Чтение онлайн

— Вот найдём главного инженера — с ним и будем считать, куда чего сколько не хватает.

Пришла очередь вздыхать Беляковым — Владу с Климом. Вот ведь тоже, родственнички — снюхались, словно на самом деле родные! Глядишь, простимулированные сразу с нескольких сторон, быстрее найдут нужного специалиста.

К вечеру разобрали хорошо если две трети накопленного, но всё, что требовало именно моей подписи, вроде как перебрали. В крайнем случае — в следующие выходные прилечу, хотя у меня по плану Дубовый Лог стоит. Вылетел в сторону Могилёва в начале восьмого, после небольшого перерыва для психологического отдыха, совмещённого с лёгким ужином. На процедуру взлёта собралась, казалось, вся Викентьевка, что было совсем не с руки: ветер дул вдоль древнего озера, то есть — почти строго поперёк дамбы, хоть отсюда туда разгоняйся, хоть оттуда сюда, это само по себе нервировало, а тут ещё зрители. Ну, поскольку разницы нет, а взлетать «мордой в лес» само по себе удовольствие то ещё, разгонялся от «нашего» берега. Пришлось резче, чем обычно, отдавать ручку от себя на взлёте, чтобы боковой ветер не уложил кончик крыла на землю, но справился. Тут, кстати, помогли высокие откосы, подарившие дополнительные два метра расстояния от парусины до травы. Пока кружил над сухим болотом, видел, что люди не расходились, и довольно многие махали в след кто чем, с высоты разобрать сложно.

На маршруте держал мультипликатор на отметке семь из восьми, имея чуть больше двух с половиной тысяч оборотов на винте. Могу себе позволить: энергии в накопителе хватит минимум на три часа полёта в таком режиме, плюс свой резерв полный, так что хватит до Смоленска, с запасом. Но в Смоленск мне не надо, а вот до Могилёва долетел со средней путевой скоростью сто двадцать один километр в час. Подумаю — дух захватывает! Хоть дед и бухтит, что для «нормальных самолётов» это посадочная скорость, но я на эти провокации больше вестись не собираюсь. Сдал аппарат на хранение, перекинулся парой слов с дежурным и в девять вечера был уже дома.

Кроме меня дома были ещё и вещи Ирины, но без неё самой. Меня это не удивило: на мобилет позвонили все четверо Мурлыкиных по очереди, тесть со своего мобилета, остальные — с домашнего аппарата. Я немного переживал, как на самом деле отнесётся к этому Василиса, не придумает ли обидеться, что её не пустил, а Ириску — пожалуйста, но нет, Вася была довольна, что я, цитирую: «забрал эту зануду тоскливую». Ужин, как уже заведено, ждал в духовом шкафу, а больше не ждал никто, эх… С другой стороны, сейчас доем — и спать, о том, что долетел успешно и новостей никаких нет рассказал ещё по дороге с аэродрома.

В понедельник, последний день лета, утром символически передали эстафету: я Ириске — дом, она мне — извозчика, на котором приехала из дома. Прихватил саквояж и чемодан с вещами, и — поехал пыль глотать. Было большое искушение добраться по реке, но тащить вещи на себе от пристани в Буйничах до академии больше полутора вёрст, а там это без вариантов, не многим приятнее. Была ещё шальная мысль одолжить у тестя бывший мой фургон, с шофёром в форме, но это уже злоупотреблением, пусть все и отнесутся с пониманием, но на кой мне и Василию Васильевичу такое понимание?

В общежитии сразу сдал костюм, в котором ехал, в чистку и парадную форму — в чистку и глажку. Переоделся в повседневную форму и задумался: идти в деканат, узнавать расписание, или искать приятелей и дальше идти уже с ними? Вопрос решился сам собой — меня нашли вышеуказанные приятели и одногруппники. Налетели, окружили, утащили. Но — не в деканат, расписание, по их словам, уже узнали и мне сами расскажут. Утащили готовиться отмечать, мол, вся общага уже с субботы гуляет, а мы только-только все собрались. Что отмечали? Да что угодно, на выбор: конец лета, отдельно — конец каникул, начало учебного года, то, что этот год — последний, хорошую погоду, да что угодно! Хоть день рождения тёщи брата сокурсницы. Кое-кто, вспомнив с ностальгией двенадцатое апреля, полез искать книгах, нет ли у кого-то из окрестных монархов или членов их семей дня рождения в конце августа. Я аж похолодел в ожидании новостей, но ребята, даже не заметив моего страха, разочарованно (!) отметили, что таковых не нашлось. К моему большому облегчению.

Кроме меня ждали Старчака и Синичкину, про то, что Рапухина забрала документы, знали уже все. Почти сразу после моего приезда нашёлся и Лёха — злой, как демон с изнанки, и Ира-птичка. Первый рассказал, с большими паузами для перевода своих мыслей на русский литературный, как принадлежащий его семье катер, тянувший баржу с арбузами, на котором он добирался до академии, умудрились посадить на мель почти на середине Днепра. И как потом стаскивали, попутно едва не упустив вниз по течению баржу. В общем, накопилось у него, много разного. Синичкина же, забросив вещи частью в шкаф, частью под кровать, упорхнула к знакомой в другом корпусе, и там же заночевала, вот её и потеряли. Получив от всех подтверждение участия и определив бюджет празднования, «инициативная группа» заселилась ко мне в комнату, определять список покупок и кому что поручить. Минут через десять раздался стук в дверь — девчонки прислали свою представительницу в лице «её почти милости» Наташи Чагинец, мотивировав это тем, что без их «благотворного воздействия» мы опять «одной колбасы наберём». Возмущение, что были три разных вида колбасы, два сыра и ветчина оказалось проигнорировано. В список тут же было включено то, что парни обозвали «стог травы» суммарной стоимостью в полтора бюджета, что вызвало закономерное возмущение. Через полчаса, убедившись, что бюджет не сходится и народ уже на полпути если не к драке, то к ссоре, вздохнул и вмешался:

— Посмотрите там, в шкафу — коробка картонная внизу. Доставайте аккуратно.

Коробка была с энтузиазмом извлечена и распотрошена, из недр её извлекли три бутылки «дамских» наливок, литровую бутылку кукурузной «Рысюхи» на пробу и две — знаменитой и пресловутой «акавиты». Из неё же вынули три тщательно завёрнутых рыбины, вялено-копчёного умбрийского омуля, запах от которого вызвал обильное слюноотделение и крик души, адресованный Надосиновику:

— Закусь не жрать!!!

С этим взносом ситуация выправилась, но для того, чтобы всё стало совсем мирно, пришлось подкупить Наташу, отправив гонца с деньгами в кондитерскую за слоёным тортом, который дед называл «Наполеон», а в кондитерской «Настоящий бельгийский шоколад и выпечка» его именовали странным словом «Томпус». За счёт этого удалось сократить «фруктовую тарелку» до «килограмм яблок и пару груш, если будут», а закупщику было тихонько сказано:

— Возьми яблок штуки три, порежем тоненько, так ещё и останется. Они и сами их есть не будут, больше выделываются.

В последний момент тормознули убегающего Лёху, которого определили в гонцы по принципу «раз у тебя семейное дело — перевозки, то тебе и сумки в руки». Сергей Казюлин протянул купюру:

— Возьми ещё круассанов для Плавтовича, ему приятно будет.

— Ага, Михась дуреет с этой прикормки[1]! — Остальные сделали вид, что не знают о маленьком секрете Казюлина, который был отчаянным сластёной, но почему-то стеснялся в этом признаваться.

С подготовкой справились быстро, и через час с небольшим уже начали праздновать, кому что больше нравится. Застолье прошло без залётов, так скажем. Рыбу слизнули с фантастической скоростью, тортик с круассанами в качестве десерта зашли вообще на «ура». А от трёх яблок осталось почти полтора, кстати говоря. И утром на торжественном построении никто особо похмельем не страдал.

Причём только на построении до меня дошло, что мы — именно мы, и я в том числе — сейчас те самые «выпускники» и «старшекурсники», на которых когда-то смотрел снизу-вверх. Нет, я это знал, и даже вслух проговаривал, и радовался, что со следующего лета буду свободен от учёбы, но именно ДОШЛО только сейчас. И, да — с нашего курса на распределение первокурсников остались только самые любопытные или те, кому нужно было по поручению старших высматривать интересных одарённых среди «бесхозных» пока ещё простолюдинов. Я тоже ушёл — смотреть расписание, поскольку вчера мне его так никто и не сказал. Точнее, назвали два взаимоисключающих варианта и ещё один, который частично пересекался с обоими другими.

Правильным не оказался ни один из них, так что не было обидно, что пришлось идти. Хотел ещё отпроситься на поездку в столицу, но вовремя сообразил, что декан сейчас на распределении, обращаться с секретарём бессмысленно, всё равно Быков потом ещё раз вызовет, так что даже заходить к нему в приёмную не стал.

Учебный год начался…

[1] Не удержался, простите… J

Последний, четвёртый, год сильно отличался от трёх предыдущих, вот совсем. Полностью исчезли все следы «общеобразовательных» дисциплин, а также забылось, как не было, всякое «гармоничное развитие». Военное обучение будет, как в прошлом семестре, один день в неделю, на время дипломного проектирования — прекратится, затем, после защиты диплома будет двухнедельный интенсивный курс непосредственно в стенах академии, а потом уже обещанные сборы, по итогам которых и по результатам особых экзаменов (а не одного, как мы все думали раньше) будет присвоено звание — после приведения нас к присяге, разумеется.

Ушли не только «лишние» предметы, по специальным практически полностью исчезла теоретическая подготовка, на редких лекциях начитывали в основном то, что дед обзывал «нормативкой», а так — сплошная практика. На основном курсе занимались заучиванием рецептур и типовых технологических процессов, а также их подгонкой. То есть, получали и решали задания вида «спроектировать техпроцесс получения такого-то продукта из такого-то сырья», причём с учётом состояния этого самого сырья. Позже, как было обещано, вводные будут усложняться: вводиться дополнительные требования и ограничения, оговариваться наличие доступного оборудования и прочее. Вторым типом задачек было — рассчитать трудозатраты и расход энергии на заданный процесс, и определить, что и как изменится, если… Пока в это «если» входило только изменение количества сырья или параметров продукта, но, опять же — по обещаниям, «дальше будет интереснее».