Чтение онлайн

На факультативе точно так же считали и чертили элементы оборудования и оснастки, а также учились писать эксплуатационную документацию — инструкции по эксплуатации, паспорта и прочее. И только диву давались, сколько, оказывается, этого самого «прочего» и какое дикое количество подписей нужно собрать на каждую бумажку, если затеять собственное производство пищевого оборудования. И как только мои предки без всего этого сакрального знания два завода построили, а я все три — модернизировал?!

Ну, и практика с приложением дара — и на производственных площадках академии, и в сотрудничающих организациях. Уже к концу месяца задача получить из сухого сырья готовое, выходившее дрожжевое тесто за пятнадцать минут у большинства из нас никакой сложности не вызывало, настолько, что параллельно ухитрялись ещё и общаться на вольные темы.

Практикум по развитию дара переехал на субботу, как бы провоцируя потратить этот день на что-то более приятное, тем паче, что ни экзамена, ни даже зачёта по этому курсу не предусматривалось. Да и что, казалось бы, развивать, если между уровнем и потенциалом осталось всего ничего? Но это для тех, кому достаточно «типовых схем» и лень пытаться осознать и прочувствовать весь процесс сотворения магии, получив возможность вмешиваться в него на любом этапе, а потому и плевать на академически правильное развитие тонких тел. Причём в большинстве случаев такие прогульщики не говорили, что им лень, а отговаривались занятостью. Мне же было на самом деле интересно, тем более, что пользу от освоения всякого рода «неявных тонкостей» уже не раз прочувствовал на собственном опыте.

Что там говорить — для многих тот самый гештальт создать оказалось проблемой, если речь не шла о копии объекта или о заготовке простых геометрических форм! Меня это, честно говоря, даже немного шокировало, преподаватель же только вздохнул и махнул рукой. Ну, не видят дворяне в большинстве своём нужды и пользы в освоении этого инструмента, а у простолюдинов, которые как раз понимают всю мощь этого производственного навыка в большинстве своём дар слишком слабый и неправильно развитый. Оказалось, что иметь заветную «тройку» в уровне есть условие необходимое, но отнюдь не достаточное. И у тех, кто повёлся на соблазн быстрого роста уровня, в частности, при помощи тех самых брошюрок, шансов освоить его в сколько-то приемлемом виде практически нет. Мне же сперва доктор Лозицкий в ходе лечения и своих экспериментов провёл, так сказать, первичное формирование кроны на высшем профессиональном уровне, и, подозреваю, кто-то пушистый лапкой подправил, чтобы приживалось как следует. Ну, и потом я по большей части правильно выполнял рекомендации. Результат, конечно, не идеальный, в том числе из-за неравномерной скорости роста уровня и из-за того, что я, дурень, постоянно «упарывался» то в один, то в другой аспект двух своих стихий. Если бы не синергия, которая выправила многие перекосы, картина была бы хуже, а так — «весьма хорошее развитие». Но, заметьте, не «отличное» и тем более не «совершенное», увы.

И, да, на субботних занятиях я оказался в совсем другой компании. Из нашей группы никто свой потенциал до четвёрки так и не догнал, даже Осинкин, у которого при поступлении было три и шесть, не говоря уж о том, чтобы взять четвёртый уровень. В нашей субботней компании подобрались почти сплошь отпрыски баронских семейств, разбавленные двумя графскими детьми, причём младшими, и парой не титулованных дворян. Среди «простых дворян» вообще редко встречались уровни выше четвёртого, для простолюдинов и тройка была, как правило, счастьем, даже для тех, у кого уже не первое поколение магов в семье. Князья же все поголовно имели свои взгляды на развитие дара своих детей и внуков, а также родовые техники и методики, не предназначенные для распространения вне семьи, а потому их потомки тренировались отдельно, по своей собственной программе, и академические преподаватели туда не лезли — следили разве что только за отсутствием травм. У большинства графов была та же самая ситуация, но, во-первых, не у всех, а во-вторых, просватанных в чужие рода детей по семейным методикам не обучали, именно для того, чтоб методики не уплыли на сторону.

Вообще, один барон приходился, если считать с однодворцами, где-то на полсотни простых дворян, местами даже и на сотню. Один граф на десять-двенадцать баронов, опять же — в среднем. У нас в Смолевичах, казалось бы, один на пятерых, но это только кажется: в том же Червене и Рованичах, насколько мне известно, «своего» графа нет. Зато в Борисове их двое, не считая военных в гарнизоне. Кстати, ходят слухи, что один из них собирается после выхода в запас остаться в городе, тогда там «местных» графов станет трое. Князья же считаются уже по губерниям, где один, точнее, одно семейство, где три, где пять, а где и вовсе ни одного. Вот и у нас в группе, с учётом того, что академия не одна на губернию, тем более — на Великое княжество, так и получилось, как получилось.

Тоже интересный нюанс. В группе и графская дочь, и младший сын не просто просватаны, уже дата свадьбы известна. Из будущих баронов двое уже женаты, я — третий, у остальных если помолвка официально и не заключена, то уж сговор у всех прошёл, и только обычные, не титулованные двое бегают оба полностью свободными. Вот такое вот отягощение к титулу, причём у всех, кроме меня — к будущему, «титулы вежливости» в расчёт не берём, они, по большому счёту, только этой самой вежливостью совместно с этикетом и обеспечены. У нас язык не отвалится младшего сына графа Скворешникова виконтом назвать, хоть он титул никаким боком не наследует, после свадьбы же и вовсе в род жены уйдёт, а ему — приятно. Равно как и признанного наследника баронского рода могу запросто поименовать бароном, в качестве аванса. И если раньше, когда я титула не имел, это могло быть воспринято как лёгкое подхалимство, то сейчас, наоборот — знак признания и уважения, поскольку на сегодняшний день я формально выше него по статусу. В общем, клубок тот ещё, тут ещё от обстановки зависит, и от цели обращения, и от наличия рядом старших родственников. Жуть, короче говоря, а книги по этикету толщиной своей способны вогнать в полное уныние. А есть ведь люди, которые всё это на самом деле знают, едва ли не наизусть помнят!

Жуть. Мне же остаётся только порадоваться, что на территории академии действует приказ «без чинов», а в нашей группе нет княжеских отпрысков или, например, действующих графов. И, самое главное, не нашлось желающих в нашем временном коллективе иерархию выстраивать, за что искреннее спасибо всем высшим силам, от которых это зависело.

Ещё отличие от прошлого года: практикумов, которые бы дважды в неделю выкручивали источник насухо, до скрипа, тоже не стало. В субботу — да, приходилось растрясти резервы, но такого, как в том году — нет. Хотя применять дар приходилось на лабораторных и практических часто, и тратиться щедро. Удивительное рядом. А тратиться приходилось на то, что было самым интересным и самым долгожданным: совмещение магии и материального носителя. Да-да, те самые азы зачарования и базовые навыки артефактора! Пусть пока это были простейшие занятия, например, рассчитать плетение, которое будет поддерживать определённую температуру всё той же лопаточки для перемешивания — почему-то буквально все темы, касающиеся оборудования, начинаются именно с неё, родимой. Да, в прошлом учебном году мы уже делали самозакипающий котелок, но тогда зачарование накладывалось на макр (растительный, из экономии средств), а сейчас артефактом требовалось сделать саму деталь, макр там служил лишь накопителем. Но это на факультативе, который для меня чуть стал интереснее основного курса. А не стал от того, что нечто подобное началось и на основном курсе, и касалось модификации сырья или воздействия на микроорганизмы. Но там в основном прикладная ритуалистика, поскольку воздействовать на дрожжи напрямую металлом либо кристаллом — та ещё задачка, если речь не о том, чтобы притравить их тем же йодом или свинцом.

Что ещё, из общего фона? День военной подготовки поставили нам на пятницу, а «присутственным днём», который я определил себе для поездок в лабораторию, стала среда. И в первую же среду я заехал к ювелиру, забрал уменьшенную копию ордена, за которой поленился ехать в понедельник — с чемоданами-то! Когда договаривался о сроках, по привычке всё ещё строил планы так, словно я на своём автомобиле. Да уж, прав был дед — к хорошему привыкаешь быстро и, самое главное — незаметно для самого себя. Когда уже мне мою жабку перегонят?!

В лаборатории с пониманием отнеслись к моей просьбе временно перейти на оформление протоколов по упрощённой (для меня) процедуре. Без удовольствия, конечно, со вздохами и ворчанием — но и с пониманием. В любом случае лаборатория сильно экономит время и силы благодаря моей у них работе, так что лёгкое чувство вины удалось задавить достаточно быстро и с минимальной помощью деда. Ничего особо интересного сегодня среди заданий не было, «громких» дел тоже, обычная рутина, даже не слишком много, так что в семь вечера я уже сидел в коляске извозчика и набирал Мурку. К сожалению, вечером «речные трамвайчики» из города вниз по течению не уходили, так что наземному транспорту альтернативы не было. Радовало то, что прошёл хороший такой дождь, и это давало надежду на отсутствие пыли.

Я уже дозрел до того, чтобы потребовать перегнать автомобиль в Могилёв с отправкой шофёра обратно на поезде, но Мурка сказала, что сегодня «жабка» отправилась с попутным грузовиком в Викентьевку. Оно на первый взгляд спорное решение: расстояние до Могилёва оттуда как бы не больше, чем от имения, если по дорогам мерять, но суть в том, что из Викентьевки в Могилёв попутный транспорт ходит во много раз чаще, будет кому «упасть на хвост». Закончив разговор с женой позвонил Владу. Тот подтвердил, что автомобиль уже приехал и клятвенно обещал к концу недели в любом случае перегнать в Могилёв, с попутным транспортом или без него. И только после Влада позвонил Ульяне в надежде, что они с Машей не сидят в одной комнате и задержки между звонками не заметят. Прокатило, да…

Вот чего не учёл, точнее — успел забыть, так это того, что столовая в общежитии работает до восьми вечера, а в комнате приготовить что-либо… Можно, конечно — если заранее позаботиться наличием плитки и продуктов, ага. Как кормят в гостинице академии на лице я помнил, и воспоминания не вдохновляли на позднюю прогулку. Магазины и кафе в Буйничах тоже уже закрылись, одна кафешка работала до девяти, но туда нужно было бежать, и без гарантии успеть. Да уж — почувствуй себя персонажем анекдота, что остался голодным пожив пару дней без жены. Смешно некоторым, бесплотным, а мне грустно, обедал-то в два часа дня. И мысль, что «на ночь жрать вредно» ничуть не утешала почему-то. Предстояло выбирать: ложиться спать голодным, но гордым — или идти по знакомым, искать, у кого чем поживиться. Для общежития вроде бы ситуация рядовая, и не только по мнению деда, одногруппники не раз обсуждали между собою со смехом такие «рейды», но для меня совершенно непривычная. Минут двадцать колебался и мучился, потом понял — просто не смогу спросить и попросить, разве что болтаться по знакомым с надуманными поводами для визитов в надежде, что сами угостят. Кстати, о надежде — может, напроситься на чай к Надежде Петровне? Вот к ней, как ни странно, мог бы, она почти как старшая дальняя родственница, но тут уже неудобно из-за позднего времени. В итоге так и лёг спать голодным — зато запомнил, что запасы нужно иметь, или не забывать заехать за перекусом по дороге. С другой стороны — в следующую среду я уже буду на своих колёсах, вместо минимум трёх часов на дорогу в обе стороны — не больше часа, что многое меняет, как и возможность в любой момент изменить маршрут. И не надо у меня в голове хихикать и напоминать, как я отбивался от автомобиля! Как в таких случаях выражается великолепная и ужасная Василиса Васильевна: «это было слишком давно, я была чересчур молодой и глупой».