраной милиционера, сидела инспектор отдела кадров фирмы. Перед ней стояло человек десять-пятнадцать мужчин среднего возраста. Это были работники фирмы, приехавшие из командировок. Инспектор ОК оформляла им расчеты по трудовым книжкам в связи с ликвидацией про-изводства. В кабинете было тихо, но обстановка – сверхнакаленная. Казалось – сплюнь сейчас и все вокруг зашипит.. Люди стояли злые, насупленные и растерянные. Оказы-вается

– далеко не все руководители объктов на местах поступили так, как сделал Олег. То есть, рассчитали своих рабочих на месте, пользуясь тем, что имели у себя на руках гербовую печать фирмы и трудовые книжки своих работников, как ИТР-овцев, так и рабочих. Большинство же руководителей просто-напросто бросили своих работни-ков на произвол судьбы и разбежались по домам, прихватив с собой все, что можно было забрать с объектов. А их бывшие работники, познавшие предлести Российского перво-бытного капитализма, добирались уже до

Москвы самостоятельно, своим ходом, кто как смог. Чаще всего – с помощью переводов, присланных из дома. И вот теперь они здесь, в офисе фирмы.Только толку от этого мало. Фирмы – нет; хозяев – нет; денег – тоже нет. Хорошо хоть трудовые оформляяют на расчет. Все проще будет новую работу искать

Олег посмотрел, посмотрел на все это безобразие, происходящее теперь на развали-нах процветающей совсем еще недавно фирмы

"Промметалл" и понял, что поступил тогла в Карталах правильно. Черт с ними, с его личными деньгами, зато никого из его бывших работников в этой гневно молчащей толпе брошенных не было. Правда, он прекрасно по-нимал, что ему было гораздо проще, чем другим руководителям. Ведь он был единствен-ным среди них, который не имел семьи. И только поэтому у него сохранилась зарплата, перечисляемая на его личный счет. Как говорится – нет худа без добра. А у всех осталь-ных руководителей объектов зарплата со счетов уходила в семьи гораздо раньше, чем ее туда успевали перечислть. Поэтому судить их не стоило. Право – не стоило. И еще вопрос, как бы сам он поступил, если бы у него была семья и все заработанное им уходило бы ту-да?!

Очень и очень большой вопрос. Кто-то из умных людей сказал по этому поводу, что с появлением семьи мы становимся уязвимыми. Поэтому легко быть благородным, когда ты один и тебе нечего терять. А когда у тебя за спиной плачут дети, когда у тебя нет сво-его жилья и ты можешь откладывать со своей мизерной зарплаты лишь одни копейки на будущий кооператив, тогда – как?! А кто его знает – как?! Вот потому-то, наверное, и го-ворит Библия – не суди и не будешь судим.

Поэтому Олег постоял, постоял в полуопеч-атанном офисе их былой фирмы, посмотрел на то, что здесь творится и понял, что делать ему здесь абсолютно нечего. Фирма "Промметалл" – пройденный этап его жизни. Надо от-резать его до конца и постараться забыть навсегда.

Он махнул рукой и поехал к себе домой, в свои Подлипки, где не был почти пол-тора года. Он знал, что дома у него ничего из съестного нет, поэтому попросил таксиста остановиться около большого

"Подлипковского" супермаркета, где когла-то, почти что в другой своей жизни, работал грузчиком и имел любовницу, одного из директоров этого "Супермаркета", директора по ка-кому-то… чему-то

И черт его знает, по чему она была директором в этом "Супермаркете"!

Может, она и сейчас – там раблтает.. Кто – знает?! Только звать-то ее уже не помню как? А-а, какая теперь разница! Не-ет.! Вспомнил, вспомнил – кажется, ее звали Татьяна Алексеевна. Вроде – так. И надо же – по имени от-честву помнишь. И это кого – свою любовницу?!. Ну ты – даешь, парень! Ведь теперь -то – какая разница, кто она и как ее зовут! И вообще – помнить всех баб, с кем трахался? Еще чего не хватал! Идиотизм высшей марки! Обойдуться и бе з его – памяти!. Так ска-зать – дело давно прошедшее и практически забытое. Однако, постой, Олег,. ведь ты с ней не просто трахался. Ты – с ней долго трахался. А это уже не такое простое дело, как тебе хочется его себе представить. И не такое уж забытое, раз ты о нем вспомнил. Даже имя ее и отчество осталось в памяти! Эх, Олег, Олег, кого ты обманываешь?!.Себя?!

Олег чертыхнулся про себя и махнул рукой. Пропади оно все пропадом! Нашел, ко-го и когда вспоминать! До того ли тебе сейчас?!

Он обернулся к таксисту:

– Слушай, шеф, я давно дома не был. У меня холодильник отключен.

Помоги наб-рать продуктов и привести домой. Я заплачу, сколько скажешь. Договорились? Короче – плачу тысячу к тому, что будет на счетчике. Заметано?

– Заметано! – рассмеялся таксист и вышел вслед за ним.

Они зашли в супермаркет, взяли две тележки и наложили их сполна.

Благо, что в нынешних гастрономах, почему-то называемых сейчас супермаркетами, было практичес-ки все, что производится и вырастает во всех странах мира. Бери – не хочу. Если деньги есть. А у Олега оденьги были.И они набирали.. Точнее – набирал Олег, а таксист ему толь-ко помогал. Естественно, что здесь оказалась большая бутылка водки, аж литровая "Чер-ноголовская", упаковка банок пива

"Балтика-3", полутолитровая бутылка любимой Оле-гом минеральной

"Кармадон". Ну, а дальше пошла ужа еда. Ничего особенного и сверхъ-естественного. Самое нужное и самое необходимое на первые пару дней обживания своей долго пустовавшей квартиры.. Пара каталок сырокопченой "Московской", каталка финс-кого "сервилата"; приличный шмат копченого украинского сала с прослойками; каталка вареной

"докторской" колбасы; приличный кусок эстонской ветчины; пару упаковок бивштексов и рамштексов; упаковку чешских "щпикачек", пару килограммов нарезанно-го кусочками мяса для гуляша; упаковку мороженных куриных ножек Буща; хороший кусочек копченой осетрины; несколько упаковок замороженного картофеля-фри, упаков-ка замороженного украинского борща, несколько упаковок замороженных овощей и грибов-шампиньонов, пару упаковок итальянских пицц, три десятка яиц, бутылку ост-рого испанского кетчупа, банку горчицы, сетку помытого немецкого картофеля, неболь-шой качан капусты, морковь, и т.д и т.п. Естественно, что сюда добавилась тройка длинных московских батонов, кругляк бородинского черного хлеба, несколько пачек сахара, большая металлическая банка цейлонского, по старой памяти, чая; такая же ме-таллическая банка растворимого бразильского кофе. А потом Олег подумал, подумал, вер-нулся назад, в гастрономический отде,л и взял еще бутылку фирменного вина, кипрского "Рислинга". Взял так, на всякий непредвиденный случай.

Мало ли что в жизни бывает, а вдруг понадобится?

Все это купленное, обошлось Олегу почти в три тысячи тысячи рублей, уло-жилось в десять больших полиэтиленовых пакетов и с трудом затем разместилось на заднем сидении такси.

Таксист помог Олегу дотащить продукты до квартиры. Олег расплатился с ним и огляделся. Да, это была его квартира. Хрущевская двушка, полученная когда-то двумя молодыми специалистами, зелененькми еще супругами, приехавшими по распределению на базовый завод Королевской фирмы, работавший тогда на космос и оборонку. Мало что с того времени здесь изменилось. Только пообветшало. Да поблекло. Ведь ремонта здесь не было с самого их въезда. Сначала – не нужно было. А потом стало не до того. А что ремонт необходим – бросается в глаза сразу же. Особенно свежему взгляду. Пол-тора с лишним года Олег здесь не был, а вот сейчас зашел и даже головой покачал. Мн-да-а-а. Все старее старого. Хотя пыли нет. Видно, соседка наведывается и поддерживает по-рядок. Надо будет ее отблагодарить. Деньгами она вряд ли возьмет. Придется подарок? Но какой? Не хотелось какой-нибудь.. Да и зачем ей подарок? Ей деньги нужнее. Надо будет в конверт положить тысяч пять, пока еще деньги есть, и в виде како-го-нибудь праздника представить. Например, по случаю завершения моей командировочной жизни. Можно бы и побольше, конечно. Пока деньги для Олега – не проблема. Но… но вряд ли она возьмет больше. Не той закваски человек. Бывшая учительница, причем

– советская учительница. Просто напросто – испугается или оскорбиться, обидется. А вот бутылку вина приподнести, хорошего вина, импортного, фирменного, в красивой бутылке – это, пожалуй, и подойдет. Это она примет. А к бутылке – конверт с деньгами. В качестве до-полнительного приподношения. А если уж бутылку возьмет, то неудобно будет как-то от конверта отказываться. Неловко получается. Капризничаем. Одно нам подходит, а вот другое – нет! Так что – вполне пригодится здесь этот, купленный напоследок, кипрс-кий

"Портвейн". Как чувствовал – когда покупал.

Так он и сделал. И сделал прямо сразу же, не разбирая еще своих пакетов. Знал, что вечером ему, наверняка, будет не до того. Затем он включил свой холодильник и полн-остью загрузил его купленными продуктами. И уж только потом пошел в ванную. В ванн-ной он просидел долго. Часа полтора. Он не любил ходить в баню, не любил душ. Он лю-бил полежать в ванной, полностью залитой горячей водой. Рядом он обычно ставил при-емник, ловил маяк, погружался в воду до подборотка, откидывал голову назад, закрывал глаза и начинал балдеть. И мыться начинал только потом, полежав с полчасика. в горячей воде. И, помывшись, снова погружался в горячую воду до тех пор, пока не начинало сту-чать в висках от перегревшейся в горячей воде крови. То же самое он сделал и сейчас. Вы-шел он из ванной весь распаренный, разогретый, краснее красного, и довольный до чертиков в голове. Он прошлепал голый н а кухню, открыл банку с пивом, вылил пива в большую кружку (он не любил пить из банки – не получалось ощущения удовольствия от процесса пития) и жадными, крупными глотками выпил ее всю. После чего прошел в спальню, разобрал постель и завалился спать. Надо все-таки прийти в себя после та-кой длительной разлуки с домом..